Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
e2-e3: недорогой качественный хостинг, регистрация доменов, колокейшн
Rambler's Top100
 

Остальные

Увидал в календаре заметку о маршале Еременко, и сразу в памяти всплыла страшная семейная история напрямую связанная с этим полководцем.
Извиняюсь за историю, с тематикой сайта, может, и не совсем связанную.
Дед мой (не по крови, а по жизни - родной погиб в 43-м) был негодным к несению строевой службы - ещё в детстве переболел и в результате потерял слух на одно ухо практически полностью, да и на втором слух тоже значительно пострадал. Но в лихолетье очередь призыва дошла и до него - по гражданской специальности он был повар, до войны работал в главном ресторане Новосибирска, а значит, вполне мог кашеварить и дальше в тыловых частях, заменив собой кого-то из здоровых.
Так он стал «окопавшейся тыловой крысой» и всю войну кормил мальчиков, надевавших после короткого обучения лейтенантские кубари (позднее погоны) и отправлявшихся на фронт. Если женщина может сделать из ничего истерику и салат, то хороший повар из ничего может сотворить первое, второе и компот. Деда ценили и уговорили после демобилизации в апреле 45-го не уходить, а остаться на сверхсрочную службу здесь же в Новосибирске, в пехотном училище, инструктором-поваром. Послевоенная жизнь потихоньку налаживалась, и дед уже мог вспомнить во время торжественных обедов и банкетов в училище свою гражданскую специализацию - праздничное оформление столов. Я, заставший время, когда для семейных торжеств дед брал готовку в свои руки, помню эти блюда, каждое из которых, украшенное розочками, узорами и прочим разным было произведением искусства и которые сейчас можно увидеть лишь в старых изданиях книг о вкусной и здоровой пище.

Дед и бабушка уже собирались спать, когда возле их барака на несколько семей остановилась черная легковая машина. Сталин ещё жив, чекисты бдят, и что означает появление пресловутого «черного воронка», понимают все, и лишь надеются, что это к соседям.
А вот и нет.
- Мирских Борис Максимович? - осведомился вошедший человек в военной форме, за спиной у которого маячил второй, - одевайтесь, вы едете с нами.
- А вещи, вещи какие ему собирать? - убито спросила бабушка.
- Ему там ничего не понадобится, - ответил военный и, как показалось бабушке, зловеще ухмыльнулся.
Сразу расстреляют, - поняла бабушка и бессильно осела на табурет. В низенькое оконце она видела, как деда усадили в машину и увезли, как думалось - навсегда. За окном уже давно стемнело, а она всё не в силах была отвести от него глаза.

Через сутки черная машина появилась вновь. «За мной» - обреченно решила бабушка.
Но вместо военных из машины вылез дед Борис, державший в руках пару бумажных свертков. Он пошел к бараку, а машина развернулась и уехала. Вполне живой и даже немного навеселе дед сгрузил свертки на стол и завершающим жестом извлек из кармана галифе запечатанную сургучом бутылку водки. В свертках оказались продукты.

Командующий СибВО выдавал замуж дочь. Грандиозное застолье по этому поводу должно было проходить в офицерской столовой при штабе округа. Но накануне свадьбы кто-то из штабных решил прогнуться перед начальством - он усомнился в способности местных поваров и сообщил, что есть гораздо лучший специалист, и к тому же - военнослужащий, в училище.
- Разыскать и привезти, - коротко приказал Еременко адъютанту.
Всю ночь и весь последующий день дед как белка крутился на кухне, и лишь после того, как была подана последняя смена блюд, счел свою миссию выполненной. О степени довольства командующего можно судить по тому, что он распорядился отвезти деда обратно домой на машине, дав ещё с собой водки и продуктов.

В 54-м дед уволился из армии. Продолжил свое дело на гражданке. Но даже и после того, как он вышел на пенсию, к нему постоянно обращались за его профессиональными услугами. При этом дед приработка не искал и своих услуг не рекламировал - клиенты сами передавали адрес из рук в руки. Годам к 70 у деда стало сдавать здоровье, а поток ценителей кулинарной эстетики не иссякал, и все норовили уговорить и уломать его им помочь. Дед пошел ва-банк - он задрал цену за свои услуги до немыслимых (по тому времени) высот, надеясь, что уж теперь желающих не найдется. Куда там - любимым делом он перестал заниматься лишь тогда, когда на это у старческого тела совсем не осталось сил.
Часто во время семейных застолий пьяненький дед (выпить любил откровенно, но пил только за накрытым столом и только по большим праздникам) начинал вспоминать былое, но как только вспоминал о том, что - «я самому маршалу Еременко свадьбу готовил», бабка резко обрывала его, иногда и совсем невежливо, видимо, у нее от той свадьбы остались совсем другие воспоминания.

Они уже давно умерли, милые мои старики - пусть земля им будет пухом.
Оценка: 1.7970 Историю рассказал(а) тов. OP-13 : 14-10-2010 18:28:09
Обсудить (5)
19-10-2010 14:28:05, bratok_mitya
Подходит к тебе на улице алкаш воняющий, на жизнь жалует...
Версия для печати

Авиация

Как бросали АгитАБ

АгитАБ - это агитационная авиабомба. Представляет собой составной полый металлический цилиндр (начиняемый пропагандистской литературой), выполненный по аэродинамической схеме обычных авиационных бомб. Имеет вышибной заряд, который срабатывает на заданной высоте, после чего листовки, весело порхая, опускаются на вражеские позиции и коварно приступают к моральному разложению личного состава неприятеля.
...Политработники Н-ского полка морской авиации носились по коридорам штаба с радостным и, одновременно, озабоченным видом. Радостным потому, что по итогам боевой и политической подготовки полк занял первое место в объединении. Озабоченным потому, что из политуправления флота пришла телеграмма, поставившая перед полком не совсем обычную задачу - сбросить серию из четырёх АгитАБ-500-300. И не пустые «болванки». Каждую бомбу следовало начинить семьюдесятью пятью килограммами бумаги книжного формата. А после боевого применения сфотографировать его результаты и, тщательно изучив аэрофотоснимок, сравнить расчётные и фактические площади «залистованности» (выражение из телеграммы) территории. Это вам не хухры-мухры! Почему требовалось использовать именно четыре бомбы, а не ограничиться одной - так и осталось загадкой.
АгитАБы решили сбросить над акваторией полигона. Была зима и белые бумажные листки были хорошо видны с воздуха именно на фоне тёмной водной поверхности. Телеграмма пришла в полк в пятницу, в разгар предварительной подготовки к лётной смене, которая должна было состояться в понедельник днём. В составленную накануне плановую таблицу полётов быстренько внесли изменения, и экипаж замполита эскадрильи майора П. принялся готовиться к выполнению ответственного задания. А политотдельцы уселись у себя за рабочие столы и принялись потрошить подшивки таких известных любому военнослужащему журналов, как «Коммунист Вооружённых сил», «Агитатор армии и флота», «Зарубежное военное обозрение», «Авиация и космонавтика» и т.д. и т.п. Листы тщательно обрезали и подгоняли под заданный формат. Это оказалось совсем нелёгким делом. Тем паче, что начальник политотдела строго запретил привлекать к этой черновой работе матросов срочной службы, опасаясь, что варварское уничтожение политической литературы может негативно повлиять на неокрепшие юношеские души. Политотдельцы трудились и в субботу, и в воскресенье. Но цели достигли! Правда, бумажные запасы истощили полностью.
В понедельник на самолёт майора П. техники из группы вооружения подвесили снаряженные АгитАБы. Политотдельцы в полном составе пришли проводить его в полёт. Наверное, столь же торжественно провожали 6-го августа 1945 года американцы знаменитую «Энолу Гэй». Самолёт вырулил на исполнительный старт, взлетел и взял курс на полигон, где и произвёл сброс бомб. Только, вот, две бомбы из четырёх не «раскрылись» а мрачно булькнули вместе с содержимым в таинственные морские глубины. В этом не было ничего удивительного, ибо хранились АгитАБы в штабелях под открытым небом уже несколько лет.
НачПО лично доложил об неутешительных результатах бомбометания в политуправление флота. Ему отечески попеняли и приказали организовать повторную бомбёжку. Вооруженцы получили строгие выговора и очередную серию бомб разобрали на части, проверив всё до последнего винтика, после чего собрали вновь. А политотдельцы принялись рыскать по гарнизону в поисках... бумаги! Дело осложнялось ещё тем, что за месяц до этого, в средней школе, расположенной на территории военного городка, прошла кампания по сбору макулатуры. Трудолюбивые пионеры обшарили жилой сектор и изъяли из квартир все ненужные и, частично, нужные книжки и газеты. Собранная макулатура уже успела отбыть в неизвестном направлении. Политбойцам пришлось взяться за ревизию содержимого запасников местных библиотек. Их было две - в матросском клубе и в доме офицеров флота (ДОФ). Обе библиотеки сильно пострадали, но требуемые 300 кг бумаги нашлись! И снова политотдел занялся комплектацией АгитАБов литературой. Времени было в обрез, ибо загладить свою вину начПО обязался в четверг, во время очередных полётов.
Теперь летали в ночную смену. Поэтому, чтобы застать светлое время суток, самолёт с АгитАБами на борту взлетел вместе с разведчиком погоды. Все четыре бомбы сработали штатно. На повторном заходе экипаж произвёл аэрофотосъёмку результатов бомбометания. Однако отрапортовать об успешном выполнении ответственного задания начальнику политотдела не пришлось и в этот раз. Подвела аэрофотослужба. То ли «фотики» заправили в АФА не ту плёнку, то ли плёнка оказалась «просроченной», то ли её банально засветили в процессе проявки - я точно уже не помню. Но факт остаётся фактом - объективный контроль результатов боевого применения не состоялся. «Фотики» были помножены на нуль. Их просто «растоптали» измученные непосильным трудом политотдельцы. Сгоряча хотели, было, поднять в воздух из ДэСов самолёт с ФотАБом на борту (ФотАБ даёт яркую вспышку в миллионы кандел, что позволяет сфотографировать местность в ночное время), чтобы произвести повторный фотоконтроль, но вовремя поняли - поздно! Листовки уже раскисли и мирно опочили на дне Мирового океана.
Об очередной неудаче начПО докладывал в вышестоящие политические органы с командного пункта части. Оперативный дежурный рассказывал потом, что, положив после разговора телефонную трубку, полковой комиссар задумчиво произнёс историческую фразу: «Лучше бы меня вы...(т.е. изнасиловали) черенком от совковой лопаты...»
Но коммунисты, как известно, никогда не сдаются! Бумагу для снаряжения третьей серии АгитАБов искали уже всем полком. По гарнизону было приятно пройтись - нигде не валялось даже маленькой бумажки! О заданном формате А-5 уже никто не заикался. В ход пошли даже пачки от папирос и сигарет. В местном отделении «Военторга» были конфискованы запасы обёрточной бумаги. Политотдельцы бродили по квартирам офицеров и слёзно клянчили ненужные книги и газеты, которые не достались пронырливым школьникам. Только напрасно - те, кто книжек не читал, их просто не имел. Ну, а библиофилы наотрез отказывались расстаться с заветными томиками. Политработники пошли даже на святотатство!!! На заднем дворе штаба были обнаружены темно-синие корочки от полного собрания сочинений Владимира Ульянова (Ленина)! В ход пошли и подшивки газет «Правда», «Красная Звезда» и «Боевая вахта», изъятые из Ленинских комнат казарм личного состава. В результате, матросам даже не осталось чем, извиняюсь, подтереться в гальюне...
Так, или иначе, но третья четвёрка авиабомб была напичкана «листовками» до отказа. Пришедший на полигон экипаж доложил на КДП аэродрома, что часть воздушного пространства закрыта низкой облачностью. Открытой осталась лишь узкая прибрежная полоса. Начальник политотдела, стремившийся как можно скорее «смыть позор кровью», через руководителя полётов отдал роковую команду - бросать бомбы близ берега, там, где нет облаков. Что экипаж и сделал. Замечаний по работе и АгитАБов и фотоаппаратов не было. Всё прошло отлично. За одним небольшим исключением - порывистый ветер снёс бумажное облако на заснеженный берег. А на фоне снега листовки стали просто невидимыми...
Об этом фиаско НачПО протелефонировал члену военного совета уже из своего кабинета. О чём шел разговор, и в какой тональности - можно лишь догадываться. Но вид у вышедшего из кабинета начальника был такой, что не проникнуться к нему жалостью мог лишь самый отъявленный антикоммунист. На лице комиссара можно было прочесть единственный мучающий его вопрос - где найти ещё 300 кг бумаги?
Старший штурман полка антикоммунистом не был. Несмотря на свою застарелую и непримиримую вражду с НачПО, уходящую корнями ещё в курсантские времена (оба фигуранта были однокашниками), он утёр скупую мужскую слезу и повёл группу политбойцов в картохранилище штурманской службы. Там, в углу были стопками сложены морские лоции атлантического побережья Южной Америки и книги по морскому законодательству южноамериканских государств. Сотни внушительных томов! Какими неисповедимыми путями попали эти лоции в полк, хоть и морской, но, всё же, авиационный - не знал никто. В том числе и старший штурман, которому они достались в наследство от его предшественника. В качестве пожертвования выступали также устаревшие «Авиационные астрономические ежегодники».
У политработников, при виде книжной груды, загорелись глаза! Они моментально перетаскали драгоценные фолианты к себе в политотдел и принялись неистово потрошить их. Политработники рвали форзацы с огромным энтузиазмом; они пожертвовали обедом и ужином; они, несмотря на кровавые мозоли, вдохновенно бросались на чудом доставшуюся им бумагу! Глядя на них, невольно вспоминались бессмертные строки А.С.Пушкина: «Есть вдохновение в бою, У бездны мрачной на краю...» Это был апофеоз книжного истребления! Честь полка должна была быть спасена!
... Четвёртая бомбардировка акватории полигона оказалась удачной. Во всех отношениях. «Наверх» тут же ушла победная реляция.
Автор этих строк в сей знаменательный день, исполнял обязанности дежурного по полку и вечером обходил коридоры штаба. На третьем этаже дверь в помещение политотдела оказалась незапертой. За длинным столом сидели все политработники полка и частей обеспечения в полном составе. На полу находилась канистра с «шилом». Во главе стоял начальник политотдела со стаканом в руке и произносил тост, который живо напомнил легендарный кинофильм «Подвиг разведчика».
НачПО сказал: «За нашу победу!»

Р.S. По итогам полугодия полк «скатился» с первого места на третье в социалистическом соревновании. Было ли это результатом неудачной четырёхкратной агитбомбёжки? Кто его знает...



Оценка: 1.6460 Историю рассказал(а) тов. zigzag : 04-10-2010 20:45:42
Обсудить (50)
21-07-2012 17:53:19, cassyan
Вах! Да уж, для человека такого почтенного возраста у ме...
Версия для печати

Щит Родины

Часовой на наблюдательной вышке пограничной заставы, затерянной в зное гор Средней Азии, окаменел и застыл как пингвин на глыбе льда в Антарктиде, увидевший стаю рыб, летящих мимо по воздуху в теплые края. Ему даже стало прохладно от струек холодного пота, а панама на голове зашевелилась сама собой. Возле ворот заставы как джинн из ниоткуда взялся - появился правоверный мусульманин. А то, что он мусульманин, да ещё и правоверный, сомнений у часового не было. Только верящий в Аллаха мог расстелить какую-то дерюжку на дозорную тропу у ворот, опуститься на колени и кланяться так, как показывают в передаче «Клуб кинопутешественников», когда речь идёт о мусульманской стране.
- Дежурный! Слышь! Там, там, там - мужик: на воротах... со стороны границы! - только и смог соорудить доклад главный хранитель заставы, одновременно подтягивая к своим очам зелёные с чёрными наглазниками окуляры Трубы Зенитной Командирской для приближённого наблюдения за возникшим призраком. Дежурный, пребывавший в добродушно-сытном послеобеденном настроении, тоже не въехал сразу в суть происходящего.

- Какой мужик? - тупо запросил он уточнений, пока ещё лениво затягиваясь только что прикуренной сигаретой. А мозг дежурного уже взрывал кровь адреналином на уровне подсознания после вникания в информацию о стороне границы на воротах системы...

- Военный мужик, в форме, только не наша форма! - автоматически ответил Сашка-часовой на запрос Жэки-дежурного. - Нарушитель, наверное, - гениально сделал вывод Александр шёпотом в микрофон трубки на вышке. Видно, вспугнуть боялся. Вдруг это ему мираж от жары и жаркого воздуха померещился.

Мираж - Мусульманин добросовестно отбил сколько там ему надо было поклонов. Между ними проговорил суру Корана и молитву, подходящую по случаю. Традиционно провёл руками по лицу и закончил постулатом: «Аллах Акбар», благословляя своё вторжение на советскую территорию. Свернул коврик-дерюжку, запихал в хитроумный чехол на поясе и взялся быстро надевать снятые им перед молитвой с ног вполне военные ботинки.
Зашнуровал их, снова опустился на колени и поднял вверх руки. Своим жестом то ли встречая, то ли приветствуя тревожную группу, которая застыла за колючей проволокой ворот в четырёх метрах от неруся, ожидая, когда дежурный откроет наконец-то навесной амбарный замок, запиравший проход сквозь систему к непонятному привидению. Кто-то из пограничников, кажись, вместе с часовым на вышке, даже перекрестился украдкой за спиной у офицера.

- Во, мля, даёт, нехристь! - были первые обращённые в сторону нарушителя осознанные слова, произнесённые кем-то из состава тревожки в ожидании долгожданного щелчка пружины и ригеля замка.

Прибывший был лет тридцати - тридцати пяти, среднего роста, коротко стриженный, крепкий и спокойный. Со стороны казалось, что это не дежурный по заставе поднял и послал сюда тревожную группу, а этот явно военный дядька приказал и решил, что наша тревожка непременно должна забрать его с собой. Причём именно сейчас, именно в такой форме и почему-то на нашем участке. Оружия у гостя не было. Зато у него была большая фляга с водой, аптечка, распиханная по накладным карманам, складной универсальный нож, всякие мелочи с иностранными надписями и фонарик в чехле. На поясном ремне отчётливо просматривались потертые, но пустые места от кобуры и пустых чехлов для запасных магазинов. Небольшой и удобный вещмешок проверили, не нашли ничего интересного и изъяли с плеч задержанного перебежчика. Его вежливо повязали, отдавая должное тому, что не заставил гоняться за собой и носиться к стыку, поднимая заслоны. Закрыли повязкой глаза.
Прониклись уважением и торжественно отвели в баньку, где и оставили под вооружённой охраной двоих дембелей до приезда особистов. Но сначала провели первичный допрос и составили опись вещевого имущества вновь прибывшего на заставу индивидуума.

Нарушитель понравился всем своей покладистостью, практичным прибытием на ворота системы и просто неприличной лояльностью при явном физическом и умственном если не превосходстве, то равенстве - это точно. Единственными, кому он пришёлся не по душе, были Ингус - овчарка тревожной группы - и наш начальник заставы.

Ингус просто пеной изошёл, пока Пришельца вели к заставской баньке. Запах, повадка, взгляд незнакомца просто требовали швырнуть его в пыль и поелозить по нашей земле, чтоб также проникся нашим гостеприимством, как и мы его приходом.

А начальнику заставы он не баба, чтоб нравиться. Только веяло от этого пришлого спрятанной опасностью. Как от волка в овечьей шкуре веет голодной беспощадностью безжалостного хищника, замаскированной до поры своего проявления. И избавляться надо было от такой ноши как можно скорее, а то...

А народ на пограничную заставу отбирали тогда совершенно особенный. Потому что настоящий пограничник или умеет делать всё, или учится новому в считанные единицы времени. Там ведь без смежных специальностей никак. И если нет в графе штатной должности санинструктора, то есть внештатная. Если нет должности снайпера, то найдётся умелец попадать в зрачок плащевидной ящерицы, когда она несётся по песку стрельбища, улепётывая от мельче мелкокалиберной пули АК-74. А если надо допросить перебежчика, то найдётся и внештатный переводчик на заставе. А сложного и нет ничего - читай себе ДСП брошюрку по теме: «Допрос нарушителя ГГ». Там тебе и вопросы и варианты ответов на аглицком всемирном языке. Даже полный балбес разберётся, а балбесов на высокогорных погранзаставах в КГБ не держат - себе дороже.

- Ду ю спик инглиш? (Do you speak English?) - начал наш полиглот Юрка, всем естеством своим обратившись в слух и ожидая ответа за столом начальника в его кабинете. Напротив него сидел на стуле с завязанными руками нарушитель ГГ. Часовой стоял сзади иностранца около двери, легкомысленно взяв автомат на плечо стволом вверх.

- Yes! I do! - совершенно обыденно ответил незнакомец и позволил себе лёгкую ухмылку от русско-украинского произношения английской речи нашего лучшего стрелка-кавалериста. Начальник заставы, присутствовавший при этом мероприятии, глянул ему прямо в глаза. И прокомментировал по-русски.

- Вы, уважаемый, морщитесь меньше! У нас тут не институт иностранных языков, у нас тут похлеще будет. А то глаза завяжем и продолжим в полной темноте. Понял! - закончил он так, как будто сидевший напротив мужчина в военной форме знает русский по умолчанию. Задержанный воин Аллаха на реплику шефа не отреагировал, но интонации уразумел, но по-своему. Отвечал на вопросы как робот: четко, лаконично и простыми словами.

-Вот из юр нэйм?( What is you name?) - запросил наш внештатный переводчик иностранца, немного нервничая от важности порученного задания.

- My name is Saleh! I am a colonel of the Pakistan armed forces. I am - Intelligence officer. (Моё имя Салех. Я полковник вооруженных сил Пакистана. Я офицер разведки). - неожиданно помог и расширил рамки ответа на простой вопрос незнакомец. Шеф с интересом в клеточку посмотрел на Салеха. Юрка расширил глаза, соображая и записывая ответ в ученическую тетрадку. Часовой с автоматом, повинуясь жесту начальника, сделал два шага назад, перевёл автомат в положение на ремень, только прикладом назад, а продолжением линии ствола он провёл невидимую разграничительную черту между допрашиваемым и теми, кто задавал вопросы. Щёлкнул предохранитель. Салех сморщился от металлического звука передвигаемой железной планки как от зубной боли.

Шеф ухмыльнулся как котяра перед мышью, с которой хочет поиграть, и проговорил в интерком, не спуская глаз с новоявленного старшего офицера армии вероятного противника:

- Дежурный! Эсэсовца сюда с Ингусом! И старшину заставы! А то чем чёрт не шутит, когда капитан полковника ловит за яйца в одном кабинете. - Салех смотрел в одну точку за спинами пограничников, и казалось, витал где-то своими мыслями, совершенно внешне не реагируя на произнесённые слова.

Шеф, между тем, вышел в комнату для отдачи приказа и поговорил со старшиной. Приказал взять прибывшего Эсэсовца с Ингусом и ещё трёх свободных от службы бойцов и отработать обратный след.

- И смотри мне, Витя, если собака след потеряет, чтоб сам его взял, но следовую работу сделал. И аккуратнее там. Вдруг он хвост с собой привёл. И заслон в ружьё на правый фланг. Он только оттуда мог заявиться. И вот ещё что. Он не мог без оружия к нам идти. Посмотри внимательно, где-то он оружие спрятал, хитрован. Сообщи соседям - пусть тоже пошевелятся. Ну, всё. Как закончишь, заслон сними. И доклад мне через каждые пятнадцать минут по радио. Частоту смени. Всё. Да присмотри, чтоб Ингуса не дёргали, а то обидится и будете сами землю нюхать.

- Есть, Виктор Фёдорович! - не по-уставному обозвал начальника старшина, пользуясь моментом, и повернувшись к выходу, заорал, подгоняя вооружавшийся заслон и «обратную» тревожную группу.

Старшина след отработал добросовестно, до самой линейки, но оружия не нашёл. Всё-таки звание полковника зря и просто так даже в пакистанской армии не дают, а тем более... в разведке.

Салех также не спешил откровенничать. Заявил, что причина перехода границы личная и он её поведает только более высокопоставленному должностному лицу. Шеф не обиделся и поинтересовался о том, где и как перешёл тать линию государственной границы. Салех не скрыл своих похождений и показал на карте примерный маршрут движения. «Ох, и голубь нам попался! Нет, скорее к нам пришёл. Ой, натворит он ещё шороху!» - подумал шеф, наблюдая, как уверенно водит пальцем по впервые увиденной им и секретной только у нас карте - несомненно: вражеский полковник.

Далее поинтересовались тем, чем занимался на иранской территории господин пакистанский полковник? Ответ был прост и укладывался в разведданные: «Инструктор по подготовке диверсионно-разведывательных групп в лагере для обучения афганских моджахедов, расположенном в окрестностях города Мешхед».

Наконец-то приехали особисты-разведчики и забрали крутого иностранного военного в отряд. Народ на заставе и шеф вздохнули спокойно. Правда, объяснительных записок кучу написали. Акт пришлось оформлять о пересечении ГГ. Но это мелочи.

- Ну и ладушки,- подумал шеф,- чтоб мои глаза его больше не видели! - пожелал он. - Нехай с ним себе умники-асадисты лоб расшибут! А тут и без него есть чем заняться! А то ходят тут всякие, а мои добры молодцы потом английский язык на дежурстве, ночью изучают. Тоже мне... полиглоты, - закончил он свои мысли, улыбнулся и довольный собой и своими подчинёнными пошёл отдавать наряду приказ на охрану госграницы в комнату приказа.

И хорошее настроение целую неделю излучалось из нашего шефа: шутками, смехом, футболом, иронией и убойным сарказмом - до самого того дня, когда на заставу снова не заявился хорошо знакомый нам микроавтобус для ребят из конторы имени трёх больших букв русского алфавита.

Пакистанский полковник снова очутился на пограничной заставе, где он так миролюбиво и аккуратно сдался перед этим в плен пограничникам.

- Блин! Принесла нелёгкая! - подумал шеф, засовывая макарку с запасным магазином в кобуру на поясе.

Пока наши разведчики с иностранным шпиёном совещались и ставили задачу нашему шефу, закрывшись в канцелярии, пограничный народ провёл свою разведывательную операцию.
Водитель одного из уазиков, сопровождавших секретный Рафик, был срочнослужащий. Жрать, кушать, трескать и лопать, наяривая ложкой питательный пограничный обед, он хотел, желал, рвался и не отказывался, а даже наоборот. Бадья, скорчил свою знаменитую рожицу, от которой отцов-иезуитов от зависти паралич бы прихватил, и не оставил водиле выбора. Вначале Бадейкин выдал парню первое. Подождал пока Руль разведчиков насытит первую цунами здорового голода. Затем Кастрюлькин выплыл со вторым блюдом - гречневой кашей, густо посыпанным зажаренными ломтиками архарьего мяса в густой и ароматной подливке из томлёного лука, морковочки и томат пасты со специями и чем-то таким аппетитным и пахнущим, что слюни сами по себе скапливались и вызывали глотательный рефлекс на дистанции прямого воображения носа обедающего. Так как вся эта куча государственных людей приехала на заставу уже после обеда, то Кардан разведки хрумкал в уютном одиночестве, расслабляясь и теряя бдительность. Чем Валерка Чернов и воспользовался.

продолжение следует
Оценка: 1.6304 Историю рассказал(а) тов. mark4567 : 28-10-2010 10:44:50
Обсудить (59)
, 05-11-2010 02:35:56, марк
Боевой номер шесть или семь, в зависимости от наличия личног...
Версия для печати

Свободная тема

Про моих нянек

Когда я был маленький и слабый здоровьем, то не мог постоянно посещать воспитательные заведения для маленьких детей. Родителям на работу надо, бабушке - тоже. А кто со мной сидеть будет? Выход был найден быстро - няня! Накормит, даст лекарство, сводит погулять... В общем, посидит с дитём. И вот, в перерывах между яслями, семидневками, младшей, средней и старшей группами, со мной сидели няни.
Нянь было много и были они разными. Некоторые не запомнились ничем, кроме, связанных с их присутствием, пропажи всяких мелочей и битой посуды, некоторые были просто хорошими нянями, но по каким-то причинам оставляли наш дом, но некоторые запали мне и моим близким в душу и прочно осели в моей памяти.

Татьяна

Если зимой я всё же иногда не болел, и взрослые радостно сбагривали меня на костлявые, но, тем не менее, крепкие плечи государства, то лето представляло собой серьёзную проблему. Со мной надо было сидеть на даче! Суета начиналась, как правило, уже в марте: бабушка при участии мамы начинала селекционную работу по нахождению няни на лето! Эта няня должна была отправляться со мной в Малоярославец и сидеть там с мая по октябрь месяц, чтобы ребёнок мог крепнуть на дикой природе, поедая творог со сметаной и запивая всё это молоком с пенками.
Да... Природу, огород и даже творог, который всегда было очень трудно проглотить, натолкав его полный рот, ещё как-то можно было перенести, но молоко с ПЕНКАМИ!!! Я давно вырос, выросли и мои дети, но до сих пор, когда перед глазами встаёт необъятной ширины алюминиевая кастрюля с молоком, покрытым сверху жёлтыми пенками, становится нехорошо и желудок поднимается куда-то вверх вместе со всем его содержимым! Страшнее пенок в молоке не было ничего. Ну, разве что, соседские гуси. Гусей можно было обойти стороной, с ужасом и восторгом прислушиваясь к их шипению в свой адрес. А молоко надо было выпить. С пенкой! Пенку нельзя было выкинуть или отдать кому-нибудь. Почему-то каждый был просто обязан съесть всю пенку, попавшую ему в кружку. Ну почему, почему взрослые не забирали её у меня и не съедали её сами, если она такая вкусная и нужная для здоровья?! Из ложных представлений о гуманности, взрослые иногда размешивали пенку, приговаривая: “Ну, теперь её уже и нет совсем - видишь, только маленькие кусочки, совсем незаметные. Выпьешь, и не заметишь даже! “ Ну да, не заметишь... Каждый раз, когда такой маленький кусочек пытался быть проглоченным, горло судорожно сжималось, не пуская мелкий и склизкий фрагмент огромной пенки внутрь. И если большую пенку можно было, исхитрившись, намотать на палец и аккуратно приклеить на нижнюю часть столешницы или под сиденье стула, то с маленькой бороться было просто невозможно. И вот сидишь так перед кружкой в цветочек, смотришь на неё с тоской... А ребята уже на речку собираются, а ты «не выйдешь из-за стола, пока не допьёшь молоко!».
Няня, сидевшая со мной прошлым летом, была забракована после того, как выпила все спиртосодержащие лекарства в доме и в своё оправдание горячо говорила, что ”Уж лучше я их выпью, разве ж можно такую отраву ребёночку давать?!” Её героизм и самопожертвование не были оценены по достоинству бабушкой и следующей весной поиски няни возобновились. Маруся была няня добрая и, когда никого из родни рядом не было, сама вылавливала пенку из молока и выбрасывала её в поганое ведро. А ещё она, находясь в приподнятом настроении, любила художественно исполнять матерные частушки, которые мне очень нравились, и возила меня на закорках бегом по улице, вздымая пыль, что тоже было очень весело! Но, к сожалению, всему хорошему приходит конец: няню решено было поменять. И меня, ясное дело, никто не спросил.
Новую няню звали Татьяна. Она была девушка молодая, добрая, очень румяная и вся какая-то округлая. С высоты прожитых лет подозреваю, что было ей никак не больше 18ти. Сперва она тоже пыталась кормить меня пенками, но буквально одного моего взгляда полного горя и слёз хватило, чтобы она прекратила эти издевательства над неокрепшим организмом. Попытки читать мне сказки перед сном быстро закончились, так как читала Таня не очень, почти по складам, но зато здорово рассказывала сказки про принцев и принцесс своими словами. В сказках было много волшебных и совсем не страшных приключений и в конце почему-то царевич обязательно женился на принцессе, и они жили долго и счастливо. Я не очень понимал, зачем царевичу жена и как можно жить счастливо без приключений и с девчонкой? Потом решил, что принцессу дают в нагрузку к приключениям, примерно, как подписку на газету ”Труд” в придачу к подписке на журнал “Новый Мир“. И я знал: то, что дают в нагрузку быстро исчезает. На газетах чистили картошку и выкидывали вместе с очистками; иногда застилали мусорное ведро, а ”Новый Мир” ставили на полку. Поэтому я думал, что во всех сказках принимает участие один и тот же принц, также как те же самые четыре танкиста и собака появляются в каждой новой серии, и что после конца сказки принц живёт какое-то время с принцессой, а потом отправляется дальше за приключениями, а потом опять отдыхает от подвигов с новой, полученной в нагрузку, принцессой.
Мы с няней часто ходили гулять по городу, на рынок и на речку. Таня крепко держала меня за руку, и мы чинно и не торопясь передвигались в пространстве, останавливаясь возле каждого интересного для рассмотрения объекта: будь то большая собака, закапывающая какие-то объедки, или витрина с платьями и туфлями в единственном на тот момент одёжном магазине Малоярославца. У витрины, разумеется, стоять было совсем не так интересно, как возле скобяной лавки, где торговали граблями, вёдрами и керосином в розлив - там так вкусно и остро пахло смесью керосина и железа, таинственно громыхали непонятные, но, безусловно, очень нужные приспособления. Там можно было покрутить ручки у керосинки, что дома строго запрещалось. Но танина рука держала меня крепко, а вырываться, и устраивать публичный скандал было некрасиво, да и неблагородно, учитывая пенки и остановки возле лохматых собак.
Иногда бдительность Таню оставляла, и я сначала никак не мог понять, отчего это происходит, но всегда ждал и надеялся на счастливый случай. Каким-то загадочным образом это было связано с появлением в поле зрения одного или нескольких солдат. Марширующая группа военных могла затормозить её аж на 10-15 минут! Няня вдруг останавливалась, отпускала мою руку и стояла так, не шевелясь. За это время при известной сноровке и умении можно было убежать довольно далеко. Сначала я удирал по прямой, но подобная тактика себя не оправдывала: несмотря на многочисленные округлости, Таня девушкой была проворной, да и ноги у неё были гораздо длиннее моих. Когда побег всё же удавался, можно было вволю покопаться на ближайшей свалке, где при определённой удаче находились сломанные ходики или даже почти не погнутое колесо от велосипеда!
Однажды, я услышал, как после очередного ступора и шумных поисков меня по всему городу, Таня делилась с соседкой пережитым: “И уж так я их люблю, так люблю!.. Как увижу солдата, так вся бледнею и падаю!” Танину любовь к солдатам я понимал и разделял. Солдаты занимались важным солдатским делом и воевали с фашистами. А в нашем городе отдыхали от битв. Удивляло, почему только они всегда ходят без оружия, почему они не носят его с собой? Если бы у меня была, например, винтовка, или автомат, то я обязательно носил бы его не снимая, даже на ночь!
Как всегда незаметно наступила осень, а Таня начинала впадать в ступор уже и без обязательного присутствия солдат. У меня появился знакомый ефрейтор Воропаев, связист. Он часто появлялся у нас дома и приносил с собой красивые тонкие цветные проводки, из которых научил меня плести хитрые узоры. Меня это только радовало и не вызывало никаких вопросов. Я уже мечтал о том, как вернусь в Москву, а следующим летом мы с Таней опять будем гулять по городу и на речку! Увы, мечтам не суждено было сбыться. Уже в Москве из разговоров взрослых я узнал, что Таня, оказывается, вышла замуж за ефрейтора Воропаева. И больше моей няней уже быть не сможет.
Следующим летом Таня забежала проститься, сопровождаемая Воропаевым, одетым во всё гражданское. Связист демобилизовался и убывал к себе на родину, куда-то под Саратов, забирая с собой и свою молодую жену, Таню Воропаеву. На прощание он подарил мне здоровенный магнит, самый сильный из всех, которые я когда-либо видел. Магнит по-прежнему лежит у меня в ящике с инструментами и по-прежнему, когда я натыкаюсь на него, мне хочется поприкладывать его ко всему железному, но, увы, времени на это катастрофически не хватает!
Оценка: 1.6054 Историю рассказал(а) тов. DrG : 12-10-2010 16:16:35
Обсудить (87)
11-11-2012 22:17:52, третий
Дык они - через дорогу :)...
Версия для печати

Свободная тема

БЕЗ УЖИНА СПАТЬ - СОБАЧЬЯ СТАТЬ

Желудок у котенка не больше наперстка. Зато для собаки он, желудок, - вся жизнь. А в ней, как известно, всегда есть место.
У каждого, наверное, есть в запасе случАй, подтверждающий этот закон. Вот и мой, бывший с моим курцхааром. Было это давно, зато правда.
Попали мы с ним в развеселой компании в деревню в начале мая, наложилось тогда много праздников: майские, Пасха, все дела - пять или шесть дней выходных было.
Были мы студентами. Соответственно, денег хватило - кроме выпивки, естественно - всего на пару мороженых цыплят, несколько пакетов спагетти и по пол-кило сыра и брынзы. Для пса захватили свиных ушей, он их очень уважал.
А в соседний дом, стоявший в том же дворе-саду, приехал на праздники мой троюродный брат с еще двумя дружественными ему семьями. В каждой семье по два дитяти. Всего дюжина народу. Братец весил тогда 120 кг и был самым стройным из всей их компании, не исключая деток.
Одиннадцать человек приехало в двух машинах. На третьей приехал троюродный. Один. Все остальное место в его машине было занято едой. И не абы какой - мужик барменом работал, денег у него водилось порядочно.
Всю эту жратву они благополучно умяли, а на пасху купили на месте ягненка, да какое там - почти цельного барана! - и отдали в местную пекарню, чтобы им его испекли с рисовой начинкой.
И вот пасхальный вечер. Я устроился в саду в гамаке, детки бегают, играют и все время чего-то жуют. Но!
Настал вечер, часов эдак шесть, и мамаши призвали деток поужинать. Навалили каждому дитю по огромной тарелке баранины с рисом, усадили и велели кушать. Порции были... скажем так, трудноподъемные даже для взрослого мужика.
Детки совершенно не голодные, хныкают, есть не хотят, хотят играть, но мамаши были неумолимы: Пока все не съедите, из-за стола не выйдете!
И вдруг я периферийным зрением замечаю как наш собак, весь день скитавшийся по полям, крадучись проходит вдоль стены соседского дома и пропадает из виду. В тот же миг хныканье волшебным образом стихло. Минут через 5-10 детки одно за другим встали, продемонстрировали мамашам чистые тарелки и унесли их на кухню.
А в это время на крыльцо нашего дома выходит моя (тогдашняя) жена с полной миской собаковой жратвы. И начинает его звать. А, кстати, и меня - салат, мол, готов, ракия греется, приступать пора.
К крыльцу мы с собаком подошли одновременно. То есть, подошел я. Он подкатился. Поджарый зверь, который в беге делал сеттеров и гончих как улиток и от которого уходили только борзые, превратился в какой-то колобок!
Колобок с отвращением взглянул на подставленную ему миску, прошел в комнату и со стоном завалился, нет, скорее закачался, ибо плоского места в его теле на этот момент не было.
Наша же компания засела на кухне и принялась за вкусные и полезные.
Заслышав звон посуды, пес сообразил, что сейчас мы будем жрать. А, значит, покусимся на его законный ужин!
Превозмогая себя, он поднялся, подошел к миске, попробовал есть, но понял, что не выйдет. Тогда он начал вытаскивать из миски куски ушей и уносить их в сад, чтобы зарыть подальше от наших завидущих глаз и загребущих рук.
А в процессе рытья... правильно, проголодался!
И не прошло получаса, как его невыразимо грустные глазищи, обрамленные меланхолически провисшими ушами, уставились на наши спагетти с брынзой...
Оценка: 1.4862 Историю рассказал(а) тов. Борода : 09-10-2010 17:43:46
Обсудить (9)
, 27-05-2013 12:31:45, *
Вы ещё со спаниелем не общались! Этого разорвёт, как гранату...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5  
Архив выпусков
Предыдущий месяцНоябрь 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
паркет циклевка покрытие лаком parketov.ru/
окна в рассрочку