Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Авиация

И о диверсантах

Посмотрел я фильм "Диверсант", где орлы из армейской разведки, на раз, втроем, крошат взвод немцев в капусту, попутно владея всеми видами оружия и приемами рукопашного боя. Есть и такие, кто бы с этим спорил, да только не я... Но, только диверсанты разные бывают. Хотите, расскажу об одном из них?
Учения, в которых наш полк принимал участие, назывались громко: "Щит-85".
Учебная рота телефонно-телеграфного взвода ЗАС участия в них не принимала, а мирно изучала телеграфный аппарат образца 69 года под чутким руководством
сержанта Порублева.
В классе стояло монотонное клацанье клавиш под аккомпанемент похрапывания "замка".
Вдруг дверь отворилась, и в класс вошел командир взвода. Порублев, накопивший за время службы бесценный опыт просыпания за секунду до появления начальства, браво скомандовал: "смирно", и мы вытянулись возле столов.
- Вольно, бойцы, садись, - сказало начальство. - По плану учений от нас
требуется несколько человек для диверсионной деятельности. Кто на гражданке
занимался борьбой, боксом?
Вопрос был наивный. Как я уже писал ранее, взвод у нас был уфимского призыва.
Кто в те времена из бывшей уфимской шпаны не занимался прикладным мордобоем?
Некоторые вообще ушли в армию, чтобы не сесть на гражданке. А тут еще
подвернулась возможность побыть диверсантом. В глазах у народа заплескалась
романтика, и поднялся почти весь взвод.
- Так, - сказал комзвода - Асадулин, Казиев...
Два монстра шагнули вперед.
- Земелис... Галис..
Еще пара плечистых ребят вышли.
- Ты, ты, - тут взгляд командира обежал класс, скользнул по мне...
Я подобрался, выпятил грудь...
- Отставить, - сказало начальство, - мелковат.
Я обиженно сдулся. Взгляд капитана уперся в моего армейского друга...
- Вильдяев, а вы чем занимались?
- Ничем, - удивленно ответил Эдик.
Он был почти единственный, кто не поднялся и совсем не горел желанием бегать по снежному лесу.
- А ну-ка поднимитесь, - приказал капитан.
И Эдька поднялся во весь рост, на голову возвышаясь над остальными.
- Рост подходящий, - подытожил комвзвода.
- Так, и Вильдяев! Диверсанты, за мной!
И счастливцы вышли из класса.
Про Эдьку я уже когда-то писал. Мы познакомились еще в обезьяннике, потом вместе оказались в Лиепае, в роте авиационных механиков и там подружились, затем нас перекинули в Ригу, в учебку связи. Удивительно добрый, смешной и нескладный Эдик, был из семьи инженера и учительницы. Длинный, тощий, в очках с толстыми стеклами, он поразительно напоминал гостеприимного кролика из бессмертного мультфильма "Винни Пух идет в гости" и был абсолютно не приспособлен к армейской жизни. После школы Эдик мечтал поступить в университет, на географический факультет, но провалил экзамены и оказался в армии. В отличие от разбитных и тертых уфимцев Эдька не умел почти ничего, армия казалась ему полной бессмыслицей, и он удивленно взирал на действительность бытия добрыми, близоруким глазами.
Впрочем, я отвлекся. Итак, "диверсанты" покинули класс, а мы принялись обсуждать сие событие. Как обычно бывает в армейской среде, слухи и версии рождались самые невероятные и, в зависимости от степени фантазии и уверенности сочинителя, либо сразу отвергались, либо принимались абсолютной истиной. У кого-то тут же нашелся старший брат, у которого был друг, который служил в каких-то особых войсках, и он, по пьяни, рассказывал брату, что их учили... и дальше, начиналась легенда.
К концу занятий взвод единодушно решил, что парням повезло, так как их направят на спецподготовку, и будут готовить из них "волкодавов" для борьбы с десантно-штурмовыми батальонами. Версия была озвучена замковзводу, сержанту Порублеву, который вникать в логику рассуждений не стал, а сразу педагогично обозвал нас "долбоебами", приказал не молотить хуйни, и увел на обед, где мы радостно поделили и сожрали порции отсутствующих товарищей.

К вечеру, "диверсанты" вернулись грязные и голодные, все, кроме Эдика. Замок оказался ПРАВ. Все было проще и прозаичнее.
"Диверсантов" отвели в оружейку, где выдали по два рожка холостых патронов. С одних сняли кокарды, с других - шевроны. Больше всех повезло Эдику, с петлиц которого сняли только "вертолетики". По правилам, нарушение формы одежды должно было обозначать диверсанта. После чего поставили задачу. Она была проста.
Двигаться в лесу по направлению к "противнику" и захватить Передвижной Командный Пункт. Как он выглядит, никто не знал, но по слухам представлял собой несколько БТР и вагончики на колесах. На этом "спецподготовка" была закончена.
"Диверсантов" отвезли в лес и сбросили с борта ЗИЛа в снег. Было холодно.
Хотелось жрать, ибо обед «волкодавы» пропустили, а на учениях, по заведенной традиции, не кормили никогда.
Проплутав около часу и набрав снегу в сапоги, злые и голодные бойцы выперлись к какому-то скоплению военных, которые всех «головорезов» тут же взяли в плен.
Рожки с патронами у «волкодавов» оказались не растрачены, а заниматься боксом по пояс в снегу, у них желания не появилось.
По классической схеме Эдька в этот момент гадил в кустах, и потому не
попался вместе со всеми, а вылез несколько позже, и бегом побежал догонять
друзей.
- Тююю.... Ты кто, военный? - удивленно спросили Эдика, когда он в поисках своих стал тыкаться в разные стороны. - Диверсант?
Эдик протер очки и важно кивнул.
- Гыыыы!!! - заржали вокруг, - не пизди, молодой, всех их поймали уже. Иди
давай отсюда!
Эдик закинул автомат за спину и грустно пошел вглубь леса, где стояли несколько БТР и какие-то вагончики на колесах.
- Эй, солдат, - окликнул кто-то, - помоги ящик погрузить.
Из вагончика высунулся майор и деловито приспособил свободного солдата к
погрузочно-разгрузочным работам. Эдька поправил автомат и пошел грузить ящики в кузов ЗИЛа.
- Молодец! Свободен. - Майор выщелкнул сигарету из пачки и прикурил.
- Тов. майор, а куда мне теперь? - спросил Эдик.
- А ты кто? - выстреливая окурком в сугроб, спросил майор.
- Диверсант я. - Застенчиво признался Эдик. - Вот! У меня вертолетиков нет на петлицах...
- Во, бля.... - оторопело сказал майор. - А как ты на КП пришел? КТО?!
Майор соображал быстро.
- Так, солдат, жрать хочешь? - Эдик кивнул и моментально оказался в вагончике.
На стол ему плюхнули банку консервов, кусок хлеба и сыпанули горсть сухих
печенюшек к чаю.
Пока Эдька ел, майор куда-то звонил и сыпал в телефонную трубку "мудаками".
После чего бросил трубку и устало потер лоб.
- Короче, солдат, давай так. Мы отвезем тебя в учебку, а ты не говори, что здесь был. Кстати, твой командир тебя кастрировать обещал, за то, что ты в лесу потерялся. Но с ним я договорюсь. Понял?!
- Понял, - сказал Эдька. - А можно сгущенки к чаю?
И тут же материализовалась сгущенка.
Майор оказался человеком слова, и поздно ночью, когда освободился командирский уазик, Эдьку по-тихому, отвезли в роту. Все это время "волкодав" ел и спал, не вылезая наружу, дабы не попасться на глаза штабному начальству. Когда бойца привезли в роту, он был весь липкий от сгущенки и на вопросы коллег отвечал молчанием. Раскололся Эдька только через месяц, когда я помогал ему сдавать наряд, и мы, в четыре руки шуршали "взлетку" в казарме.
Так что разные они, диверсанты-то. Есть и косая сажень в плечах, да только, по мне грустный очкарик из ВВС на порядок страшнее. А если кто сомневается в этой правдивой истории, так я и фотку могу предъявить. Там, где мы с "диверсантом" в учебной роте, в 85 году.
Ну, а если кто и после этого недоверие выразит, то скажу, что, видимо, не
служили вы в Советской Армии, и не просто в Армии, а в Военно-Воздушных силах. А там и не такие чудеса случались...

(С) scotch_ (zhab)
Оценка: 1.8431 Историю рассказал(а) тов. kkk : 15-11-2007 12:58:57
Обсудить (15)
21-11-2007 15:11:39, Фельдъегерь
> to kamas > не обижайся, но прочти ещё разочек ....., попро...
Версия для печати

Авиация

Ветеран
Любовь

(альтернативная история, "флот" >>> "Любовь", ничего личного, просто несколько похоже, на мой взгляд...)

Рев реактивных движков, надрывно визжащих на взлетном режиме (именно визжащих! у АН-72 двигатели очень противно скулят и подвывают, как раздолбанная пилорама или пара недорезанных поросят, неприятно продирая глубоко по нервам) наконец-то затихли вдали.
Белоснежный самолет с синей полосой вдоль всего фюзеляжа легко оторвался от бетонки и с весьма приличным набором высоты уверенно попёр в небесную синеву.
Ну все, теперь парни пойдут по замкнутому маршруту, а потом встанут на монотонный «конвейер» и понеслась «взлет-посадка», до «посинения», до «опупения», почти до рвоты у молодого пополнения летчиков. А куда деваться?! Упражнение никто не отменял, зеленых пацанов надо ставить на крыло.
Зато нам замечательно! Сегодня выпала откровенная халява - сиди себе в резерве на земле в перманентном дежурном режиме и плюй на бетонку. Хочешь - загорай, хочешь - спи. Но, от самолета далеко не отходи... Нельзя!
Но, просто сидеть - скучно. Особенно, когда светит солнышко, которое по мере подъема над линией горизонта, постепенно набирает «мощность» и пригревает все сильнее и настойчивей. В Кинга, кости и нарды играть уже не хочется, хочется купаться. Причем, хочется просто отчаянно.
Эх, а рядом - буквально на расстоянии вытянутой руки, через березовую рощицу, расположены три красивейших лесных озера - Медвежьи озера.
Одно - огромное с лодочной станцией и местом всеобщего отдыха, отдаленно напоминающим пляж. Среднее - чуть подальше и самое маленькое, почти у границы нашего аэродрома. Это озерцо самое теплое, и называется «торфяное». Вода в нем всегда на несколько градусов теплее, чем в первых двух и поэтому на его берегах постоянно собирается много местного населения, особенно - девчонок из близлежащего Нового городка.
Осознавая, что у нас есть «почти законные» пару часов с хвостиком, мы решаем метнуться на ближнее озерцо с благой целью быстренько искупаться и возможно даже поиграть в волейбольчик на импровизированном пляже с местными девчонками, всегда загорелыми и в откровенных купальниках. А почему бы и нет?! Чего тут сбегать, когда все рядышком?! А изнемогать от пекла на бетонной сковородке, когда даже к самолету прикасаться противно и небезопасно из-за угрозы обжечься, тоже - не есть правильно. Согласитесь?!
«Охранять» борт остался «старый» майор - штурман, который был определен добровольно-принудительно, методом жребия. На него легла непростая задача надежно обеспечивать наше «хлипкое» алиби. Типа, все ребята здесь, но только вот, сию секунду, отошли в технический домик за какой-то хренью. Буквально вот-вот, Вы - уважаемый, наверное, с ними банально разминулись...
А тем временем, и стар и млад, из экипажа и наземной службы, дружненько ломанулись в лес. Аки партизаны, уверенно, но скрытно пробираясь к заветной цели по идеально протоптанной тропе, выходящее по кратчайшему расстоянию на уютное озеро.
Навстречу попались ребята из соседнего полка, которые уже вдоволь накупались после ночных полетов и неспеша возвращались на аэродром, чтобы на абсолютно законных основаниях, демонстративно убыть домой на заслуженный отдых.
Через пять минут наша банда уже была на озере. Торфяное зеро под названием Черное, как всегда, не обмануло нас в своих ожиданиях. Чуть коричневатая вода, по цвету похожая на слабую чайную заварку была приветливо тепла. А на берегу, тут и там, кучковались многочисленные компашки симпатичных девчонок. Выбор есть и это радовало!
Быстро сбросив комбезы ЛТО (летно-техническое обмундирование) и не теряя времени, ребята окунулись в воды дружелюбного озера, в котором уже плескалась стайка загорелых девчонок, украдкой бросающих в нашу сторону весьма заинтересованные взгляды.
Прекрасно освежившись и попутно зацепившись языком с девчатами, мы, выбравшись на берег, разделились на две группы. «Солидное старичье» осталось обсыхать, усевшись прямо на свои комбезы, загорая на солнышке, а «зеленая молодежь» плавно, но уверенно переселилась на разноцветные покрывала женской фракции пляжа и углубилась в высокоинтеллектуальную игру в карты типа подкидного дурака.
Все развивалось очень даже успешно и стремительно, но назойливый рев автомобильного мотора такого транспортного средства, как УАЗ «армейский абныковенный, тип командирский», заставил нас отвлечься от увлекательного и перспективного занятия по продуктивному охмурению смешливых и аппетитно-загорелых девушек.
По натуральному бездорожью «off road» лесной просеки по-козлиному шустро прыгал до боли знакомый УАЗик начальника штаба нашего полка, который уверенно и неумолимо приближался к озеру.
Пипец! Атас! Туши свет! Спасайся, кто может?! Хаотично метаться по пляжу и скоропостижно топиться в озере, было поздно, нас банально застукали!
Из УАЗика выскочил крайне раздраженный начальник штаба - целый подполковник Степаныч.
- Ага! Вот вы где голубчики?! Ах вы, бля**ская трехомудия...
Затем, мельком посмотрев на симпатичных и полуобнаженных девчонок в откровенных купальниках, выгодно подчеркивающих из упругие прелести, подполковник задорно стрельнул глазами и, сменив тон на более приемлемый, ласково продолжил, сверкая образцовой улыбкой «а-ля-голливуд».
- Ребятки, вежливо попрощались с обворожительными дамами, и быстро запрыгнули в машину, Родина-мать зовет! Подштанники не забудьте! Ком цумир, швайне!
Спасибо тебе «Степаныч», любим, ценим, уважаем! Наша честь была относительно спасена. Девочки поняли, что мы - очень важные фигуры и без нас, Родина находится в страшной опасности. Поэтому сцена расставания была очень теплая, с традиционными жаркими объятиями, страстными поцелуями, обещаниями часто писать (с нашей стороны) и горькими обильными слезами, обещаниями хранить вечную верность и воспитать наших детей достойными людьми в случае чего (со стороны девчонок естественно). Попрощавшись, мы расстались навсегда.
Полдела сделано, лицо сохранили, но «разборки» с начальником штаба предстояли еще те, к бабке не ходи. Ну, хоть не при свидетелях женского пола и то ладно.
«Молодежь» быстро прыгала в машину, посылая откровенно огорченным дамам обильные прощально-воздушные поцелуи. «Старики» степенно натянули штаны и куртки ЛТО, застегиваясь ширинки уже в УАЗике. Степаныч сел на переднее сиденье, тоже с нескрываемо-прощальной тоской неразделенной любви жалостливо улыбнулся повсеместно рыдающим девчонкам, игриво стрельнув глазами, и глубоко вздохнув, сурово приказал водителю.
- Трогай!
УАЗ обиженно взревел и, неумолимо вытрясая наши позвоночники в жопу, а остатки души - вон, резво запрыгал по болотным кочкам в сторону аэродрома. Отъехав на «безопасное» расстояние за пределы слышимости благовоспитанных дам, Степаныч, наконец, перешел к воспитательным процедурам.
- Так! Что за херня?! Бросили самолет и съе**лись на озеро! Совсем охулели?! Ладно, эти сексуально невоздержанные потенциальные маньяки (начштаба кинул презрительно-завистливый взгляд в сторону «молодежи»), но Вы - семейные люди, а все туда же, к девочкам. (начштаба набросился с упреками на фракцию «старослужащих») Силантьев, твою то мать, убеленный сединой старший прапорщик, бегает в самовольную отлучку наравне с этими желторотыми писюневичами. Вас - мудозвонов, там сейчас полковник из Генерального штаба дожидается. Вся дивизия на ушах стоит. А эти рас3,14здяи, самолет свой, можно сказать, дом родной бросили и в бега... Ну, ничего, ЕДВ (единовременное денежное вознаграждение - что-то вроде 13-й и 14-й получки) всех лишу на хрен по итогам года, вот тогда и задумаетесь, как технику бросать... А в дивизии полный пиндец и шухер - приехал грозный полковник из Москвы, из самого Генерального штаба и прямиком в комдиву. А тот давай в полк названивать и требует ваш экипаж разыскать и срочно к нему на ковер представить...
- Мы не бросили. Там штурман остался...
- Ах, штурман?! С этим 3,14здоболом у меня отдельный разговор будет! Почти битый час, мозги мне сушил различными сказками, что вы всем стадом поссать отошли, буквально на пару секунд. Недалеко - за хвост самолета... Вот ..., ну ладно, я ему тоже устрою, уролог недоделанный, лекцию мне читал о проблемах при мочеиспускании, приводящих к затяжкам при опорожнении мочевого пузыря... Нашел «благодарные уши» понимаешь?! Будет теперь, у меня, в перерывах между полетами «вечным дежурным» по штабу... Хорошо, хоть, мудаков из 3-го полка увидел, из леса выходили и вякнули, что вы в сторону «торфянки» прочапали...
Ага! Вот кто нас слил?! Ну ладно, держитесь парни, при случае, должок обязательно вернем, даже с процентами.
Пока начштаба Степаныч выливал на наши бессовестные головы свой праведный гнев, мы с недоумением посматривали друг на друга. Интересно, а кто из нашей бестолковой братии понадобился «полковнику из САМОГО Генштаба». Наконец, Серега - техник по СД (самолет-двигатель), придав своему лицу максимально возможно тупой вид, наивно спросил.
- Степаныч! А кого конкретно, ищет этот, ...ах, какой... важный полковник?! Да еще из самого Генштаба?! С какого рожна мы вообще кому-то понадобились?! Вот меня, например, может искать только моя любимая теща, да и то, с единственной целью - чтобы перевести в разряд евнухов. Сань, ты кому-нибудь в Генштабе нужен?! Вспоминай, может ненароком на ногу, кому наступил или на ботинок нечаянно плюнул?!
- Я вообще не знаю, где этот ваш Генштаб расположен! Ну, уж точно это «палево с грандиозным шухером» не из-за меня! Если бы у меня были такие знакомые, разве я служил бы с этой сраной «дыре» и с таким «дерьмом», как Вы, мои ненаглядные!
Сразу получив дружеским кулаком в бочину, я благоразумно замолчал. Ребята не были предрасположены к шуткам. Все парни, перебирая в голове возможные контакты и своих знакомых, недоуменно пожимали плечами, не понимая, чем мы заслужили такую неожиданную радость в виде повышенного внимания из Москвы.
- А может, кто подвиг, какой совершил?! Ну там, не знаю, бабушку какую, через дорогу перевел?! А это оказалась дорогая мама какого-нибудь полного генерала из числа первых замов министра МО по чему-либо очень важному?! И «ентот» крутой полковник сейчас погоны с очередным званием или пару орденов для неизвестного героя привез, а?! Или может, кто из нас, маршальскую дочку ненароком соблазнил, чисто по ошибке и по не знанию! Не корысти ради, а по чистой любви, так сказать и сейчас его ретивые штабные гонцы по всей стране ищут, чтобы направление в академию вручить?! Колись, мужики! Чистосердечное признание - кратчайший путь в ЗАГС...
Начштабу надоело слушать наши интеллектуальные изыски, а также скрип и скрежет проржавевших от полной ненадобности мозгов и он, искоса посмотрев на бортового механика старшего прапорщика Силантьева, тихо пробурчал.
- Силантьева домогаются! Суровый полковник из Москвы прикатил на черной «Волге». Я лично не видел, но перепуганный дежурный по штабу по телефону сказал, что комдив там, перед ним на цырлах бегает, несмотря, что генерал. Чай, кофе, коньяк?! И знай, только на дежурного орет и подгоняет: «Где Силантьев?! Подать его сюда немедленно!» А нет Силантьева! В бега подался Силантьев! Дезертир! Самолет бросил и за сосунками на пляж усвистел, за голыми сиськами подглядывать. Ну ничего, комдив вам сейчас жопы лично развальцует. Молите Бога, чтобы только лишением ЕДВ обошлось и ли выговорешником?! Это же надо, «на карандаш» полковнику из Москвы попасть?! Прославили дивизию на весь Генштаб, олухи! Теперь регулярными комиссиями из Москвы затрахают!
В процессе данной «обвинительной речи», мы изумленно уставились на молчащего всю дорогу прапорщика. Бортмех был очень классный старикан, немногословный и поразительно добрый. Он относился к молодежи как к своим детям, при этом абсолютно безропотно выполняя любые указания старших по званию, но младших по возрасту «начальников».
Интересно, откуда у обычного неприметного прапора такие крутые связи?! И молчал ведь столько лет, ни разу не пикнул?! А хотя, какой смысл, сейчас все равно шкурку спустят. Эх, попадалово...
Подъезжая к штабу дивизии, мы увидели на плацу нашего генерала, который молодцевато подтягивал живот и держал спинку ровно, а рядом стоял(а) полковник(ца) в юбке - миловидная стройная женщина, немногим за сорок. Обалдеть?! Приехали!
УАЗ позорно взвизгнув «затертыми в хлам» тормозными колодками, остановился перед крыльцом штаба. Начальник штаба первым выпрыгнув из машины и бросился докладывать генералу, что его «монаршее» распоряжение по розыску и доставке «беглецов» выполнено. Пока генерал принимал доклад, полковник(ца) с приятной улыбкой подошла к прапорщику Силантьеву, а мы тем временем, вытянулись по стойке «смирно», подтягивая отвалившиеся до колен челюсти.
- Олег, я в командировку вечером улетаю, в Хабаровск, а утром дверь в квартире захлопнула. Ключи дома остались, дай, пожалуйста, твой комплект. Комиссия вашим «чкаловским» бортом полетит, так что я успею тебе ключи обратно передать или у дежурного оставлю...
Пока шла эта приятная семейная беседа, генерала вызвал к телефону дежурный офицер, а мы отошли в курилку, чтобы не мешать «внутрисемейным разборкам» и попытаться спокойно переварить неожиданный расклад событий, но до нас долетали обрывки разговора.
- Ты зачем меня и ребят подводишь?! Сейчас нас выдерут по самое «немогу»... Парней ЕДВ лишат...
- Я бы тебя не тревожила, но Мишка опять институт прогуливает, засранец, нет его на лекциях. Я сначала к нему в МАИ смоталась. Как полная дура по своей бывшей кафедре летала сраным веником. Оказываются, преподы уже и забыли, как наш сын выглядит. Представляешь?! А нам говорит, что все в порядке. Сессия на носу, а у него хвостов не счесть. Олег, ты разберись с ним вечером! Направь охламона на путь истинный, только не слишком строго, без рук, ладно?!
- Ах, говнюк, наверно опять любовь закрутил?! Ну, я ему пипиську то в узел быстро завяжу... Ладно, понял... Настя, выручай нас, сходи к комдиву, пусть парням амнистию объявит... почему из-за твоей бабской безалаберности с ключами, ребят ЕДВ лишат?! Ключи ведь ты забыла... Сколько раз тебе говорил... Все равно бесполезно... как об стенку горохом... бабы, бабы...
Воровато посмотрев в нашу сторону, семейная парочка прапорщика и полковника украдкой поцеловалась и полковник(ца), получив ключи от квартиры, цокая каблуками скрылась в здании штаба, а наш бортмеханик с извиняющимся видом приблизился к обалдевшей группе «залетчиков», которая стояла в курилке и тянула сигарету за сигаретой.
- Ребята, есть надежда, что Настя сейчас уладит вопрос с ЕДВ и выговорешниками. Не обижайтесь на меня ... и на нее?! Ну, чего с бабы взять, поймите правильно?! Ключи и те, не может в сумку бросить...
- Олег Николаевич, да хрен с ним с ЕДВ. Колись давай по быстренькому, партизан ты наш, а каким это образом, у тебя ТАКАЯ жена взялась?!
- Каким?! Каким?! Всегда была. Мы еще в школе вместе учились. Я в армии «срочку» отслужил, она меня дождалась честь почести, поженились, детки пошли. Семью надо было кормить, я прапорщиком устроился, зарплата приличная, хватало на жизнь. Настя в МАИ доучивалась, потом аттестовалась в армии и карьера пошла помаленьку. Не дура же набитая, умница всегда по жизни, институт с отличием окончила... А ключи, так и не научилась в сумку класть... Эх, бабы, бабы...
В это время из штаба вышла полковник Силантьева и перед тем как сесть в черную «Волгу» подняла вверх руку, сжатую в кулак с оттопыренным большим пальцем. Ура! Амнистия!
Взревев мотором, машина рванула с места, унося в Москву неожиданного полковника из Генштаба, а мы продолжили пытать нашего «тихушника».
- А сам чего не выучился?! Офицером бы стал?! А то, тут тобой командуют все, кому не лень?!
- Ну, поздно учиться... чего людей смешить?! Пока служил, то, да се, позабывал почти все... Да, ладно, не всем же офицерами быть, должен же кто-то и прапором служить?! Тем более, знаете, какая отдушина - приходишь домой после трудного дня, устал как собака, тебя старлей сраный тут отодрал выше крыши, а ты лег дома на диванчик, а вокруг тебя целый полковник на «бреющем» полете носится и ублажает по полной программе... Эх, лепота!
- Мда, неплохо, действительно мечта! Фактически, песня! Слушай Николаич, а чего ты на бетонке жопу свою морозишь?! С такой женой, давно бы уже в штаб какой-никакой перевелся, по лакированным паркетам, да по коврам ходил бы?! Нашла бы жена-полковница, любимому мужу непыльную работенку, а?!
- Нашла бы... да мне не особо и хочется. Я, ребята, авиацию очень люблю и от самолетов никуда не подамся. Прикипел, что ли...
И неожиданно замолчав, седой прапорщик Силантьев - самый старый член экипажа, поднял к чистому небу свои выцветшие от возраста голубые глаза. И как мне показалось, в них блеснула робкая слезинка. А может, всего лишь отразился лучик солнца?! Не уверен. Будем считать, что показалось...
Оценка: 1.8238 Историю рассказал(а) тов. Alex88 : 17-11-2007 15:44:44
Обсудить (28)
, 31-12-2007 00:44:44, Бодик
Подиж ты : нейротрансмиттеры, триггеры, медиаторы, серотонин...
Версия для печати

Армия

ТРБ-шные байки

Секретарь-делопроизводитель службы ракетного вооружения части Людмила Петровна, в просторечии - Мальвина, дама из разряда "всегда около 30", отличалась двумя вещами: манерой одеваться и краситься как школьница и фантастическим умением делать в служебных документах опечаточки "по Фрейду". Чего только стоила опечатка в протоколе проверки тех. состояния заглубленного сооружения. Для тех, кто не в курсе: заглубленным сооружением на техпозиции трб (Техническая ракетная база - КБ) называют защищённый пункт техуправления дивизии - эдакая бочка, уложенная на бок и закопанная в землю. В идеале, в высших степенях боевой готовности, там располагается дежурная техническая смена дивизии и уже оттуда мудро руководит восстановлением боевой готовности. А на практике - эту железяку поделили пополам, и в одной её части находилось подобие пункта управления (даже пару стендов и табло были прикручены к проржавевшим стенам, висела пара ПЭТок (планшет электронный технологический - КБ) и стояли несколько столов), а в другой половине одно время размещался Самый Главный Элемент Боевого Дежурства: продсклад столовой, который впоследствии благополучно переехал, ибо картошка от сырости портилась катастрофически быстро (на деле она портилась не от сырости, а в желудках повара унд компании солдат-водителей в ночное время). Поскольку сооружение было сделано под какую-то очередную комиссию, то есть быстро, показушно и тяп-ляп, то каждую весну его подтапливало, но не катастрофически, а так, слегка. Никто никогда его не обследовал: нах не надо, и протоколы просто отписывались. И в один прекрасный день Мальвина в протоколе проверки техсостояния сооружения вместо слова "заглубленное" впечатала "загубленное". Шеф службы вооружения Сан Саныч, "измученный нарзаном" после окончания проведения РТО (регламент технического обслуживания- КБ) дивизиона подписал протокол, не вникая в смысл написанного, ибо трудно было букаффки ловить. Так бы и забылась эта бумаженция в бездне документооборота, но... Если есть вероятность возникновения неприятности, она обязательно случится. Мэрфи, мать его... А случился у нас в службе командир. Злой, неопохмелённый после злоупотребления с командиром отрегламентированного полка. Рыскал по ПУКРу, шефа искал, а нашёл эту самую бумажку - её я по причине лени своей природной не успел в папку подшить. А командиру, видимо, только повод был нужен, чтоб весь запас своей неудовлетворённости похмельной на наши головы излить.
- Товарищ капитан, кто исполнял ЭТОТ документ?
- Я, товарищ подполковник. (Сидящий за соседним столом старший инженер службы, майор из разряда вечных, Володя, вжал головёнку свою в плечи и потихонечку, бочком-бочком мигрирует в сторону выхода вместе со стулом).
- Ты ЭТО читал, капитан? Вы тут в службе вашей, в клоповнике своём, совсем ох..ели! Где ваш начальник? Подать его сюда! Найти! Вызвать! Из-под земли добыть! Он что, совсем с вами распадлючился, не глядя документы подписывает, что вы ему подсунете?
Визги и вопли раздавались ещё около получаса - командир дорвался. Выросший в полку пиджак, дошедший в должностях от инженера расчёта до зама по боевому управлению (в простонародье - забуин), командир имел весьма поверхностное представление о железе и специфике боевой работы технической ракетной базы, которой командовал уже целых две недели. В штабе и казарме он уже успел отодрать нещадно всех и вся, и вот, добрался до техпозиции. А поскольку, в силу ограниченности своей, отодрать за что-нить дельное и по существу у него ни опыта ни знаний не было в принципе, то к бумажке этой он прилип намертво.
- И вообще, что это за сооружение такое? (Бля, пи@#ц! Понаберут по объявлению частями командовать...) Веди, сам проверю степень "загубленности"!
И я повёл. Пока шли к ТПУ, попался навстречу нам боец полковой. Полковые бойцы - это отдельная песня. По аналогии с флотом - трюмный. Камуфлированный в цвета отработанного масла, грязи и говнища бушлат, сапожищи пятидесятого размера при росте полтора метра в прыжке, шапка-ушанка цвета того же говнища. Плюс к этому - в полках служили в основной массе своей тувинцы. Зовут любого из них Аян, Оюн или Монгуш. По крайней мере, я, проверяя списки допущенных на территорию, встречал только эти три имени в произвольной последовательности - Монгуш Монгушевич Оюн, Аян Оюнович Монгуш и так далее. Солдаты они трудолюбивые, исполнительные но ни бельмеса не понимающие по-русски. Отсюда и впечатление о тотальной тупости. Остановил командир такого вот воина-защитника социализьму и...
- Товарищ солдат! (заметьте: не "рядовой", а "солдат") Ко мне!
Ноль эмоций. Боец только ускорился, - судя по оттопыренному пузу, волок из столовой котелки с кашей. Видимо, не понимает, что это к нему обращаются или делает вид, что не слышит. Командир делает методически грамотный финт:-
- Боец, бл@ь!!! Ко мне, @#@#@#@матьматьмать!!!
Свершилось чудо! Услышав единственно понятные ему команды, не меняя скорости, бойчишка делает поворот и чешет к нам. Обращается почему-то только ко мне, видать, званий кроме прапорщика, капитана и майора не знает, поэтому выбрал для обращения меня.
- Трищ кптан, рядовой Монгуш здеся!
Сказать, что командир ох@#ел, ничего не сказать. Он мгновенно закипел и взорвался:
- СОЛДАТ!!!!! ТЫ ЧТО, ОХ@@@ЕЛ!!!!! Ты к кому обращаться должен? Субординация где?
Солдатик, услышав слово "субординация", впал в прострацию. Мыслительный аппарат не смог идентифицировать незнакомую вводную и наглухо завис. Дальнейший диалог напоминал диалог прораба с Равшаном:
- Кто командир подразделения, солдат?
- Командира кто!
- Я тебя спрашиваю, кто у тебя командир!! ТВОЙ командир, бля, кто?!!
- Командира, бля, кто...
- ..... !!! КТО, ......!!!!! ТВОЙ, СУКА, КОМАНДИР???!!!!!
- ТАК ТОЧНО!!!!
После этого последнего "Так точно!" боец ушёл в глухой ступор, не реагируя ни на один внешний раздражитель. Поорав ещё пару минут, командир иссяк, вяло махнул рукой и потащил меня дальше.
Чтобы попасть в заглубленное, пришлось преодолеть натуральное инженерное заграждение из разнообразнейшего металлического хлама, из которого наш сварщик ваял обороноспособность страны - всевозможнейшие приспособления и прибамбасы для обслуживания и ремонта техники. Преодолев барьер, мы оказались перед полосой девственно чистого снега, уже по-весеннему осевшего и покрытого искрящейся коркой - в сооружении никто не заходил по крайней мере, недели три.
- Так от какого числа, говоришь, протокол обследования, а, капитан? - хмыкнул командир, в глазах которого зажглись нехорошие огоньки.
- От 26 марта, трищ подполковник!
- Так, говоришь, лично осматривал?
- Так точно, лично!
- Ну-ну, открывай, посмотрим, что ты там наобследовал, посмотрим.
У меня появилось какое-то нехорошее предчувствие. Где-то в районе седалищной области появился некий зуд и свербение, предвестники грандиозного нагоняя с последующими оргвыводами. Командир-то ещё за нашу службу не брался, а переходить от пернатых к рогатым (становиться первой ласточкой и последующим козлом отпущения) не хотелось до жути. А в этот грёбаный погреб я и не спускался аж с осени - других дел хватало, да и не нужен он никому, показушный блиндаж, блин. Думай, Серёга, бля, дума-а-а-ай!! О, есть, где-то у меня в кармане, как у настоящего инженера-энергетика, завалялись обрезки проводов, кусочки кембрика, изоляции и всяческий электротехнический мусор. Достал кусочек контровочки, согнул его и незаметно так в замок и сунул да ключом и подтрамбовал, пока командир курит и по сторонам зыркает - негодяев высматривает.
- Ну что, капитан, так долго возишься?
- Не открывается, трищ подполковник, замок заело.
Ещё пару минут я изображаю героическую борьбу с вредным устройством типа навесной замок и картинно сдаюсь.
-Не открывается, трищь полковник, наглухо заело.
- Дай-ка я сам, отойди, капитан. Вечно у вас бардак, всё самому надо делать. Смотри, показываю!
Признаться, у меня душа ушла в пятки - а вдруг откроет? Нет, уффф, пронесло - продолбался командир с замком да и плюнул.
- Как же ты его проверял его, ежели доступа нет, да и видимые следы присутствия здесь высокоорганизованной материи в виде человека в форме в ближайшее время отсутствуют, а? Очки втираете в службе у себя? Чтоб сегодня же представили мне сооружение к инспекции! Лично проверю! Время представления - 17.00 сегодня! Представляете вы, товарищ капитан, главный инженер и ответственный за сооружение! Всё, исполняйте!
- Дык ответственного за сооружение нет уже - ЗНШ перевёлся, а нового не назначили.
- Да? Точно. Тогда ты и инженер представите. Исполнять!
Командир, в сердцах швырнув ключ в лужу, удалился делать секс с дежурной сменой, а я, утерев пот, побежал искать шефа.
Шефа я нашёл в службе, в маленьком кабинете, бывшей зиповке, где стоял единственный на службу компутер. Из колонок раздавалась бессмертная "Водку найдууу!" Smokie. Шеф ностальгировал.
- Сан Саныч! - нарушил я единение его с прекрасным, - Сан Саныч, командир меня отодрал за этот вот протокол и приказал представить ему к осмотру заглубленное к 17.00!
- А и х@@й с ним, Серёга, чё, мы не представим что ли? Ты же его проверял, там всё нормально же, да?
Меня второй раз прошиб холодный пот. Шеф у нас - мужик отменный, инженер от Бога, ракетный комплекс знает лучше самих разработчиков, душа компании но... Если он видит, что его наё...т, то тогда пощады не жди - полетят клочки по закоулочкам, папки с бумагами и всё, что под руку попадётся в голову проштрафившегося. Взрывался так, что мало не покажется. Хоть отходил после этого быстро, но лишний раз его выводить из себя - нуевонах, себе дороже.
- Конечно, Сан Саныч, всё там отлично, подтопило малость, но откачали помпой, у сантехников ОЭРБэшных брали - счас всё нормально, сухо и чисто.
- Вот и хорошо, в 16.45 меня находишь и пойдём, представим... этому... А счас иди, не мешай - видишь, офицер устал. Иди-иди, да и протокол перепечатай.
Я вышел на улицу, закурил и стал думать. В сооружение-то я не заглядывал, надо бы подготовиться. Итак, что мы имеем: первое - замок благополучно убит, второе - нужна ножовка, новый замок и помощник. Всё это можно найти на регламентном посту номер 5, где служил до перевода в службу вооружения. Туда и двинемся, что-нить подумаем.
На посту застал идиллию: руководитель работ и начальники расчётов, разложив на столе газету с нехитрой закуской, употребляли внутрь "техническую жидкость для промывки контактных полей разъёмов" и рисовали пулечку по маленькой. Мой училищный приятель, капитан Лёха, уже закрылся в пуле и обвистовывал соседей. Настроение улучшалось пропорционально убыванию жидкости во фляжке и возрастанию вистов на соседей.
- О, Серёга! Привет штабам! Шило будешь?
Лёха по простоте своей после того, как я перевёлся в службу вооружения, всегда называл меня штабным, хотя я к штабу ну никакого отношения не имел. Но подковырнуть он меня этим любил.
- Какую инструкцию опять изобрели, писатели фулевы? И не сидится же вам на местах, нет бы работу работать, так вы сами не работаете и нам не даёте!
- Хорош трындеть, лучше пойдём, пошепчемся - дело есть, магарычёвое!
Чем Лёха хорош, так это безотказностью. И слова про магарыч - чистая формальность. Если у него время есть, всегда поможет. В двух словах обрисовал ему ситуацию, Лёха почесал репу и...
- Федорчук!!! Сюды беги и очень быстро!!!
-Я, тащ кптан, - Федорчук, водила Лёхиной МППЭшки, весьма похожий на жирного сурка, только живущего под мазутным складом, нарисовался перед нами, - Здражлатрищктан! - это он уже мне. Федорчук был из деревенских механизаторов откуда-то с юга России, парень простодушный, но с небезызвестной хохляцкой хитринкой и основательной прижимистостью. Благодаря его стараниям кунг Лёхиной МППЭшки очень быстро превратился в склад всевозможнейшего хлама, среди котрого можно было найти всё, что угодно: от обрывков провода и верёвочек до кабельного ножа, с3,14женного у кабельщиков и дрели, также уведённой у водилы какого-то полкового КАМАЗа.
- Так, Федорчук, поройся в своих закромах, найди замок навесной, только не тот, что ты, вражина, с подстанции спёр, а какой-нить другой, не столь заметный, и ножовку по металлу захвати. Вот только не надо мне 3,14здеть, что у тебя времени нет, что тебе машину к смотру готовить надо - я тебя, гадёныша, каждый день на машину отпускаю, от нарядов отмазываю не для того, чтоб ты в кунге чаи с дембелями гонял, а машину готовил. Кстати, потом и посмотрим, как ты отшаманил тарантас этот долбанный... В каждую дыру загляну - если грязь или нычки твои найду - звиздец тебе, вражина - я тебя в боксе закрою и перед смотром техники только и выпущу - машину завести!!
- Да готово всё, трищкптан, готово уже!!! Что вы так - чуть что - Федорчук, Федорчук... А как замочек понадобился - так давай, неси... Подай замочек-то! А откуда ж ему взяться, ежели его никто, кроме Федорчука, сюда его не положит.
- Отставить бубнить, вражина! Тащи, что сказано и пошли - будем РВО выручать.
Придя к сооружению, Лёха критическим взглядом осмотрел замок, сплюнул, в куче железок выбрал арматурину потолще, всунул в дужку и одним движением сорвал замок.
- Чё это вы за х@йню китайскую вешаете - что есть он, что нет его... Ну да ладно, я тебе счас наш, толковый поставлю.
Открыв дверь и заглянув внутрь, я понял - это ОН. Самый натуральный, единый для всех видов и родов войск, зверь. Песец. И он пришёл. Пришёл именно для меня. Сооружение под завязку было залито водой. Под самый порог. Глубиной метра полтора.
Сказать, что я ох@ел - ничего не сказать. Я впал в ступор, как тот самый полковой солдатик. Вот теперь точно оттопырит меня командир по самое не могу, потом ещё шеф взгреет так, что умереть - не встать... М-дя...
- Эй, Серёг, ты чего это, а? Серёг, да успокойся ты, счас что-нить придумаем, только не молчи так, хорошо, а? - Лёха суетился вокруг меня, сунул в зубы сигарету, поднёс зажигалку. Я машинально затянулся, закашлялся и очнулся.
- Да, Лёш, это звиздец. Мне эту х@йню в пять часов сегодня командиру представлять - а тут...
- Ничё, Серёг, счас решим, не ссы - где наша не пропадала!
И тут Лёха развил нечеловечески активную деятельность. Что только не делают в армии и на флоте две простые вещи - телефон и шило! Лёха в полчаса созвонился с приятелем из ОЭРБ, за два литра шила выторговал на полдня мотопомпу с бойцом-оператором этого чуда, договорился "за так" с начальником караула, чтоб это чудовище пропустили на техпозицию без доклада начальнику ДТС, договорился с нашими киллерами (не то, что вы подумали, а мужиками из КИЛа - контрольно-измерительной лаборатории) насчёт подгона мощной печи-ветродуйки. Самое главное - он организовал отъезд командира - опять же, договорился с девочками-связистками с узла связи, чтоб организовали телефонограмму - командиру прибыть в штаб дивизии.
И понеслось! Воду откачали за три часа, ещё за два часа этот грёбаный погреб высушили ветродуйкой и к 16.45 я отрапортовал шефу: готов к представлению сооружения.
Командир вернулся злой как собака. «Меня, командира части, как непонятно кого, непонятно к кому!!! И концов никаких нет! Суки, найду - удавлю!!!»
Бегло осмотрев сооружение, сделав несколько несущественных замечаний, командир удалился сношать связистов.
А эту историю я потом, много позже, на одной из пьянок рассказал шефу. Шеф повернулся к Мальвине и выдал:
- Загубленное, мля... Ты, это, Петровна, поаккуратней там в формулировках. Пифия, бля! Мы грохнули... А за Петровной прочно укоренилось прозвище: Пифия Ракетных Войск.
Оценка: 1.7821 Историю рассказал(а) тов. капитан Мышлаевский : 20-11-2007 14:39:11
Обсудить (25)
, 29-11-2007 22:21:50, Erik
> Бля... Вот до трамвайной печки я бы ни за что не додумался...
Версия для печати

Флот

Рауш-наркоз

(Рауш в переводе с немецкого - быстрый. Рауш-наркоз - кратковременный поверхностный наркоз, вызванный физическим воздействием)

Капитан Николай Людоедов служил в морской пехоте с удовольствием. Хотя закончил он очень приличное командное военно-морское училище, в морской пехоте он был не случайным человеком.
С детства он выделялся среди своих сверстников богатырским здоровьем, красным цветом лица и незамысловатыми шутками, над которыми сам же и смеялся безудержным смехом, напоминающем ржание подорванного коня. Каким бы видом спорта не занимался юный Коля, всюду он достигал впечатляющих успехов, а посему адекватно не мог оценивать свой интеллектуальный уровень.
Читать книжки Коля не любил, да и некогда было парню ерундой заниматься. Но однажды увидев по телевизору фильм про моряков, запал на морскую форму и решил про себя, что после школы обязательно пойдёт «учиться на матроса», о чём самолично известил родственников.
Вполне серьёзно полагая, что полученных на школьных выпускных экзаменах троек в единственной средней школе города Краснозадрючинск достаточно для поступления в один из лучших ВУЗов страны, Николай пришёл в приёмную комиссию, где и угодил в распростёртые объятия начальника кафедры физвоспитания.
- Такие люди нужны училищу, - сказал начальник кафедры физо кому надо.
Абитуриент Людоедов радостно и с одинаковым успехом бегал, прыгал, грёб, играл в волейбол и перетягивал канат, поэтому вскоре был зачислен на первый курс с перспективой стать через пять лет специалистом по минам и торпедам, но последнее интересовало Николая в меньшей степени.
Прыжки прыжками, но уже на первой сессии курсант Людоедов обнаружил полное отсутствие присутствия хоть капли мозга, отвечающей за накопления инженерных знаний.
- Такие люди нужны училищу, - опять тихим голосом намекнул экзаменаторам начальник кафедры физо полковник Пипеткин, умевший всегда появляться в нужное время в нужном месте. После такого недвусмысленного намёка экзаменаторы единодушно удовлетворили скромные познания курсанта Людоедова, учитывая поразительные спортивные достижения экзаменуемого. При этом Коля хохмил и веселился все пять лет, не переставая.
Так или иначе, Коля постиг смысл торпедного треугольника и дотянул до окончания училища. Оценки в его дипломе отличались умиротворяющей стабильностью и удовлетворяли всех, и Николая в первую очередь.
Но были два предмета, успехи по которым вселяли надежду в родных и близких молодого офицера. По предметам «Тактика морской пехоты» и «Физическая культура» в оценочной графе стояла оценка «Отлично». На фоне стройных рядов каллиграфически выведенных «Удовлетворительно», это выглядело вполне оптимистично.

Лейтенант Людоедов попал служить на забытый богом и начальством бомбосклад в маленьком североморском посёлке Большой Бибис в непосредственной близости от границ вероятного противника. Был он третьим офицером на базе, были, правда, ещё пять мичманов, которые от полярной тоски и тяге к романтике периодически уводили друг у друга жён, но недалеко. Причём с бурными страстями и чувствами на всю тундру. Некоторые из них страдали уже по второму кругу. Большинство детей приходились друг другу многоюродными братьями и сёстрами, так как в степени их родства родители давно запутались сами.
Недолго думая и собираясь, молодой лейтенант добавил свежую струю в прямом и переносном смысле в однообразную жизнь военнослужащих посёлка и их семей.
Он радостно окучил всех женщин, живших на базе, включая жену и старшую дочь командира склада, целого капитана третьего ранга, после чего загрустил. Ему явно не хватало спортивных побед, любимой спорткафедры и перетягивания каната на плацу по праздникам.
Перспектива стать «старым» лейтенантом Николая не бодрила вовсе, и он, повинуясь здоровым амбициям, начал обозревать североморские окрестности в надежде отыскать более интересное место службы.
Так или иначе, в одну из командировок в центр североморской цивилизации он оказался в компании бравых офицеров - морских пехотинцев, которые, увидев могучего старлея с помятыми погонами и лицом, сразу приняли его в свою компанию.
После опустошения третьей литровой ёмкости огненной воды под разговоры про службу и женщин, Николай начал понимать, что «пятнадцатилетний» капитан лучше «старого» лейтенанта, да и коллектив был ему явно по душе.
Морпехи, приняв томления старшего лейтенанта как свои, в один голос закричали:
- Давай к нам переводись, ты же наш человек, - после чего съели ещё два литра, полирнули пивом, догнались «шилом» и успокоились кто где смог.
По возвращению на ненавистный склад, Коля сразу же подал рапорт о переводе в бригаду морской пехоты, и в скором времени без особого сожаления сменил жёлтый просвет своих погон на красный. Он наповал сразил кадровика отличной оценкой в дипломе по предмету «Тактика морской пехоты», который он в первый раз предъявил без малейшей доли стеснения. Пройдя все перипетии оформления, он снова с удовольствием начал бегать, прыгать и всячески играть в войнушку, чему сам радовался необычайно.
Правда, с женщинами стало сложнее, так как ослабленных службой в бригаде не было, некоторые даже не укачивались. Подруги офицеров тоже были весьма не слабого десятка. Привычку Людоедова направо и налево размахивать «кожаной шашкой», не деля население на своих и чужих, новые сослуживцы не одобряли и тихо посоветовали Николаю держаться.
Совсем недолго прокомандовав взводом, Николай получил капитанскую звезду и стал командиром роты. Отдельные знания по специальности всё-таки закрепившиеся в его мозгу, всплыли весьма кстати, и поднимали его рейтинг в глазах коллег, пришедших на флот в основном из пехотных училищ.

Служба бойца морской пехоты невозможна без полевых учений. Как-то раз на очередных учениях среди тундровых мхов и камней капитан Людоедов умудрился испачкать в каком-то дерьмище свои новые ватные штаны. Офицеру морской пехоты свойственна подтянутость и аккуратность даже в боевых условиях. Недолго думая, Коля открыл бензобак своего ГАЗ-66 - «Шишиги» на языке военнослужащих - насосал бензина в банку из-под тушёнки и принялся яростно оттирать от грязи заднюю часть своих великолепных штанов.
Матросы его роты отдыхали у чахлого костерка, где их непосредственный начальник и решил ускорить процесс высыхания важнейшей части своего полевого мундира. Присев на корточки в непосредственной близости от источника открытого пламени, капитан Людоедов мгновенно полыхнул задней частью своего костюма как подбитый бомбардировщик. Он от чего-то даже не испугался произошедшего, более того, это его безумно развеселило. Пытаясь затушить пламя, он принялся бегать и прыгать из стороны в сторону, колотить себя руками и елозить задом по замшелым валунам, при этом, радостно гогоча, как будто не горел, а парился в бане. Матросам, проявив сноровку, всё же удалось повалить яростно отбивающегося командира и погасить пламя, но тлеющая вата командирских штанов в процессе стягивания всё же успела поджарить ягодицы, задние поверхности бёдер и ещё кое-какие нужные причиндалы их весёлого ротного.
Ему сделали обезболивающий укол промедола, положили на живот в кузов «Шишиги», прикрыли какой-то сухой ветошью и рванули по просёлку на полной скорости в сторону госпиталя. Растопырившись в кузове как паук-крестовик, Коля дымил голым обугленным задом, постанывая и периодически взрываясь хохотом сквозь слёзы, как будто наблюдал со стороны за самим собой.
- Это у него нервное, - объяснял трясущимся в кузове матросам сопровождающий обгоревшего прапорщик.
Перед самым госпиталем капитан Людоедов потерял сознание.

- Да-а-а, третья степень А, однозначно, впрочем, коллеги, скорее третья Б, но жить будет, - единодушно решил консилиум флотских врачей, после чего было назначено максимально эффективное лечение.
Жизнь Николая Людоедова в госпитале протекала, главным образом, на животе. Ему своевременно меняли повязки, и раз в неделю иссекали омертвевшие ткани на пострадавших местах. Процедура с поэтическим названием некрэктомия длилась 10-15 минут под общим наркозом, и делом была весьма малоприятным.
Заповедные места, пострадавшие в меньшей степени, регулярно смазывались и заживали сами собой, причём гораздо быстрее остального организма. Похожие поначалу на хорошо прожаренную яичницу с колбасой, они беспокоили капитана своим цветом и перспективой самоампутации при резких движениях, но вскоре молодой организм пошёл на поправку, и органы, на которые оказывалось повышенное давление, стали беспокоить Николая совсем по другому поводу.
Но в силу положения поразить женский медперсонал лечебного учреждения своими скрытыми достоинствами капитан Людоедов возможности не имел. Вскоре зов плоти довёл Николая до того, что он стал активно хватать женский персонал госпиталя, имевший неосторожность попасть в радиус действия его огромных ручищ, за филейные места. Медсёстры заходили сзади, но и это их не спасало от вездесущих рук маявшегося от постоянного давления на ретивый орган морского пехотинца. Даже семидесятилетняя санитарка баба Шура была прихвачена обгоревшим бойцом за некоторые места, о существовании которых последняя давно забыла сама.
- Вот же позорище, проститут вездесущий, а ещё ахфицер! - возмущённо вскрикнула испуганная санитарка, грохнув об пол судно с продуктами жизнедеятельности самого проститута. Обрызганный ловелас ржал на всю палату как малолетний хулиган, радуясь своим проделкам.
Госпитальная администрация в лице начальника госпиталя полковника Витамингера и всех его заместителей не раз настоятельно просила выздоравливающего умерить свою похоть, обещая сообщить командованию бригады, где служил капитан, о нездоровых наклонностях Людоедова, но это только распаляло охотничий азарт весельчака.
Но час расплаты наступил! Неотвратимо и неожиданно, как это всегда и происходит.
Перемещаемый по коридору на каталке в операционную двумя выздоравливающими матросами Николай заметил впереди по коридору женскую фигуру, явно до сих пор не охваченную его вниманием. Непроинструктированные о пагубных наклонностях перевозимого пациента матросы пилотировали каталку, не думая о плохом, как вдруг перевозимый вытянул руку и похлопал даму с видимым удовольствием чуть пониже спины. Дама остановила каталку и резко обернулась.
Смехоржание Людоедова резко оборвалось, матросики вытянулись по стене коридора.
Перед ними с внезапно проступившим румянцем негодования на щеках стояла интересная женщина лет тридцати пяти, и не просто женщина, а майор медицинской службы, и не просто майор, а врач-анестезиолог госпиталя.
- Да, что вы себе позволяете! Как вам не стыдно! - возмутилась женщина - Вы, капитан Людоедов, явно перегнули палку! Вас, как я вижу, на процедуру везут? Так вот, все манипуляции над вашим многострадальным задом с этого момента будут производиться без обезболивания, чтоб неповадно было! Впрочем, я погорячилась, это негуманно, будет вам рауш-наркоз, вот тут-то вы и повеселитесь! Следуйте в операционную, товарищи матросы, - обратилась она к оторопевшим транспортникам.
Матросы с места врубили повышенную передачу, и Николаю пришлось судорожно вцепиться в края каталки, чтобы не вылететь на вираже.

У открытой форточки перед входом в операционную стоял худой и высокий, но спокойный как слон, старший лейтенант медицинской службы Прохор Денисов. Доктор смотрел на серые, унылые сопки и курил странно пахнущую сигарету, не снимая перчаток, но, держа её хирургическим зажимом. Он мысленно бродил по широким проспектам родного города - колыбели трёх революций и понимал, что ему жутко хочется на «дембель», и так утомительно носить гордое звание военного врача, что хоть вой.
И вообще, последнее время урология как отрасль медицины интересует его гораздо больше, чем по глупости обгоревшая задница озабоченного капитана, да и денег приносит несравнимо больше.
- Грузите тело на стол, - расслабленным голосом сказал врач.
Молчавший всё это время недопустимо долго для своей энергичной натуры пациент выглядел как-то странно, шевелил губами, явно пытаясь что-то спросить, но стесняясь это что-то произнести неправильно.
- Товарищ старший лейтенант, а что такое рауш-наркоз? - как-то необычно тихо для себя спросил Николай.
- О-о-о-о, как всё непросто! - с интонациями просветлённого произнёс доктор, догадываясь, что этот вопрос задан явно неспроста.
Как и все военные врачи, доктор Денисов обладал своеобразным юмором.
- Знаете ли, любезный, лет эдак сто тридцать тому многие граждане нашей страны не ездили к туркам отдыхать, а ездили в Крым с ними, проклятыми, воевать. Так вот, в те стародавние времена жил-был такой доктор Пирогов, который очень любил и жалел простых русских матросов, которые, собственно, этого турка и воевали. Воевали они воевали, но периодически получали от супостата то штыком, то пулей, то осколком, а это, согласитесь, весьма больно и неприятно. Доктор Пирогов их лечил, и для этого иногда резал. Матросикам было больно, и они от этого умирали. А наркоз тогда ещё не изобрели. Так вот, был у доктора специально обученный матрос, который специальной колотушкой слегка ударял раненого в специальное место на голове. От этого раненый отключался и не чувствовал боли, тем самым не мешал доктору себя оперировать, и, соответственно, не погибал на операционном столе, на котором вы в данный момент имеете честь пребывать, - расслабленно закончил доктор краткий экскурс в историю.
- А сейчас .... - начал было задавать вопросы Людоедов, но в этот момент в операционную вошла женщина-анестезиолог, и смущённый Николай отвернулся и замолчал.
Подготовка к процедуре шла своим чередом. Коля сосредоточенно сопел и думал о чём-то своём. Неожиданно в поле зрения пациента появилось нежное создание, которое Николай видел впервые. Создание совсем недавно окончило медучилище и очень старалось. Девушка стояла совсем рядом и раскладывала на подносе хирургические инструменты. Как в замедленном кино рука страдальца сама, непроизвольно, как будто жила своей отдельной от остального организма жизнью, вдруг потянулась к юному созданию и легла девушке на бедро.
Девчонка от неожиданности ойкнула, дёрнулась в сторону, и, свалив на пол поднос с инструментами, запнулась и начала заваливаться, пытаясь удержаться от падения хоть за что-нибудь. Задетая при падении сестрички стойка с подвешенными на хлипких бинтиках бутылками с физраствором не устояла и понеслась вниз, повинуясь законам физики. Удар пришёлся как раз в то место, о котором только что Николаю рассказал доктор.
Крепкий череп капитана Людоедова выдержал рауш-наркоз! Последнее, о чём успел подумать Николай на пути в нирвану, была мысль: «Не обманула, контра!»
И свет померк.

Пациент обошёлся без общего наркоза.
Многие заметили, что после последней процедуры капитан Людоедов стал какой-то тихий и задумчивый. Внезапное спокойствие полового агрессора в первую очередь отметили дежурные медсёстры, которым чаще других приходилось приближаться к больному на расстояние постановки укола. Вместо обычных непристойных действий Николай попросил принести ему из библиотеки госпиталя книгу по истории военно-полевой хирургии, которую, не отрываясь, прочитал за одну ночь.
Прошло полтора месяца. Капитан Людоедов быстро выздоравливал, стремительно обрастая новой кожей, при этом так увлёкся чтением, что к выписке прочитал все книги, что нашлись в библиотеке по выбранной тематике.
Придя после выписки из госпиталя в родную бригаду, он устроил грандиозный сабантуй по случаю своего возвращения к привычной жизни, но пил мало, всё больше беседуя с начальником медслужбы, явно мешая последнему спокойно отдыхать.
Коля уже почти безболезненно мог сидеть, но периодически предъявлял опалённые места бригадному доктору, с которым вскоре особенно сблизился на почве внезапно обретённого знания в области истории военной медицины вообще, и проблем обезболивания в частности, и даже стал выпивать с доктором чаще, чем с остальными.
Вскоре он сделал предложение той самой молоденькой девушке-медсестре, из-за которой так красиво получил порцию обезболивающего. Логично предполагая, что некосметические рубцы и залысины на его боевом заду никогда не обрастут буйным волосом и вряд ли испугают настоящего военного медработника.
Ухаживания его были молниеносны и напористы, как атака морской пехоты. Однако невеста его наотрез отказалась менять фамилию и пожелала остаться как в девичестве Машей Витамингер.
Коля был так рад, что совсем не обиделся.
Оценка: 1.7785 Историю рассказал(а) тов. КИТ : 29-10-2007 23:37:35
Обсудить (54)
20-03-2014 11:06:51, svh75
"Сало" - не встречал, а вот с человеком по фамилии Борщ был ...
Версия для печати

Флот

Ветеран
Любовь

Капитан-лейтенанту Леве Олейнику катастрофически не везло в личной жизни... В свои неполные двадцать девять лет он уже был дважды женат. Оба раза крайне неудачно. С первой женой - красивой севастопольской студенткой Мариной - Лева познакомился еще в училище. В конце третьего курса на танцах в Доме офицеров он заметил красивую черноволосую девушку, стеснительно жавшуюся в углу среди подруг. Понравилась она ему с первого взгляда. Природа не обидела Леву ни ростом, ни статью, ни внешностью. Горячий третьекурсник атаковал стремительно, и уже вечером, провожая Марину домой, они впервые встретились губами. Роман развернулся серьезный. Лева, обычно компанейский и заводной малый, волочившийся за каждыми красивыми ножками и не пропускающий ни одной курсантской гулянки, теперь улетал в город со скоростью ракеты, тратил нищенские зарплату на цветы, и по нашему разумению съехал с катушек. Так продолжалось почти два года. Пока общение Левы с Мариной оставалось на уроне походов в кино, на море и тихих поцелуев у подъезда, ее родители смотрели на все сквозь пальцы. Мол, девочке тоже нужна разрядка после настойчивой и упорной учебы. Но когда Лева, собравшись духом, сделал Марине предложение, они встали на дыбы. Дело в том, что когда они познакомились, Марина была еще на первом курсе, а Лева уже на третьем. Теперь ему предстояло через полгода уехать на флот уже в качестве офицера, а Марине надо было доучиваться еще пару лет. Да и не очень хотели ее предки сделать свое чадо верной офицерской супругой. Их амбиции простирались гораздо дальше и базировались на действительно эффективной внешности дочери. А упирали они, в основном, на то, что она девочка, ей рано, неразумная она. Сама Марина на предложение ответила вялым согласием, на что в своем решительном запале Лева внимания не обратил. Постукавшись лбом с ее родителями, Лева принял решение применить тяжелую артиллерию. Во время одного из споров он признался, что Марина уже давно и с удовольствием живет с ним физически, а над пестиками и тычинками в наше время смеются даже первоклашки. Шок родителей был непередаваемым. А когда сама Марина подтвердила эти факты, бастион пал. Обалдевшие родители дали согласие на брак с одним условием: Марина доучивается в институте очно. То есть на Север в ближайшие два года не едет. Воодушевленный успехом Лева согласился. Что такое два года, когда впереди с любимой вся жизнь? Свадьбу сыграли скромную, в последнем курсантском отпуске Левы. Потом начались странности. Марина с Левой жили у ее родителей. Прибегает Лева в увольнение обнять дорогую супругу, а ее мама и говорит: иди-ка ты сегодня обратно в училище, у Мариночки завтра зачет, ей выспаться надо. Да и вообще, Лева, приходи только по выходным, зачем тебе посреди недели на ночь бегать? А сама супруга ни рыба ни мясо. Против родителей - ни слова. Потом пятый курс уехал на стажировку на три месяца. Лева с Камчатки письма писал ровно через день. Получил в ответ всего три. Но не сдался. По приезду устроил всей Марининой семье головомойку, Марине высказал все, что думал, и на последние свои севастопольские месяцы снял квартиру и почти насильно утащил жену жить туда. Родители Марины снова сдались и скрепя сердце дали свое разрешение ночевать у них каждый день и даже исполнять Леве супружеские обязанности. Теперь без пяти минут офицер спал с супругой каждую ночь, а ее мама и папа страдали от бессилия за стеной в соседней комнате. Но все хорошее кончается. На суровую флотскую службу Марина проводила Леву, смахнув случайную слезу, а ее оскорбленные самоуправством дочери родители на вокзал не пошли совсем. Далее продолжилось прежнее. На каждые десять посланий Марина отвечала одним коротким, больше смахивающим на отписку. Прошел почти год. Сходив в первую автономку, Лева получил гигантский отпуск в три месяца и сразу, не заезжая к своей маме и не дав никому телеграммы, рванул в Севастополь к жене. Дверь открыла Маринина мама. Никакого удивления на ее лице не было. Она очень буднично сообщила Леве, что у дочки сессия, ее отвлекать не надо, мол, поживи, дорогой, пока в гостинице, а там посмотрим. После чего дверь захлопнулась перед его носом. Жену он так и не увидел. Все его попытки поймать ее в институте ни к чему не привели. Она как сквозь землю провалилась. Попьянствовав с тоски пару дней в гостинице "Крым" и пропив добрую треть отпускных денег, обманутый офицер принял решение. Пафосное, с пьяной головы. Обладая с детства недюжинной физической силой, Лева придя к ее родителям, на их глазах смял обручальное кольцо двумя пальцами, бросил под ноги и молча ушел. Подал заявление на развод и уехал к своим родителям. Развели его через полгода по почте, прислав свидетельство. Марина прислала письмо, в котором говорила, что их брак был ошибкой, и она его никогда не любила. Больше он ее никогда не видел.
Второй супружеский союз Лева заключил скорее из-за чувства мести Марине. С Леной он познакомился в конце этого же отпуска, заехав на неделю к товарищу перед возвращением в часть. Лена оказалась полной противоположностью Марины. Настоящая русская красавица. Натуральная блондинка, ноги от коренных зубов, абсолютно нетерпимая к любому виду диктата, особенно от родителей. Лена уже закончила педагогический институт по курсу иностранных языков и работала в специализированной школе учителем английского. Встретились они случайно, оказавшись рядом за столом на дне рождения Левиного друга. Лена была подругой его жены. Все дни до Левиного отъезда они пробродили по Ленинграду и расклеившийся каплей поведал Лене о своих жизненных злоключениях. Лена утешала как могла, пришла провожать Леву на вокзал и просила не теряться. Адрес и телефон написала сама. До следующего отпуска Лева грезил о встрече. Правда, памятуя о прошлом опыте, письма писал не очень часто, зато объемные. Лена отвечала на все. Окончательно она сразила его, когда прислала на день рождения огромную посылку, полную всевозможных подарков и сладостей. Ведь он не говорил ей, когда его именины, значит, она специально узнавала через общих знакомых! Лева влюбился. В ожидании очередного отпуска он категорично отметал все позывы местных гарнизонных обольстительниц, давно положивших глаз на симпатичного молодого офицера. Подошло время очередного отпуска. Лева взял билет на ближайший самолет в Ленинград и прилетел в город в двенадцать часов ночи. Без колебаний взяв такси, он поехал к Лене. Та словно ждала. Возникнув на пороге в полупрозрачном пеньюаре, скорее обнажающем, чем прикрывающем все ее женские прелести, она без прелюдий бросилась в объятья счастливого офицера. В эту ночь свершилось все, о чем целый год грезил Лева. Лена жила одна в однокомнатной квартире и шорохов за стеной бояться не приходилось. Женщиной она оказалась страстной и горячей, любила во весь голос и была во много раз опытнее в постельных делах, чем Марина. Лева был на седьмом небе. Не желая тратить время зря, он с ходу в карьер предложил Лене руку и сердце. Та согласилась. Свадьбу, в отличие от первой, сыграли пышно, с фатой, торжественным заездом в загс, кавалькадой машин и прочими традиционными аксессуарами. Лева очень понравился Лениным родителям, а Лена пришлась по душе Левиной маме, не очень одобрявшей его первый брак. Полная идиллия. Весь отпуск прошел как один большой медовый месяц. Но все хорошее рано или поздно кончается. Лева уехал на Север пробивать своей молодой семье квартиру, а Лена осталась в Питере увольняться и рассчитываться. Квартиру дали на удивление быстро, и вскоре Лена перебралась к мужу. Началось обустройство семейного гнезда. Вкусом к хорошим и красивым вещам природа Лену не обделила. Вскоре малогабаритная квартирка оказалась заставлена изящной и удобной мебелью. Правда, для этого пришлось изрядно попотрошить сбережения мужа, но чего не сделаешь для семейного счастья. Да и внешний вид бывшего "холостяка" Левы изменился до неузнаваемости. Он остепенился, перестал носить вытертые джинсы и растянутые свитера, стал каждый день менять носовые платки и по вечерам начал спешить домой, не оставляя никакой надежды друзьям-собутыльникам. Лева буквально растворился в новой жизни. Лена прочно забрала бразды управления всеми аспектами совместного существования в свои руки. От чего есть, до чего носить. От Левы требовалось лишь одно: зарабатывать средства. Он и зарабатывал. Напросился в одну автономку, другую, третью. Супружество требует жертв. Отпуска они проводили в санаториях. Лена считала ниже своего достоинства принимать участие в массовых заездах экипажа, поэтому Лева хорошо освоил технику пробивания отдельных путевок в престижные места отдыха. Кое-какие наводящие на размышления издержки, конечно, наблюдались. Например, острый интерес жены к темпам развития Левиной карьеры и нежелание пока заводить детей. Или стремление познакомиться со всеми его друзьями и начальниками. Лена, в отличие от большинства жен офицеров с удовольствием посещала всевозможные заседания женсоветов экипажа и дивизии, и даже умудрилась за очень недолгий срок войти в женсовет флотилии, проводя время в чаепитиях с женами командного состава. Она понемногу становилась популярной личностью в поселке подводников. Это не очень нравилось Леве. Но все покрывалось одним. Ночью Лена становилась соковыжималкой. Ее темперамент был воистину вулканическим и изощренным. Как мужчине Леве большего и нечего было желать. Изможденный, он засыпал на упругой груди жены, чтобы на следующий вечер история повторилась вновь. Так пролетело года три. Развязка наступила неожиданно. После очередной автономки Лена не встретила мужа на пирсе со всеми другими женами. На все вопросы о Лене знакомые женщины, потупив взгляд, бормотали, что не в курсе, где она. А дома... Квартира была девственно пуста. В углу примостилась большая коробка из-под телевизора со всеми аккуратно сложенными Левиными вещами. У стены сиротливо приткнулась раскладушка. И все! А самое главное - письмо, лежавшее посреди опустевшей квартиры. Короткими скупыми фразами Лена сообщала, что их союз был обречен с самого начала, но она его по-прежнему любит, хотя возврата к прошлому быть не может. Иссяк родник чувств, так сказать! Мебель же она продала в связи с тем, что ей начинать новую жизнь не на что, и все автономочные деньги, выданные ему вперед, она тоже взяла вместе со всем содержанием Левиной сберкнижки, на которую он по глупости оформил ей доверенность. Целую и прощай навеки, твоя безутешная Елена.
Немного прийдя в себя, Лева кинулся по знакомым выяснять, что же произошло в его трехмесячное отсутствие. Никто никаких вразумительных объяснений не дал. Жены товарищей если и знали, то хранили молчание, жалея покинутого мужа. Ленины родители не звонки не отвечали, а телефон на ленинградской квартире Лены все время был занят. Суть да дело, но через пару недель экипаж отправили в послепоходовый отпуск. Лева понесся в Ленинград, в душе надеясь, что все происшедшее - страшный сон. Но самое ужасное было впереди! Когда, наконец, ранним утром он добрался до Питера и позвонил в дверь любимой, ее открыл его бывший старпом в майке и трусах. Он полгода назад перевелся в академию, был разведен и не особо привлекателен внешне. Зато пер по служебной лестнице как танк несмотря на то, что был разведен, хотя для карьеры члена КПСС это было почти смертельно. За его спиной маячала Лена в едва запахнутом халатике, надетом явно на голое тело. Картина до такой степени ошарашила бедного Леву, что он даже не нашел в себе сил треснуть по роже прыщавого старпома и навесить оплеух изменнице. Застыв словно соляной столб, он рефлекторно фиксировал аргументированные объяснения Лены о несостоятельности их отношений. Короче, свое второе смятое обручальное кольцо Лева тоже подарил очередной супруге.
Развод оформили очень быстро, пользуясь обширными питерскими знакомствами бывшей жены. Кстати, в процессе этого Лева узнал много нового о своей бывшей половине, о чем и не догадывался все это время. Он был, разумеется, у нее не первым и даже не вторым. Правда, предыдущих она обирала без штампа в паспорте. А теперь, решив выйти на качественно более высокую орбиту, Лена кропотливо искала преспективный объект все эти неполные три года, а найдя, без колебание закрыла лавочку с Левой. Целенаправленная и законопослушная торговля шикарным телом.
Потерпев полное фиаско во второй попытке устроить личную жизнь, Лева пустился во все тяжкие. Квартиру он обставил заново, правда, теперь самой большой и главной ее частью была кровать. Широкая и удобная. Дважды разведенный каплей стал завсегдатаем местного кабака "Мутный глаз", откуда один домой не уходил. Особенно его тянуло на жен старпомов и командиров. Лева разбивался в лепешку, чтобы уложить их в постель. Сколько побывало в его знаменитой кровати женщин, он и сам не знает. Имя им - легион! Оба брака лишили Леву юношеских иллюзий. Освобожденный от гнета самому себе навязанных заблуждений, Лева вернулся в реальный мир и оказалось, что он не так уж плох и вообще прекрасен! Мировоззрение его претерпело радикальные изменения. Он стал считать, что сейчас не готов, да и совсем не создан для семьи со всеми вытекающими из этого последствиями. К тому же и женщины не те ангелы, за которых их принимают такие глупые мужчины, как он сам. Горе от последнего развода рассосалось как-то очень быстро, и даже практически без применения алкоголя. Лева увлекся спортом, и в свободное от женщин время с упоением занимался совершенствованием мускулатуры тела. Молодой симпатичный каплей стал пользоваться большой славой у женского пола гарнизона от мала до велика. Их привлекало, что Лева не требовал много от своих пассий, ни к чему их не обязывал, и совсем не любил трепать языком о своих амурных похождениях с друзьями. К нему бегали по ночам жены каперангов получить максимум удовольствия от мускулистого красивого парня и вновь почувствовать себя молодыми. А их же восемнадцатилетние дочери впрыгивали в его постель, чтобы ощутить себя настоящими женщинами в объятиях взрослого мужчины. Службе все это не мешало, а скорее даже помогало, и вскоре Лева, обладавший ко всему прочему недюжинными инженерными задатками, стал командиром дивизиона. Четыре маленьких звезды сменились одной большой. Капитан 3 ранга Олейник служил на износ: и на корабле и дома. Мама в посланиях из дома сетовала на его невезение в личной жизни, мол, так хочется внучат понянчить, а у тебя все никак. На все письма мамы из далекого Севастополя Лева отвечал одно: хватит, я с двумя женами уже покувыркался, никакого желания больше нет.
Время шло. Минуло еще несколько лет. После очередного автономного плавания отпуск выпадал на самую середину лета. Пользуясь опытом, приобретенным со второй женой и дамскими знакомствами в безбрачный период, Лева быстренько соорудил себе отдельную от экипажа путевку. Да не абы куда, а в "Аврору", знаменитый сочинский санаторий ВМФ, куда и зимой не всегда путевку возьмешь. Холостому мужчине сборы в дорогу - минутное дело, и сразу после раздачи отпускных билетов Лева, сдав соседке ключ от квартиры на хранение, выехал в аэропорт. Билетов, естественно, не было, но огромный опыт общения с женским полом помог, и обаяв дежурного администратора Мурманского аэропорта в рекордно короткие сроки, Лева через три часа вылетел транзитным рейсом в Сочи. Плавание было тяжелым и нервным. Материальная часть выходила из строя ежедневно и по самым малым причинам. Треть времени командир дивизиона Олейник провел в трюмах, накупался в грязи и масле. Хотелось теплого моря, женщин в купальниках и сладкого грузинского вина.
В санатории Леву разместили в двухместный номер. Соседа пока не было. В первый же день Лева как образцовый отдыхающий обошел всех врачей, получил назначения на всевозможные гидромассажи, обследования и терренкуры, и отложив свидание с морем на утро, завалился спать.
Проснулся Лева по военной привычке часов в шесть. Он всегда вставал рано и редко пользовался будильником. За окном была чудесная погода. Солнце, ни ветринки, благодать! До завтрака оставалось еще два часа, и Лева решил перед ним окунуться в море. Слово-дело! И уже через десять минут он стоял на пустынном в эти ранние часы пляже. Коренной крымчанин, Лева любил море так, как не может любить его простой курортник. Он им жил. И всегда заходя в море, он нырял, и пока хватало дыхания, плыл под водой как можно дальше от берега, смывая с кожи всю бренность земли. Это был словно ритуал. Лева разбежался, прыгнул и скрылся под водой. Море приняло его в свои объятья. Когда не дышать стало невозможно, Лева поднялся на поверхность перехватить глоток-другой воздуха. И едва голова каплея появилась над поверхностью воды, в затылок что-то сильно ударило. В глазах все померкло. Взмахнув руками, Лева потерял сознание...
Первое, что он услышал, придя в себя, были два женских голоса. Один, совсем рядом, почти у уха, другой чуть поодаль.
- Ну, что? Дышит?
- Вроде дышит? Лариса, давай все же врача позовем. Вдруг что-то серьезное?
- Перестань, Валерка! Неужели ты думаешь, что такому бугаю твой камешек все мозги вышиб? Сейчас очухается. Пойдем на завтрак. Пусть будет рад, что его вообще вытащили.
- Лора, ты что, не понимаешь? Я его чуть не угробила, и еще бросить должна! Придет в сознание, увижу что с ним все нормально, тогда и пойдем!
- Хм, Валера, а мужчинка-то ничего! Приятненький... Может ты того...
- Ну, ты и нахалка! Ладно, я его сейчас по щекам похлопаю...
Лева понял, что пора вставать. Он открыл глаза и решительно сел. В затылке как бомба взорвалась. В зрачках заплясали геометрические фигуры. Поднеся руку к голове, Лева нащупал огромную шишку аккурат посередине затылка.
- Вот по щекам не надо, и врача тоже.
Перед ним на коленях сидела русоволосая милая девушка лет двадцати в купальнике. Метрах в двух стояла другая.
- Вы извините, я не хотела, просто вышли на пляж - никого нет, я взяла камешек и решила "блинчик" по воде пустить. А тут вы выныриваете... Вы под водой недолго были, я плаваю хорошо... Я вам даже искусственное дыхание делала...
- Рот в рот, если интересует! - подала голос молчавшая до этого подруга.
- Ну, ты и язва, Лорка! - говорившая от возмущения вскочила на ноги.
- Больше не буду, не бейте!!! - в притворном ужасе прикрылась руками Лариса.
Лева поднялся на ноги. Голова кружилась. Во рту было до противного сухо.
- Хватит, девчонки, комедию ломать. Спасибо хоть вытащили... До свидания, гранатометчицы...
Лева сделал шаг. Его покачнуло. Стоявшая рядом камнеметательница успела подставить плечо.
- Знаете... Извините, не знаю как вас зовут. Давайте я вас провожу. Лера, захвати мой сарафан и вещи молодого человека.
И девушка, не дожидаясь согласия "раненого", обняла его за талию и потянула за собой по направлению к выходу с пляжа. Шли молча. Метров через пятьдесят Лева почувствовал себя более или менее сносно и аккуратно освободился от объятий террористки.
- Спасибо. Дальше я сам. Простите за нескромность, а почему подруга называет вас Валерой?
Девушка рассмеялась. Как-то очень свежо и естественно.
- Меня зовут Валерия. А Валерка - так удобнее! А вас-то как зовут, жертва обстоятельств?
- Лев. Лева.
Девушка снова засмеялась.
- А что, звучит. Валерка и Лев. Лев, сраженный Валеркой. Баллада!
- Да уж... Затылочная баллада.
Удивительно, но несмотря на всю неприятность происшествия и боль в ушибленной голове, никакой злости на эту девочку у Левы не было. То ли она выглядела очень виноватой и одновременно жизнерадостной, то ли еще что, но было совершенно очевидно: он на нее не злился. Более того, ни с того, ни с сего у Левы неожиданно поднялось настроение. Причин этому он и сам не мог понять, но факт оставался фактом.
- До свидания! Попытаюсь заставить себя позавтракать.
- Раненым жизненно важно хорошо питаться! Ослабленный организм требует витаминов! До свидания, Лев! И еще раз простите!
Валерия помахала рукой и пошла с подругой по направлению к другому корпусу.
На завтрак Лева не пошел. Череп раскалывался от головной боли, и есть абсолютно не хотелось. Наглотавшись выпрошенным у дежурной по этажу анальгином, Лева упал на кровать и попытался уснуть. Получилось с первого раза. Наверное, сказалась усталость последних двух недель, сдача корабля, нервотрепка, многочасовой перелет. Проснулся каплей от стука в дверь. Накинув спортивные штаны, он разрешил войти. Дверь открылась, и на пороге возникло маленькое чудо. Валерия. Маленькое, хрупкое чудо с огромными голубыми глазами.
- Еще раз извините! Ваш столик в столовой недалеко от нашего. Мы вас еще вчера видели... А тут глядим, вы на завтрак не пошли, на обед, на ужин. Я и заволновалась... Лев, может, вам плохо?
Лева ощупал затылок. Не болело. Посмотрел в окно. За ним и на самом деле начинало темнеть. Засмеялся.
- Нет, Валерка! Не дождетесь! Я здоров и голоден. Просто отсыпался. С вашей помощью!
Валерия улыбнулась.
- Ну и слава богу! Тогда я пошла. Не болейте! А поужинать можно и на набережной, там шашлыки на каждом углу.
Вдруг в офицере Олейнике проснулся дремавший мужчина. Девчонка ему определенно нравилась, и совсем не хотелось отпускать ее просто так.
- Валерия! Подождите! Для полного умиротворения обоих сторон приглашаю вас отужинать вместе со мной. Имею наглость напомнить, ранен вашей рукой, сатисфакции не требую, а лишь прошу разделить сегодня вечером со мной трапезу. Согласны? Можете даже с подругой.
Валерия грустно улыбнулась.
- Подруга во власти чувств где-то по аллеям бродит. Ей не до меня.
- Хорошо! Ну а вы?
Валерия пристально посмотрела на Леву.
- А что мне остается делать? Но с одним условием. Без рук и хамства. И не подумайте, что я напрашиваюсь. Я за вас Лева сегодня ответственна, да и сидеть в номере одной... Представляете, как скучно?
Лева почувствовал, что обрадовался так, как не радовался очень давно от общения с женским полом.
- Согласен на все! Валера! Можно я вас буду так называть? Встречаемся внизу в фойе через десять минут в парадной форме!
Бреясь и одеваясь, Лева волновался, словно шел на первое в своей жизни свидание. Почему? Да он и сам не мог ответить на этот вопрос. Но только не было азарта мужчины-охотника загоняющего женщину в свою постель. Все что угодно, но не это.
В назначенное время свежевыбритый и благоухающий Лева стоял у оговоренного места. Валерии еще не было. Прошла минута, другая, третья... Ее не было. Лева стал поглядывать на часы. Девушка не появлялась. Лева пристально осмотрел фойе в надежде, что не заметил ее в сутолоке. В этот вечерний час народа здесь было много. Отдыхающие выбирались на вечерний променад по набережной, разодетые и расфуфыренные. На людей посмотреть, да и себя показать. Валерии не было. Леве вдруг стало тоскливо. Мальчишка! Поверил сопливой девчонке, размяк, идиот! Решив, что с него хватит и пора пойти хватануть бутылочку "Хванчкары", Лева круто развернулся к выходу... Перед ним стояла женщина. Именно красивая, ладно сложенная, со вкусом одетая женщина. Из-за обиды, Лева сразу даже не узнал Валерию. А та, мило улыбаясь, извинилась.
- Простите, Лев, немного опоздала, застежка на босоножках сломалась. А потом вышла, хотела подойти, а вы пару раз на меня посмотрели и не заметили. Я и решила постоять немного рядом, интересно было, узнаете вы меня или нет. Ну что, идем?
В который раз за этот день Лева испытал очередное потрясение. Он не узнал в этой эффектной женщине девчонку, запулившую ему в голову камень! Абсурд.
- Конечно!
Валерия укоризненно взглянула на Леву.
- Галантный кавалер. Хоть бы руку даме предложили! Вот вам современные мужчины, нечего ждать...
И решительно взяв Леву под руку, скомандовала:
- Вперед! Ведите меня, мой раненый рыцарь!
Вечер удался на славу. Они нашли укромное открытое кафе на самом берегу моря. Тихо плескалась волна. По воде бежала лунная дорожка. Валерия и Лева долго сидели за столиком за бутылкой ароматного кавказского вина. Шашлык удался на славу. Сочное мясо таяло во рту. Но больше всего они говорили. Обо всем. На "ты" перешли сразу. Валерка оказалась чудесным собеседником. Лева поражался. Она понимала то, что он хотел сказать еще до того, как он закончит мысль. Она ловила суть моментально. Он узнал, что она совсем не школьница, как ему показалось сначала, и что ей уже двадцать три. Что она студентка, живет и учится в Москве, а отдыхает в военном санатории, потому что папа имеет какое-то отношение к военному ведомству и сделал ей и подруге путевки сюда. Сами же ее родители обожают альпинизм и горы, а посему, оставив дочь в "Авроре", полезли на турбазу здесь рядом, на Кавказском хребте, где и ползают сейчас по скалам и гоняют на лыжах. Выяснилось, что подруга Лариса с первого дня была покорена молодым мужчиной с военной выправкой из соседнего корпуса, и все вечера проводит с ним, черт знает где, возвращаясь довольной, но усталой. А Валерии одной скучно. Лева тоже рассказывал о себе. Почти все. Кроме превратностей семейной жизни. Эту тему он умолчал, скупо упомянув, что не женат. За разговорами наступила ночь. Когда Лева и Валерия добрались обратно до санатория, было уже начало третьего. Все двери оказались заперты. Самое время для поцелуев. Но Лева не смог. Он боялся даже обнять Валерию. Боялся спугнуть человека, с которым было так приятно говорить, да и просто ощущать его близость. Этот вечер так не походил на все курортные вечера, оканчивавшиеся по одному сценарию: торопливая близость на пляжном топчане и неловкое расставание. Они договорились утром вместе идти на пляж и разошлись. На прощанье Валерия без малейшего кокетства и жеманства поцеловала Леву в щеку и пошла к себе. Слава богу, в ее корпусе оказалась очень душевная дежурная. Она без ругани и рассуждений о нарушении режима открыла дверь и впустила девушку. Леве же пришлось, применив гимнастические способности, проникнуть к себе через балкон второго этажа.
Засыпал Лева с блаженной улыбкой. Ночью он впервые за многие годы не вставал много раз курить, а спал крепким младенческим сном. Утром в столовую он явился во всеоружии, оснащенный всеми пляжными принадлежностями. Валерия, несмотря на позднюю ночную прогулку, выглядела на редкость свежо и весело. Подсуетившись, Лева договорился с официантками, и его оперативно пересадили за стол к девушкам. Лариса, судя по поведению, была поражена загулом подруги. Оказалось, что та вернулась в номер часа на два позже ее, и Лора никак не могла оправиться от такого вопиющего безобразия. После завтрака вся троица направилась на пляж. Чуть позже к ним присоединился Ларискин кавалер, капитан-авиатор, восстанавливающий нервную систему после неудачного катапультирования. Мужик он был компанейский, веселый, в общем, не скучали. Отдых удался.
Шли дни. Компания развлекалась на пляжах, вечерами гуляла по набережной, лихо отплясывала в миниатюрных кафешках у моря. Ближе к ночи авиатор, тактично выдумывая очередную причину, уводил Ларису под локоток в аллеи парка. Откровенно говоря, этого момента Лева ждал каждый день с утра. Ему хотелось оставаться с Валеркой одному подольше. Леве было хорошо и интересно с этой девчонкой, которая могла самое обыденное представить так, как Лева даже предполагать не мог. Смешно, но опытный и прожженный ловелас Олейник и не пытался приблизиться к Валерии ближе, чем был. Все их встречи ограничивались скромным поцелуем, который дарила она ему на прощанье. И все. Вечерами, лежа в постели, Лева часто мечтал, как прижмет к себе это милое создание, и тут же гнал эту мысль, как какую-то грязную и гнусную. Один раз он осознал, что уже скоро месяц как вернулся из трехмесячного похода, и до сих пор ни разу не был с женщиной. И все же мысли о Валерии, как о постельной напарнице, у него не возникало.
Через две недели, когда они в очередной раз собирались на пляж, произошла встреча с Валеркиными родителями. В тот день Лариса отказалась идти на море, сославшись на головную боль, и осталась в номере. Удивительно, но голова заболела и у летчика, и тот тоже решил полежать в кровати. Правда, неизвестно в какой. Так что плескаться в ласковых волнах шли Лева и Валерия вдвоем. На входе из столовой Валерия издала счастливый визг и бросилась на плечи крепко сбитому мужчине лет пятидесяти. Оказалось, что ее родители решили на денек спуститься с гор, чтобы проведать свое единственное чадо. Валерин папа с нескрываемым интересом поглядел на Леву, которого его дочь, выходя из столовой, держала под руку. Естественно, дневной план мероприятий к величайшей досаде Левы был сломан. Мама Валерки, приятная и вежливая женщина, сразу потащила дочь и мужа куда-то в город, по магазинам. Леву тоже пригласили. Точнее, пригласила Валерия, но он отказался. Мозолить глаза родителям Лева не собирался. Мало ли что взбредет в голову любвеобильным папаше и мамаше при его более близком рассмотрении. Каплей остался в гордом одиночестве. Сходил на пляж, без особого желания окунулся, повалялся на топчане, и решив для себя, что день окончательно сломан, отправился в номер. По дороге встретил чрезвычайно недовольных "больных" Ларису и летчика. Им падение Валериных родителей с гор нанесло еще более сокрушительный удар. Как потом не без юмора заметил авиатор, родители постучали в дверь, когда они с Лорой выполняли одну из самых сложных фигур высшего пилотажа. Причем без страховки, то есть без катапульты. Обиженная парочка, посетовав на судьбу, с похоронным настроением удалилась в глубину парка. Лева, бесцельно пометавшись в стенах номера, решил поднять настроение привычным любому моряку способом: пропустить стаканчик-другой. Судя по всему, Валерины родители приехали на весь день, и оная в его обществе сегодня уже нуждаться не будет. На нет и ответа нет. Недалеко от ворот санатория примостился маленький открытый бар, прямо у дороги, с пластиковыми столами и стульями и стандартным курортным набором из дешевых коньков и разнообразных вин. Усевшись в тени деревьев, Лева для начала решил размяться с пятизвездочного коньячка местного производства. На удивление он оказался совсем не придорожного качества, а очень приличным, с терпким букетом и отменным вкусом. Устроившись поудобнее, Лева принялся смаковать этот божественный напиток, перемежая глотки сочнейшим люля-кебабом. Хмель накатился быстро, а вместе с ним пришло и чувство реальности. Что это я мозги сам себе ломаю? Обижаюсь. Через десять дней разъедемся и все! У меня же ничего с этой девчонкой не было, да и не будет! Она слишком чиста и хороша для меня. Да, с ней чудесно проводить время, общаться, но не более! Таких в постель не тащат! И тебе, дважды разведенному, стоит не питать какие-то смутные иллюзии и надежды. Твой удел - зрелые женщины, знающие, что хотят и сколько раз. Точка! Занятый внутренним самобичеванием, Лева не заметил, как сзади кто-то подошел.
- Разрешите присесть?
Не поворачивая головы, Лева, погруженный в тяжкие мысли, ответил.
- Ради бога. Садитесь.
Голос материлизовался в отца Валерии, севшего напротив.
- Давай знакомиться. Виктор Сергеевич.
И протянул руку.
- Лев Олейник. Капитан третьего ранга. Отпускник. Подводник.
Обменялись рукопожатиями.
- Что, офицер, жажду утоляешь?
Лева кивнул.
- Да... Могу предложить, недурственный напиток. Налить?
Виктор Сергеевич отрицательно помахал головой.
- Не стоит. Жарко, да и мы сейчас уезжаем.
Потом помолчал, и спросил:
- А ты часто так посереди дня нагружаться начинаешь?
Леву это почему-то задело. Да и много ли надо, чтобы задеть выпившего офицера.
- А вам-то что? Повоспитывать хотите? Тогда до свидания! Душещипательные беседы о нравственности оставьте при...
Валерин отец резко прервал Леву.
- Не паясничай! Сам понимаешь, зачем я подошел. Валерия у меня единственная дочь. Я сразу понял, что у нее с тобой что-то. Я ее слишком хорошо знаю. Она сегодня только и рассказывала, какой ты хороший, добрый и веселый. Я теперь вижу... Не вздумай ей гадить! Найду и накажу! От меня не спрячешься!
Лева как-то сразу успокоился, и на резкость резкостью не ответил. Даже протрезвел отчего-то.
- Да не волнуйтесь... Я ничего плохого Валерии не сделаю... Не смогу. Она такая... Ладно, пойду я. А то и правда, к середине дня налижусь до чертиков. До свидания.
Лева встал и пошел в сторону санатория. Несколько озадаченный Виктор Сергеевич остался сидеть, а потом, спохватившись, побежал догонять Леву.
- Подожди, нам по пути. Где служишь?
- На флоте.
- Я понимаю, что не в пустыне. На каком?
- Северный.
- "Люкс" или механик?
Лева с любопытством поглядел на попутчика.
- А вы-то откуда такие термины знаете? Я механик.
- Да приходилось слышать. Я, в общем-то, имею отношение к армии.
Лева улыбнулся.
- Да у нас вся страна имеет отношение к армии. Где-нибудь в "ящике" трудитесь? Или военную науку двигаете?
Виктор Сергеевич неопределенно подтвердил.
- Да, каким то образом так...
За разговором дошли до ворот санатория. Невдалеке за воротами стояла Валерия с мамой. Виктор Сергеевич остановился.
- Послушай, Лев, у нас с тобой беседы не было. Договорились. А то дочка со мной разговаривать месяца два не будет. Мы встретились случайно. И не обижайся. Свои-то дети есть?
- Нет.
- Когда будут, меня поймешь. А вот коньяка на сегодня тебе хватит...
Когда они подошли, Валерия удивленно посмотрела на отца.
- Папа, а вы откуда? Ты же к знакомому ходил.
Лев упредил ответ Виктора Сергеевича.
- Да встретились случайно.
Валерия кивнула головой.
- Понятно. И по такому случаю ты, Лева, успел опрокинуть пару бокалов горячительного? И ты, папа?
Виктор Сергеевич отрицательно махнул рукой.
- Дочка, я не пил. А твоего ухажера встретил пять минут назад.
Повернувшись лицом к Леве, Валерия категорично заявила:
- Лев! Если ты хочешь, как и договаривались вечером идти в город гулять, ложись и спи. Не меньше трех часов. Я перед ужином за тобой зайду.
Лева возражать не стал, и попрощавшись с ее родителями, побрел в номер.
В номере Леву ждала телеграмма. Командир дивизии срочно вызывал его на службу. Сомнений в том, что дело серьезно, не было. Просто так из послепоходового отдыха прямо из санатория не выдергивают. Лева тупо перечитал текст несколько раз. А может, это к лучшему? Все равно ничего у него с Валерией не будет. Кому он нужен со своими разводами и службой на краю земли? А портить девчонке жизнь он не собирается. Каким-то внутренним чутьем он чувствовал, что стоит ему только приложить минимум усилий, и она будет его. А потом? Разочарование? Обиды? Нет! Только не это! Что ему, других женщин мало? Уезжать! Срочно! И никаких проволочек. Лева схватил деньги и решительно направился в авиакассу, благо, она была на территории санатория.
Несмотря на разгар курортного сезона, Лева умудрился взять билет на завтрашнее утро. Вылет в 10:00. Решив билетный вопрос, Лева вернулся в номер. Побросать вещи в сумку было делом минутным, и собравшись, Лев уселся на диван не зная, что же делать дальше. Помаявшись минут десять, он все же решил, что храпануть пару часиков не помешает, и улегшись, погрузился в мир сновидений.
Валерия разбудила его, как и обещала. За полчаса до ужина. Идя в столовую, Лева никак не мог придумать, как сказать Валерии, что завтра он уезжает. Она весело отчитывала его за несвоевременное употребление алкоголя, строила планы на завтра, послезавтра, смеялась, подшучивала над Ларисой, короче, была в таком хорошем настроении, что портить его было грех. Но сказать было необходимо. Собравшись с духом, он молча вытащил из кармана телеграмму и протянул ее Валерии. Та, по инерции продолжая улыбаться, начала читать. Телеграмма не письмо, десяток слов - и все. Улыбка начала сползать с лица девушки. Нервно покусывая губу, он спросила:
- Завтра?
- Да, утром.
Валерия остановилась.
- Лора, иди на ужин одна. Я что-то не хочу. Иди-иди... Лева, подожди...
Лариса тактично отошла.
- Лева, давай сегодня пойдем вечером туда... Ну, где мы в первый раз были. Пойдем?
Лева грустно улыбнулся.
- Конечно.
- Тогда встретимся там через час.
И развернувшись, пошла по аллее.
Лева пришел к месту встречи немного пораньше. Занял столик, заказал традиционный шашлык. Валерия подошла минута в минуту. Села. Разговор не клеился. Леве хотелось поскорее покончить с натянутой ситуацией, в которой он не знал, кем себя чувствовать. Валерия тоже чем-то тяготилась, но молчала. Так в недомолвках и перебросах ничего не значащих фраз прошло часа два. Стемнело. Когда все было съедено и выпито, Валерия предложила прогуляться по парку. Пошли. Молча. Вдруг Валерия не выдержала, остановилась, и вплотную приблизившись к Леве, горячо зашептала:
- Левочка, миленький, ну что ты такой нерешительный? Три недели, и даже ни разу не обнял. Лева, я живая! Неужели ты не видишь, что я этого давно жду? Левочка, ты прям как дитя малое! Я тебя люблю, Лева! Слепой подводник...
Лева обнял Валерию. О чем ему было говорить? Что она тоже очень нравится ему? Она это и без него знала. Что он не хочет ломать ее жизнь? Она рассмеется. Что? А Валерия продолжала шептать, уткнувшись в распахнутый ворот его рубашки.
- Дорогой мой, милый мой, поцелуй меня, пожалуйста...
Вопреки рассудку, Левины руки бродили по телу девушки, и, наконец, не выдержав, он впился в полураскрытые губы Валерии крепким, совсем не целомудренным поцелуем. Тело девушки обмякло, она часто и прерывисто задышала. Лева понял одно: еще несколько минут, и все закончится как всегда, волшебство пропадет. Лева нашел в себе силы, чтобы оторваться. Держа Валерию за плечи, он тихо сказал:
- Валерия, я должен тебе кое-что рассказать... Ты не все обо мне знаешь. Послушай... Хотя я и не женат...
- Я не хочу ничего знать! Какое мне дело до того, что было раньше! Ты... Ты...
Лева мучительно соображал, что говорить дальше.
- Пойми, Валерка, ты не такая, как все! По крайней мере, для меня! И я не могу, не хочу повторения того, что уже было. Я... Я уеду завтра и все! Больше мы не увидимся, а если и придется встретиться, то ты будешь вспоминать обо всем, как о курортном романе с одиноким офицером, а я, наверное, так же. Не стоит... Ты мне очень дорога, но... Не хочу, чтобы у нас остались одни постельные воспоминания. Прости...
Валерия отстранилась. Без позы и без откровенной холодности. Посмотрела Леве в глаза. Даже в темноте он заметил, что она готова разреветься, но держится.
- Левочка, ты очень взрослый дурак! Большой, сильный и добрый дурак! До свидания, Ромео! Или прощай, если тебе так приятнее и спокойнее.
Она опустила голову, повернулась и пошла по аллее. Лева остался стоять на месте. Чего хотел, того добился. Но цена... На душе было мерзко и противно. Он давно привык к расставаниям, но сейчас... Лева решительно развернулся и быстрым шагом направился к шумящему невдалеке ближайшему бару. Традиционный флотский способ не помог. После двух порций спиртного жалости к себе не возникало. Да и хмель не шел. Лева отправился в номер.
Спать не хотелось. Пошатавшись в четырех стенах и выкурив несчетное количество сигарет, Лева решил, что объясниться с Валерией необходимо. Жизненно необходимо. Пусть даже они и не встретятся. Но идти к ней сейчас, после всего... Лева подумал, достал бумагу и сел писать письмо. Он писал обо всем: о своих неудачных браках, о своей службе и жизни в маленьком гарнизоне, о том, какой он ненадежный и легкомысленный человек. Он пытался оправдать не себя. Он хотел убедить Валерию, что она ошиблась в выборе, что он не достоин такой чистой и светлой девушки.
Когда Лева оторвал глаза от бумаги, было уже раннее утро. Письмецо вышло страниц на двенадцать. Лева горько усмехнулся, и запечатав его в конверт, размашисто подписал "Валерии. Исповедь идиота".
Для отъезжающих завтрак был на час раньше. Лева положил письмо на стол Валерии и попросил официантку проконтролировать, чтобы оно дошло до адресата. Поел и сразу уехал в аэропорт.
До родной базы Лева добрался без приключений. Командир дивизии, получив доклад о прибытии, извинился и пояснил:
- Олейник, прости, конечно, но никого свободных из командиров дивизиона нет. Только ты и Парамонов. Оба одновременно вернулись из походов. Но у Парамонова двое детей, а ты на настоящий момент холост. Сам понимаешь... Слава богу, хоть месяц отгулял. Но обещаю: после этого плавания отдыхаешь по полной катушке. И за то и за это. Суток сто тридцать не буду трогать ни под каким предлогом! Теперь о деле. Идешь с Наумченко. На полную, суток девяносто. Под лед. Через две недели, так что расхолаживаться времени нет. Сегодня домой, а завтра на борт принимать дела. С богом!
Знакомый распорядок поглотил все нехорошие воспоминания. Готовясь к походу, Лева нарочно загружал себе работой, чтобы не занимать голову разными неприятными мыслями. Две недели пролетели, как один день. В море вышли по расписанию, без задержек. Походная жизнь - штука полезная. Особливо для механика. Если матчасть постоянно кашляет, то на другое, тем более на самотерзания, времени нет вообще. В любое свободное время падаешь на шконку как подкошенный и спишь сколько дадут. А если учесть, что Лева специально себя напрягал, то даже покурить иногда минуты не находилось. Автономка выдалась не из легких. Сначала месяц бегали от кораблей "супостата". Потом нырнули под лед и стало поспокойнее. Американцы ледяную толщу не любят и забираются под нее чрезвычайно редко, только по огромной надобности. Но там, до сего момента не капризный старый "пароход" начал выкидывать номера. То штурманский комплекс работать не хочет, то АТГ буянить начинает и кидает защиту реактора раз за разом, или того хуже, испарители ни с того ни с сего перестают воду варить. Ни побриться, ни подмыться. Короче - не соскучишься! Так и пролетели восемьдесят шесть суток в неустанных сражениях со стареющей матчастью стратегического исполина. Нельзя сказать, что образ Валерии полностью и бесповоротно выветрился из головы комдива Олейника. Нет. Но благодаря усилиям напряженным самого Левы, он заметно потускнел и рисовался больше как воспоминание красивого, но несбыточного видения. Да и не старался он обращаться мыслями к этому небольшому эпизоду в своей бурной молодой жизни. Даже послепоходовый отпуск планировал проводить не на море, а где-нибудь в средней полосе, чтобы не дай бог кто-нибудь снова не засветил булыжником в затылок.
Возвращение в родную базу было омрачено постоянным спутником моряка - жуткой непогодой. Осеннее Заполярье очень неласково. Море разошлось не на шутку. За пять часов до захода в базу объявили "Ветер-2", и корабль отправили мотать круги по полигону в ожидании снижения ветра. Но судьба оказалась неблагосклонна к экипажу, отбродившему в глубинах океана без малого три месяца. Уже через час метерологические службы флота запугали всех штормовой готовностью и "Ветром-1". Надежда пришвартоваться к пирсу в ближайшие сутки иссякла окончательно. Близость дома расслабила всех, курилка была полна народа, обсуждающего преспективы захода корабля в базу. Сходились на одном: дай бог суток через трое привяжемся - значит, повезло! Леве это все было по барабану, уж его-то никто конкретно на берегу не ждал, и он, пользуясь подвернувшимся моментом, решил отоспаться и отдохнуть. Что и сделал, провалившись в небытие в мгновение ока.
Разбудил его вахтенный отсека матрос Сулейманов.
- Тащ каптантретьранг! Вас командира зовет! Срочна! В центральный.
Лев взглянул на часы. Нормально. Успел соснуть три часа. Да и на вахту скоро. Интересно, что сломалось в этот раз? Встал, ополоснул лицо и отправился прямиком в центропост. Командир сидел в своем кресле, увенчанный детективом в одной руке и бутербродом в другой, в унтах и кожаных штанах.
- Олейник, тут странная штука. Штаб Северного флота запрашивает: ты на борту или нет? Интересно, что по имени-отчеству и с проверкой даты рождения. Мне даже пришлось зама будить, чтобы проверить. Чего натворил? Нас на пирсе ребята в кожанках с автоматами ждать не будут?
Лева недоуменно пожал плечами.
- Да вроде нет. Никого не убивал, банков не грабил. Может, с мамой что?
Командир покачал головой.
- Нет. В таких случаях они сразу сообщают.
- Тогда я не знаю, товарищ командир. Ничего на ум не приходит.
На столике зашипел "Каштан".
- Товарищ командир. Рубка связи. Радио пришло.
Командир криво усмехнулся.
- Что, нас опять подо льды гонят?
Из рубки связи неуверенно пробормотали.
- Да нет... Товарищ командир, спуститесь вниз, здесь вас просят...
- Чай попить не дают! - недовольно пробурчал командир, слезая со своего кресла- постамента.
- Олейник - свободен. Отдыхай.
Командир, тяжело ступая в своей могучей обувке, вышел из центрального. Олейник следом. Но не успел он добраться до каюты, как по кораблю зазвенел сигнал учебной тревоги.
- Учебная тревога! Для прохода узкости! Олейнику в центральный пост!
Лева кинулся обратно. Явно что-то происходило, но что? Идем в базу при "Ветре-1"! Он лично таких случаев не знал. А корабль забурлил. Леве тоже передалась общая недоуменная и суетливая атмосфера, он прибавил шаг и влетел в центральный пост на волне спешащих на боевые посты моряков.
Командир облачался в кожаные доспехи для выхода на мостик. Неуклюже ворочаясь и матерясь вполголоса от безуспешных попыток натянуть чехол на канадку, он, мельком мазанув взглядом по Олейнику, узнал его, и торжествующе проревел на весь центральный:
- А дело-то все в тебе, Лев! Они меня еще раз спрашивают: Олейник на борту? Я говорю: да! Чего он вам дался? А мне говорят, раз Олейник есть, то есть и добро на переход в базу. Буксиры выходят. Идем в Оленью губу, к плавпирсу номер семь. Механик, давай команду: По местам стоять, узкость проходить! А ты, Лев, думай!
Командир, наконец, вделся в чехол, и переваливаясь с ноги на ногу, направился к выходу.
- Я наверх!
Олейник спускался на пульт ГЭУ в глубокой задумчивости. При чем здесь он? "Мохнатых" родственников Лев не имел, и кроме мамы и нескольких ее сестер и братьев родни не знал. Противозаконного ничего не делал. Ерунда какая-то! Решив, что гадать нечего, на берегу и так все станет ясно, Лев отбросил всякие дурные мысли и занялся своим непосредственным делом - гонять первый дивизион. Пришвартовались через два часа. После отбоя тревоги Лев только было собрался перекурить, как по кораблю загрохотал голос механика:
- Выход наверх запрещен! Капитану 3 ранга Олейнику форма одежды номер пять, прибыть в центральный пост! Срочно!
Лев присвистнул. Вот те на! На пирсе только командир и начальство. А его-то куда? Однозначно что-то случилось, а его только готовят к этому. Он бегом залетел в каюту, оделся и рванул в центральный. Механик скупо сообщил:
- Тебя командир наверх вызывает. Левка, что натворил? Кайся, пока не поздно.
- Сергееич, да я сам ни хрена не пойму! Хватит!
В момент одолев трап, Лева оказался наверху, в ограждении рубки. После трех месяцев оранжерейного климата природа встречала неласково. Мелкий осенний дождь противно хлестал по щекам, по небу летели серые осенние тучи, да и вообще обстановочка не радовала. Осторожно выглянув из рубки, Лева узрел на пирсе командира и стоящих рядом с ним двух офицеров. Больше никого не было, за исключением швартовной команды, снующей по пирсу с швартовными концами. Приглядевшись, Лева узнал в офицерах начальника штаба Северного флота и командующего их флотилией адмирала Маторкина. В отдалении около пирса стояла группа машин. Семьи подводников не встречали. Отчасти от того, что их завели не в родную базу, отчасти от того, что никто не мог предположить, что в такую погоду командование разрешит швартовку. Собравшись с духом, Олейник выбрался из рубки, спустился на пирс, и попытавшись изобразить строевой шаг, приблизился к начальству и доложил:
- Товарищ командир, капитан 3 ранга Олейник по вашему приказанию прибыл!
Начальник штаба флота, славившийся своим мерзким и вредным характером, оглядел Леву с ног до головы, и обращаясь к Маторкину, с сарказмом произнес:
- Вот тебе, Алексей Владимирович, и жених! Получи, распишись и передавай невесте!
Лева стоял, ничего не понимая. Какой жених? Какая невеста?
- Что молчишь? Радуйся, офицер, по твоей милости я с холодной спиной целый ядерный ракетоносец в базу затащил, причем по штормовой готовности. Других выпихиваю, а вас затащить пришлось!
Олейник решил, что пора навести ясность в этом туманном вопросе.
- Товарищ адмирал! Объясните, в чем дело? При чем здесь я? И вообще, что случилось?
Адмирал то ли криво улыбнулся, то ли скривился.
- Не строй из себя девочку! Тебя невеста приехала встречать, а мы вас повернули из-за непогоды. Ну, она папочке поплакалась в трубку, и вы здесь. Кстати, почему не по форме одет?
Адмирал повернулся к командиру.
- Я же приказал, с вещами и по форме номер пять! Не в канадке и тапочках, а с вещами!!!
Командир развел руками.
- Не так понял, товарищ адмирал. Сейчас устраним! Олейник, вниз и пять минут на подготовку для схода на берег. Дуй живо!
Но тут Лева первый раз в жизни в открытую возмутился действиями начальников.
- Я прошу мне объяснить, в чем дело!!! Я вам не кукла: беги туда, беги сюда! Я боевой офицер! Что за невеста?!
Командир недоуменно посмотрел на начальника штаба.
- Товарищ адмирал, может и правда, ошибка?
Начальник штаба нервно усмехнулся.
- Ошибка-ошибка... Да я сам читал! Все совпадает: фамилия, имя, отчество... Олейник, ты сам-то понимаешь, о чем речь идет?
Лева отрицательно покрутил головой.
- Ох, бл...ь! Номер на мою голову... Олейник, иди на корень пирса, там тебя эта самая "невеста" ожидает. Посмотри, твоя или нет... Опознание проведи. Она в "Волге" командующего флотом сидит. Иди, не мозоль глаза!
И Лева медленно и нерешительно зашагал. Неясные подозрения уже витали у него в голове, но поверить в такую безумную идею он не мог. Отсюда было видно единственную женскую фигурку, стоящую под зонтом у корня пирса. Он сразу заметил ее, поднявшись наверх, и даже вскользь задумался, кто же мог притащиться по такой погоде сюда, за пятнадцать километров от Гаджиево встречать корабль. Может, жена командира? Оказывается, нет. Встречают его. Но кто...
Лицо женщины скрывал опущенный зонт. Даже в десяти метрах от нее Лев не мог определить, кто это. И когда до нее оставалось несколько шагов, зонтик приподнялся... Это была Валерия. Здесь, на проржавевшем пирсе, под мерзким дождем, в нескольких тысячах километров от Сочи!!! Лев ждал чего угодно, но только не этого! Хотя стало очень приятно...
- Здравствуй, Лева.
Лева молчал. Валерия показалась ему еще более красивой, чем раньше. Он стоял и просто смотрел на нее.
- Левчик, ты не рад? Я дура, конечно, но... Прости если...
Лева вдруг заулыбался, как ребенок дождавшийся давным-давно обещанного подарка.
- Здравствуй, Валерка! Я рад, конечно, рад! Только я ничего не пойму... Как ты сюда попала, кто...
Валерия подошла к Леве, провела ладонью по щеке.
- Я очень хотела тебя видеть... Остальное потом... Поедем отсюда, хочу побыть с тобой наедине. Мне послезавтра надо быть в институте. Поедем!
Лева неопределенно махнул рукой в направлении своего начальства.
- Так это они меня по твоей просьбе что ли...
- Папа договорился. Иди, одевайся. Я тебя жду.
На пирсе начальник штаба флота, прервав оживленное обсуждение похода с командиром корабля, спросил у подошедшего Олейника:
- Ну и? Твоя или не твоя?
Лева, еще не до конца пришедший в себя от случившегося, кивнул:
- Ага.
Начальник штаба отчего-то развеселился.
- Отлично! Слава богу, разобрались. Командир, Олейник сходит на берег до сдачи корабля. Грубо говоря, его не трогать и не вызывать на службу суток трое. А лучше четверо... Договорились?
Командир кивнул. Когда просит начальник штаба флота, это уже приказ.
- И когда будете в отпуск оформляться, этого орла не задерживай, а лучше отпусти сразу, как это будет возможно, лучше завтра. Он у тебя по-моему прикомандированный?
Командир молчаливо подтвердил.
- Тогда решено. Олейник, ты с завтрашнего дня в отпуске.
Ответственный командир дивизиона Лева Олейник попытался вклиниться в речь старшего начальника.
- Товарищ адмирал, мне матчасть сдавать...
Того аж приподняло.
- Товарищ капитан 3 ранга!!! Это приказ!!! Вы с завтрашнего дня в отпуске. На полную. Точка.
А потом очень миролюбиво добавил:
- Знаешь, Олейник, так и командиру и мне спокойнее будет. Иди собирайся.
Только Лева направился к трапу, его остановил командир.
- Лев, у тебя акты приема-передачи дивизиона готовы?
- Да.
- Сейчас же сдай дивизион и все дела механику, передай ему - это мой приказ. А финансист отпускные тебе сегодня рассчитает. Завтра забежишь, ведомость на получение денег заберешь. Вместе со всеми документами. А о таких родственниках предупреждать надо...
В центральном посту механик сначала остолбенел от известия, но после небольшого разговора с командиром молча подмахнул все бумажки. Впервые за свою службу Лев сдал все дела за пару минут и сошел с корабля в отпуск через полчаса после прихода из автономки.
Уже в машине Валерия, не дожидаясь Левиных вопросов, сразу объяснила все.
- Извини меня, я поступила очень некрасиво. Тебя, наверное, за это по головке не погладят. Но так хотелось тебя видеть... Я на тебя злилась тогда, в последний вечер. Очень. Думала, вот дундук трусливый... А потом прочитала твое письмо и все поняла. Ты ведь не хотел со мной ничего иметь из-за своих прежних жен. Боялся все испортить мне... Да? Я поняла сразу. Ты просто слишком добрый... И я решила тебя найти. Фамилию и имя я знала, где служишь, ты рассказывал, а в остальном папа помог. Я очень не хотела его просить, но он сам подошел. Наверное, по мне видно было... Спросил, что у меня с тобой. Прости еще раз, я не выдержала и показала ему твое письмо. Он прочитал и сказал, что ты - настоящий мужик, хотя с первого взгляда ему и не понравился, и что он меня одобряет. А потом помог. Вот и все. Ты на меня обижаешься?
Валерия как-то очень доверчиво положила голову на плечо Леве и начала теребить пуговицы на его шинели. Лев молчал. Он вдруг окончательно осознал, что все происходящее сейчас не сон, и эта девчушка, прижавшаяся к нему, подарок судьбы. Она так была похожа на него самого.
- Лева, почему ты молчишь? Ты все-таки не одобряешь мой поступок?
Лев наклонился и нежно поцеловал Валерию в губы.
- Я никогда не смогу на тебя обижаться. А куда мы теперь поедем?
Валерка звонко и счастливо рассмеялась.
- Понятия не имею! Наверное, к тебе.
Лев почесал затылок.
- За неимением других вариантов, почему бы и нет? Вперед! И в конце концов, объясни мне, кто твой всемогущий папочка...
Валерин отец оказался заместителем министра Обороны по какой-то там важной части. Полный адмирал. Свадьбу Лев и Валерия сыграли в отпуске, сначала у него на родине, а потом в Москве. Валерия оперативно перевелась на заочное отделение и сразу уехала с мужем на Север, не принимая от родителей возражений. Никаких проблем на почве былой разгульной жизни Льва у них не возникало, потому что он честно и откровенно рассказал обо всем, а от других женщин его просто воротило. Так что семейная жизнь у них ладилась. Со службой у Льва тоже было все в порядке. Он всячески открещивался и отказывался от протекции со стороны тестя, и оказался в Москва только через шесть лет в звании капитана первого ранга исключительно по своим личным заслугам. К этому времени у них было уже двое хорошеньких девочек- двойняшек. Валерия с возрастом очень похорошела и души не чаяла в своем муже. В общем, желания в очередной раз гнуть обручальное кольцо у Левы не возникало...
Оценка: 1.7681 Историю рассказал(а) тов. Павел Ефремов : 08-11-2007 14:52:08
Обсудить (65)
21-08-2014 01:32:34, Tagore
КЗ!...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9  
Архив выпусков
Предыдущий месяцСентябрь 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
грузчики квартирный переезд недорого нанять
поэтапная биологическая очистка сточных вод дешево на долгое время.