Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Армия

Ветеран

Вопросы

Нам кажется, что мы находим ответы на вопросы. На самом деле, это вопросы находят нас.
Да. Именно таким эпиграфом я думал начать рассказ. Но вовремя сообразил, что мужественная лапидарность присуща суровым парням с обветренными лицами и мозолистыми руками, а не румяным толстякам с пивным брюшком и отказался от эпиграфа вовсе.

Вопросы, заданные начальством вскользь, могут иметь самые неожиданные последствия независимо от данного на них ответа. Как-то начальник отдела спросил Леню: "Тушин, ты покойников боишься?" На что лейтенант ответил с цинизмом и бравадой тертого калача:
- Да я, Валерий Александрович, этих жмуров, пока в Житомире учился, знаете сколько перетаскал? Наш курс был ротой почетного караула, ну и я в оркестре бунчук носил (про то, что СКС ему не доверили по причине нескладности, Леня умолчал). За кем карабины были закреплены - те салютная команда, а обрамлению оркестра - гроб с покойником нести. Мне всегда голова доставалась, - гордо закончил опытный, видавший виды офицер ПВО.
- Чья голова?
- Дык трупа.
Полковник нервно моргнул, словно прогоняя видение. Леня, дабы не предстать бесстыжей Саломеей, поспешил успокоить начальство:
- Гроб ведь ногами вперед несут? Те, кто ростом поменьше, несли ту часть, что спереди, узкую, с ногами. Ну и мне как самому длинному всегда доставалось нести часть с головой. А она тяжелее, потому что шире... опять же опилок больше... Это чтобы труп не протекал. Леня умолк, осознав, что если не заткнется, сам станет трупом.
- Игорь, а ты покойников боишься? - обратился начальник отдела к Лениному приятелю, соседу по столу в кабинете и комнате в общаге лейтенанту Сергееву.
- Боюсь, товарищ полковник, до обморока боюсь. А вам зачем?
- У Павлова с накопителей отец умер. Надо помочь с похоронами. По два человека с отдела. Как раз гроб и понесете, вы и пара из отдела вычислителя. Тушин голову, Сергеев - ноги.
- Так я ж боюсь, Валерий Саныч!
- Ничего, Тушин тебя поддержит. Он видишь какой опытный. Голову носил в Житомире. И это... на поминках поаккуратнее там.
Лил дождь. Пазик, чтобы не завязнуть, остановился на дороге. Гроб со стариком предстояло метров сто нести по пустырю. От дождя лицо покойного накрыли покрывалом. Скорбная процессия двинулась. Тропинка петляла. Ноги то разъежались на скользкой глине, то ступали в лужи. Картина "Сельские похороны" усугублялась тем, что ушлые программисты, узурпировавшие крышку гроба, шли под ней как под зонтом, наплевав на бездорожье, быстро так шли. Команда с гробом, оскальзываясь на каждом шагу и тихо матерясь, еле за ними поспевала. Родные и близкие покойного плелись где-то сзади.
- Ленька, змея двухметроворостая, ну на хрена ты со своими житомирскими жмурами полез, если бы не ты, сидели бы в кабинете или на ВК, гробокопатель херов,- ворчал Игорек.
Леня промычал в ответ что-то нечленораздельное.
- Ты хуй изо рта вынь и говори понятно.
- Тьфу!!! Простыня с деда соскользнула, глаз и рот залепила, еле сдул, мокрая зараза, не стряхнуть. Хорош ржать. Уроним деда.
- Так че, к твоей морде прилипла тряпка с морды деда???
- Бля. Если не перестанешь трястись, гроб ебанется на тебя. С дедом. Стой, кричат что-то.
Следуя за шустрыми программистами, ничего не видевшими из-под крышки гроба, мортусы проскочили могилу и шли бы до самого города Н, если бы не окрики скорбящих. Пришлось возвращаться.
С тех пор Игорь перестал бояться покойников, а Леня хвастать перед старшими опытом.

Необдуманные действия не являются адекватными ответами на неожиданные вопросы.
Нормы ВСК по плаванию сдавали в Н-ском научном центре на пруду. В нормативные секунды Леня с Игорем не уложились. Сказалось отсутствие техники. К чувству усталости примешивалось чувство досады от осознания, что мозги теперь будут трахать до следующей сдачи. Объявили построение для подведения итогов. В отделе не уложились только два свистка Тушин и Сергеев. Стыд-то какой!
Несдавшие на ВСК-2, кто хочет, чтобы поставили "сдано"?! - громко спросил начфиз.
- Я хочу, - неожиданно услышал свой голос Леня. С Игорем чувство вины сыграло ту же шутку.
"Два голоса среди молчания", - ехидно подсказала память строки из песни про то, как падали две звезды.
- Товарищи офицеры, кто прыгнет с вышки, тому зачет. Нет - будет сдавать пока не сдаст.
- Игорень, может, ну его. Проплывем как-нибудь потом?
- Не бзди, пошли, хули тут прыгать!!!
Вышло так, что Леня с Игорем опередили "нырков-олимпийцев" из других отделов и первыми подошли к вышке. Игорек стал подниматься первым, Леня - следом. Площадка для прыжков оказалась неожиданно маленькой. Ветерок там внизу, на далекой земле, казавшийся теплым и нежным, здесь на немыслимой высоте превратился в беспощадный, леденящий мистраль. Только непонятно отчего верхушки вековых сосен оставались неподвижными. Ведь находились они на одном, ну почти на одном, уровне с нашими героями. Дайверы покрылись мурашками, несмотря на довольно жаркое солнце. Сергеев двинулся по черной резиновой дорожке к краю бездны. Большущий пруд отсюда казался размером с пачку сигарет. "Не ссы. Игореха прыгнет, и ты прыгнешь", - уговаривал себя Леня. Игорь встал на край площадки, повернулся, взглянул на товарища, как-то нелепо взмахнул руками и с криком "Бляааа!!!" сиганул в воду. Леня поспешил за другом, шагнул вперед, почему-то расставив руки как крылья.
- Ой, надо было ноги вместе держать, - пронеслось в мозгу. Услышь Леня слово "колоноскопия" в 80-ых, он бы решил, что речь идет об осмотре колонн дорических или ионических, а не о клистире. Но именно о клизме на ведро он подумал, почувствовав, как дорическая колонна из воды пытается протиснуться между ягодиц. Выходя на берег, Леня чувствовал себя если не героем, то по крайней мере... Да чего там, героем чувствовал себя лейтенант Тушин. Герои умеют быть благодарными. Леня подошел к другу и сказал:
- Игорень, ну ты мужик. Ели б не ты, хуй бы я прыгнул.
Игорь тоже чувствовал себя героем. А герои должны быть честными. Поэтому он ответил: я, Ленька, прыгать-то расхотел. Уже поворачиваться начал, чтобы уйти. Да коврик на вышке, сука, скользкий, я и ебнулся. Глянь, а Юрка-то обосрался, пешком спускается. С 10 метров не прыгнул. Слабак.
Друзьям поставили время, соответствующее ВСК-2. А через месяц на очередном спортивном празднике они проплыли 100 м вольным стилем быстрее двух минут, т.е. уложились в норматив. С тех пор Леня понял: как ни прыгай, в конце концов придется все делать как положено.

Незначительные на первый взгляд вопросы могут оставаться в памяти всю жизнь.
- Леня, ты, говорят, в училище Дед Морозом был? - невзначай спросил у Лени начальник отдела.
- Да, Валерий Александрович, с первого курса и до пятого дедморозил. За еду в основном. Но и денег иногда давали. Помню, один раз двадцать три рубля за утренник получил. А что случилось? По квартирам вроде Игоря назначили ходить.
- Да тут не по квартирам. Мы над Домом Ребенка шефствуем. Они попросили на елку Деда Мороза и пару солдат, а то детишки из мужиков только сторожа и сантехника видели. Иди в роту охраны, бери двоих бойцов из своего взвода и на буханке с подарками езжайте в Н-ск . Все в курсе. Старшим назначен комсомолец. Он же и за подарки отвечает.
Следует пояснить, что служил Леня в алгоритмическом (так называемом "бумажном" в отличие от "железных", аппаратурных отделов) отделе. В части офицеров было больше чем солдат, поэтому лейтенантам из бумажных отделов поручались взвода в роте охраны и химзащиты для проведения занятий по политподготовке. Два раза в неделю занятия, да два раза в месяц караул, вот и свой взвод.
Возле казармы Леню ждали замкомвзвода Равиль Шаймарданов и Фомин Алексей с осеннего призыва. В том, что дед Шаймарданов взял с собой салабона, не было ничего странного. Во-первых, оба земляки - уфимцы, во-вторых, Фомин закончил пединститут по специальности учитель английского языка и географии и увольняться должен был не через два года с остальными осенниками, а гораздо раньше. Таким образом, статусные формальности были соблюдены. До Н-ска доехали быстро, комсомолец и Шаймарданов подкалывали молодого, Леня вспоминал репертуарные песенки, приветствия и перебивки.
Делегацию встретила две милые озабоченные женщины за сорок - заведующая и завхоз. Комсомолец сдал коробки с подарками и уехал по своим делам, пообещав через час вернуться.
- Как хорошо, что вы в тихий час приехали. Никто не увидит. Ой, а это что? Тетрадки, пластилин, карандаши. Спасибо вам огромное. Проходите, ребята, пообедайте пока. А вот наш музыкальный руководитель.
Пока эльфы налегали на котлеты и компот, Санта-Клаусу красили нос и разъясняли мизансцену.
- Вы, главное, громко не кричите, дети испугаться могут. У нас тут детки от трех до пяти лет. Обычно Майя Петровна - дед Мороз, дети ее не боятся, но она заболела. Вот к вам и обратились. Стишки знаете какие? Очень хорошо. А спляшете? Отлично. Детей на руки не берите. Одного возьмешь, все полезут. Никаких рук не хватит. И сильно не переживайте. У нас дети в массе своей нормальные. Родится ребенок косоглазенький у кого или с заячьей губой, мамаши и отказываются. А еще знаете, Н-ск - город женский, ткацкий, от вьетнамцев родят, а ребенка нам отдают, стесняются что ли. Так что у нас дети хорошие.
Тихий час закончился. За дверью послышался гомон, шарканье тапок о пол, вопли, смех, жалобы, команды. Детей повели в зал водить хоровод и встречаться с Дедушкой Морозом. Лейтенант Тушин, старший сержант Шаймарданов и рядовой Фомин в сопровождении заведующей шли по коридору. Тихо. Только паркет под ногами поскрипывает. Вдруг из-за угла выскочил мальчишка, слишком долго, наверное, собирался, вот и задержался. Обыкновенный мальчишка: перекрученные колготки, сопли веревками, руки в цыпках, сходящееся косоглазие. Мальчишка увидел гостей и пулей кинулся к Лене, выкрикивая на бегу: Дед Мороз, а ты меня любишь??? Заканчивал малыш свой вопрос у Лени на руках. Так само получилось, несмотря на предупреждение.
- Конечно, люблю, маленький!
Мальчишка, обхватил Деда Мороза за шею. От него пахло как-то странно. Смесь запахов мыла и молока и еще чего-то. Так пахнут дети, но Леня был молод и не знал, что это за запах. Зато Леня знал: борода закреплена не очень, и это легко может раньше времени поколебать веру в Деда Мороза. Высвобождая бороду из цепких рук пацана и отправляя к детишкам предупредить, что Дедушка Мороз идет, Леня заметил растерянность на лице Фомина и абсолютное смятение на лице Шаймарданова. В глазах ст.сержанта, державшего взвод в стальной узде, стояли слезы, а губы предательски выворачивались.
- Шаймарданов, бля,- зашипел Дедушка Мороз,- быстро взял себя в руки. Чего разбабился? Попробуй только детишкам праздник испортить. С Фомина пример бери. Молодой, а все пох. Улыбайся, бля.
- Фомин - учитель, - буркнул Шаймарданов, а я железнодорожный закончил.
- Улыбайся и не будь бабой. Иду!!!Идуууу!!! Здравствуйте, мои хорошие! Какой у вас веселый, дружный хоровод!!!
Леня вспомнил рекомендации заведующей и приглушил голос, но никто и не думал пугаться. Ребятишки расцепили ладошки, сломали хоровод и с радостными воплями кинулись обнимать гостей, теребить их за брючины, лезть на руки.
- Дедушка Мороз! Солдаты! - кричали детишки и тянулись к перепуганным парням.
А у меня папа солдат!- выпалила бойкая девчушка с раскосыми глазами, взяла за руку Равиля и посмотрела в глаза,- это ты? Старший сержант хотел ретироваться, но услышав змеиное шипенье дедушки (Леня потом удивлялся, как он смог прошипеть фразу без единой шипящей: "Куда, бля!") подхватил малышку на руки и сказал, что у него детей нет еще.
«И у меня, и у меня папа солдат» -, слышалось со всех сторон. Малыши хотели тепла и прикосновений и были готовы назвать папой кого угодно, лишь бы оказаться на руках.
"Порвут бойцов в клочья,- подумал лейтенант Тушин,- да и меня вместе с ними". "Ну-ка, детки, что вы приготовили? - вопросил Дедушка Мороз. Потешьте старика! Попойте, попляшите". Воспитатели построили малышей в хоровод. К елке поставили было три маленьких стульчика, но добрый Дедушка сказал, что стульчика одного хватит, а солдатам тоже хочется походить вокруг елочки. Наконец хоровод построился, заиграла музыка и... Из хороводы вышел дауненок, подошел к Лене, дотронулся до плеча и молча уставился на него. Голубые глаза глядели, изредка помаргивая, рот был полуоткрыт. Мальчик молчал и ни о чем не спрашивал, просто смотрел и ждал чего-то, наверное, своей пайки тепла.
Обними его, и весь дурдом с начала повторится. Ладно, потом, потом.
- А это кто ко мне пришеел? Давай-ка, братец, в хоровод, а потом и поболтаем.
Потом были песни, были загадки, дети рассказывали стишки про елку и Новый год. На фразе "борода-то борода, а на шапке-то звезда, на носу царапина, а глаза-то папины" у Лени защипало глаза, он решил, что это от неподвижности и станцевал с малышами танец утят, которым прекрасно на свете жить. После выступлений малыши облепили солдат как муравьишки, расспрашивали обо всем на свете, рассказывали обо всем на свете, трепали и теребили, как могли...
Больше всех досталось выпускнику железнодорожного техникума, отличнику боевой и политической подготовки, специалисту первого класса, спортсмену разряднику, воину-спортсмену, отличнику ленинского зачета. Он раздарил детишкам весь иконостас с парадного кителя и даже комсомольский значок Фомина (ниче, Леха, я тебе с закруткой достану).
Веселье закончилось. Гости, выслушав слова благодарности и умывшись, отправились восвояси. Ехали молча, только изредка вздыхали и тихо матерились, да еще Шаймарданов сказал, что будет из Фомина себе смену готовить, потому что Фомин нормальный такой и не подведет.
Равиль Шаймарданов уволился старшиной, в комсомольской партии. Вернувшись в Уфу, устроился в милицию. Алексей Фомин стал замкомвзвода после ухода Равиля.
С тех пор пришлось отвечать на множество вопросов. Отделились ли ТВЭЛы от Космоса-1900? Как назвать дочку? Как прокормить семью без зарплаты? Как уволиться по ОШМ? Какой камень выбрать для надгробия на могилу родителей?
Но на всю жизнь в память врезан вопрос сопливого, косоглазого мальчишки
- Дед Мороз, а ты меня любишь?
Оценка: 1.9336 Историю рассказал(а) тов. капитан Тушин : 28-11-2009 20:38:02
Обсудить (35)
05-12-2009 09:28:50, Связист
Спасибо....
Версия для печати

Армия

Снова про Васю

Держа руку у козырька, командир наблюдал за прохождением. Три дня на армейском совещании, да плюс туда, да плюс обратно - и неделя псу под хвост. Особое раздражение у комбрига вызвал последний день, посвященный "Учреждению и порядку награждения знаком ЦК ВЛКСМ "Молодой гвардеец Одиннадцатой пятилетки" Тьфу, бля. Да потом еще и неизбежная отвальная, после которой ныл правый бок, а во рту была противная горечь.
Комбриг слегка повернул голову к начштаба.
- А где этот пропорщик новый, как его, Шлямкин?
- В госпитале.
- Чего так?
- Перелом руки, ключицы, носа, сотрясение мозга, - голос начштаба звучал безмятежно.
- Ох, ни фига... Где это его так? Под машину что ли?
- Никак нет. Это когда ефрейтор Сысоев повесился, - по-прежнему спокойно ответил начштаба.
Комбриг резко дернул головой, и зыбыв болезнено поморщиться, перевел взгляд налево, туда где горланя про не плачь девчонку, гупал сапогами хозвзвод.
Дембель ефрейтор Сысоев ковылял псевдостроевым в конце колонны и изредка не в такт открывал рот. Был он вполне живым, цвета отнюдь не синего и без веревки на шее.
- Женя! Ёб твою мать! - командир повернул голову и на этот раз таки поморщился.
Начштаба понял, что комбрига интересуют детали происшедшего и приступил к рассказу.
А вся история с последующим продолжением выглядела так.
Прапорщик Вася Шлямкин прибыл в бригаду и представился для прохождения и так далее в аккурат накануне отъезда комбрига на упомянутое совещание. Был отправлен в распоряжение начштаба и поставлен на воскресенье помдежем по части. С тем, чтобы без лишней нервотрепки познакомится с бригадой и ее службами. ДЧ, комбат два, предпенсионный и уже даже не пьющий прадедушка Советской Армии, как он сам себя называл, посоветовал Васе походить по части, осмотреться, и ежли вопросы, то прямо к нему, к ДЧ. А он в парке будет, обещал внуку велик отремонтировать.
Через некоторое время два стакана молока, выпитые Васей перед уходом на службу, напомнили о себе некоторыми процессами в желудке.
А так как Вася находился возле штаба, то решил воспользоваться барскими удобствами. Козырнув в ответ дневальному, Вася свернул направо, туда, где в конце полутемного коридора эти самые удобства и располагались.
Между тем, накануне произошли некие неизвестные Васе события. На первом этаже штаба пропала телефонная связь. Как внутренняя, так и городская. Для устранения и был озадачен ефрейтор Сысоев.
Сысоев закончил до армии какое-то радиотехническое ПТУ и в его ведении в бригаде находились все провода до 220 включительно. Тогда же Сысоев определил причину поломки. Над подвесным потолком в штабном туалете отвалилась клеммная колодка. С утра в воскресенье Сысоев приступил к задаче. Посреди туалета из стенки в стенку на расстоянии метра от потолка проходила толстая черная труба.
Канализация второго этажа. Сысоев был человеком обстоятельным и к делу подошел солидно.
Сняв два листа потолка, протянул наверх удлинитель, поставил взятую в канцелярии настольную лампу.
Включил паяльник, разложил инструменты, подстелил ватник, и подтянувшись, сел на трубу верхом.
Причем табуретка, на которой он стоял, опрокинулась. Надев самодельные наушники и настроив крошечный приемник на любимый "Маяк", Сысоев приступил к делу. В наушниках Сонечка Ротару бодро выкрикивала: "Я, ты, он, она!", в недалеком леске уже хрустел сучьями и шелестел ветками приближающийся дембель, жизнь была прекрасна, и Сысоев бодро в такт музыке сучил ногами.
В туалет зашел прапорщик Вася Шлямкин. Опрокинутая табуретка, свисающий с потолка провод и конвульсивно дергающиеся ноги в сапогах заставили Васино сердце сжаться и на несколько секунд замереть. Позже, когда у Васи спрашивали, почему он не посмотрел вверх, Вася, краснея, отвечал, что побоялся увидеть лицо удавленника. Но будучи человеком военным, решительным и поняв, что первым делом надо ослабить давление петли на шею несчастного, Вася схватился за брыкающие ноги и начал толкать их вверх.
Теряющий равновесие Сысоев замахал руками. Левой он тут же напоролся на торчащий из балки гвоздь, а правой ухватился за раскаленное жало паяльника. Дико заорав, Сысоев изо всех сил отлягнулся.
Высокий, обточенный на конус и подбитый титановой пластинкой каблук дембельского сапога с противным шмяком врезался Васе в переносицу. Падая, Вася ударился головой об стену, плечом о табуретку и сухо хрустнула в локте подвернувшаяся под спину рука. Последнее, что успел сделать потерявший сознание Вася, это то, зачем он, собственно, сюда и пришел.
Хирург, которому на стол положили бессознательного и отнюдь не благоухающего Васю, не увидел в этой картине ничего необычного и непривычного. Хирург заметил, что по его, хирурга, мнению, выпускные экзамены в школе прапорщиков следовало бы заменить расстрелом на месте. Позже, когда в букете, исходящем от Васи, хирург не уловил запаха алкоголя, решил, что Вася чего-то наглотался, накурился или нанюхался. И заметил, что, впрочем, расстрелом стоило бы заменить экзамены вступительные, ежели, конечно, таковые в этой богадельне имеются.
В части Шлямкин появился через три недели. С загипсованной рукой и наклейкой на носу. Увидев его, комбриг подошел и осторожно пожал Васе бицепс здоровой руки. Осведомился о здоровье и выразил надежду на удачную дальнейшую службу.
- А Сысоева мы уже уволили. С первой партией ушел, - помолчав, зачем-то добавил командир.
Оценка: 1.8333 Историю рассказал(а) тов. Hiursa : 23-12-2009 20:44:07
Обсудить (25)
31-12-2009 11:38:58, Миха
он нужен......
Версия для печати

Армия

Ветеран
Письма с фронта Снопова Александра Тимофеевича
Орфография сохранена
Предоставлены внуком - Сноповым Д.А.

С. Брехово Кунцовского р/а 24 ноября 1941 г.
Здравствуйте дорогие ребятки и супруга Дуся, Женя, Толя, Витя, Вова, Шурена и мой маленький Люлюнчик. Мамаша Ефимия Тимофеевна. Нюша, Наташа, Настя и все племянники и родные. Шлю вам всем привет и желаю быть здоровыми.
Дуся и дети, как я был доволен, что получил от вас письмо, которое вы писали от 16 ноября, я его получил 21 ноября. Дуся, я знаю, что тебе нет времени писать, но как-нибудь удели на это время и напиши сама хоть маленькую записку, а то я как-то не чувствую что ты и существуешь. Ну писать кончаю, иду на обед.
Сейчас стоим на одни сутки в одном совхозе - продолжаю писать. Тут кормят очень хорошо, утром ели суп гороховый замечательный, на обед было: суп пшенно мясной, на второе мясо с картошкой и 4 стакана горячего молока, так что больше некуда. Итак продолжаю.
Итак Дуся, напиши как ты там бьешься и как все это переносишь. Женя, ты пишешь, что ничего не сделал, что я тебе приказывал, так что Женя, постарайся выполнить мое задание. В первую очередь сделай щитки для окон и как можно скорей, потому что от звука могут вылететь все стекла, и тогда вы все промерзнете, так что Женя, выбери время и сделай.
Толя, какой ты герой, ты без меня стал зарабатывать на хлеб. Когда я читал ваше письмо, я не мог не заплакать, молодец, Толя, так и надо, помогайте маме, живите дружней, и только тогда для нас всех легче будет все это пережить.
И тебе, Витя, спасибо за твою страничку, ты тоже помогай маме, ходи за дровами, что-нибудь по дому, мети пол, мой посуду, помогай играть Шурене, возись с Юрой и выберете время погулять.
И тебе мой маленький Люлюнчик, мой масенький крошка, больше всех спасибо за то что и ты обо мне не забываешь, ты говоришь папа-иди, папа-иди. Мой Люлюнчик, я бы рад к тебе придти, но мой крошка, сейчас не время для того чтобы с тобой играть, но придет время и я к тебе приду, и ты будешь опять со мной играть и будешь опять сидеть коленях и пить чай и обедать, не забывай обо мне, мой маленький. Я пишу тебе эти строчки, и слезы подкатывают к горлу.
Ну а ты, Вова, вспоминаешь обо мне? Что же ты не напишешь мне несколько строчек, напиши что ты делаешь, наверное все обижаешь Шурену, не надо обижать, он мальчик хороший, вы ведь все для меня один другого лучше и дороже всего на свете. Я очень доволен, что вас у меня много - хотя и трудно, но зато есть кому обо мне вспоминать.
Дуся, я знаю, что тебе горько и тяжело читать эти строчки, но ничего не сделаешь, наверное, наша такая судьба, но придет время и опять будем все вместе и будем опять заниматься мирным трудом. Дуся, напиши, как дело у вас обстоит с пособием, ну а ты, Шурена, уж наверно всегда помнишь своего папу. Ну ладно, ребятки, не забывайте обо мне и помните, что я со скорою победой возвращусь домой и будем счастливо жить. Ну о себе я почти ничего не написал, да нечего писать. Я живу пока по-старому и на старом месте, вчера был в бане, ну и больше никакого изменения. Пишите ответ, я буду ждать, напишите, как получили мои вещи или нет. Ну пока, всех целую и прижимаю к сердцу.
Ваш папа и твой Саня. Снопов.

27 июня 1942 г. вечер
Здравствуйте дорогие родные Дуся и детки Женя, Витя, Толя, Вова, Шурена и Юря. Шлю привет и желаю быть здоровыми, успеха в ваших делах. Спешу сообщить вам что я жив и здоров.
Дуся, я от тебя давно не получал писем, дней 8-10 и очень соскучился и дожидаюсь со дня на день. Я пишу очень короткое письмо, потому что темнеет и пишу, стоя неудобно, на дневальстве. Я ранее сообщал, что я был на ремонте дороги, но я там был только 2 дня. Теперь я переведен временно в сапожную мастерсткую, но может быть постоянно останусь, так что мне сейчас гораздо легче. Только приходится ходить каждую ночь в караул на 4 часа, и часов 5 остается на сон, но все же легче. Хорошо бы остаться постоянно, я тогда сообщу. Только вот беда, нет инструмента, работаю +жим, но инструмента очень мало. Хорошо бы, если можно, прислать, не беда, что не принимают, сходи спроси на почту, узнай еще раз, может примут как необходимый для ремонта обуви полка, но вряд ли выйдет (много ошибок, темно и тороплюсь). Погода стоит холодная, сырая, ходим в шинелях, ну вот и все мои новости.
Дуся, пиши все подробно и быстрей. Про Женю, сколько он зарабатывает, и про Толю, устроился ли он на завод-82, в общем про все свое хозяйство подробно. Ну, Дуся, я кончаю, а то уже плохо видно, стоять буду до 1 часу ночи, а потом буду спать до 7 утра. Ну пока, всех целую, пиши.
Твой Саня и ваш папа. Снопов.

30 июня 1942 г. из одного села, день 5 ч. вечера
Здравствуйте дорогие мои Ласточки Женя, Толя, Витя, Вова, Шурена и мой маленький босячек Люлюньчик и Дуся и все родные. Шлю вам свой сердечный привет и желаю быть здоровыми я в свою очередь тоже жив и здоров.
Дуся и детки, у меня сейчас есть время, и я решил написать вам письмо подробно, опишу вам сегодняшний день. Я вам писал, что я временно работаю в сапожной мастерской, но сегодня меня послали на склад в одну деревню за продуктами. Начну сначала. Я в ночь стоял дневальным до 1 ч. ночи, с 1 ч. до 5 ч. утра спал, в 5 ч. встали, пошли за конями запрягать коней, поехали. Продукты дали на этот день сухими, хлеб 800 гр, сахару 35 гр, табаку 10 гр, гороху 100 гр, концентрат, пшена 200 гр и 15 гр жиров, 20 гр консерв. мяса. В село приехали в 10 ч. утра, отпрягли коней, пустили на траву, я и стал варить себе завтрак в котелке и решил сварить зеленые щи. Набрал щавеля, всыпал 10 гр гороху, 5 гр жиров, 50 гр пшена и сварил, и вышли щи среднего качества, ну поел. Потом я сходил в село и сменял на шарф и наволочку картошки, мне дали бадейку картошки 8 кг, 2 кустика зеленого лука и кружку молока, и я сварил котелок очищенной картошки, развел его молоком, покрошил зеленого лука и очень хоро
шо поел. Приходится писать кончать, пришли продукты и надо их везти, а когда допишу, не знаю.


Развернуть
3 июля 1942 г. Вот, Дуся, я когда выбрал время дописывать, и то не знаю, допишу или нет, пишу на посту чтобы не заснуть, т. к. я не спал уже пошло на 3-и сутки, время 11 ч. дня, начну с того момента когда я кончил писать.
Я поехал с продуктами вечером 30 июня, и меня дорогой промочило дождем всего до нитки, и было очень холодно, я так озяб, что зубы стучали, как у волка и негде было осушиться, была ночь 12 ч., и костра разводить было нельзя, так и дрожал до утра. И только когда рассвело, разжег костер и немного на 50% осушился. У нас большинство сохнут на себе, и так я эту ночь не спал. Утром 1 июля позавтракал и пошел работать в сапожную мастерскую, и вечером на ночь поехал работать на лошади на передовую, работал до утра. Утром позавтракал и пошел на пост, где и нахожусь в настоящий момент, и сегодня удастся уснуть час три или нет, не знаю.
Вот, Дуся, так вся моя жизнь проходит в таком порядке, вот так я и живу, хочу очень спать, даже не стоят ноги. Когда я сменюсь с караула и будет время, у меня есть еще картошка и 250 гр пшена, и я сварю себе каши, очень хочу каши пшенной, и буду есть с сахаром. Вот, Дуся, вся моя приблизительно повседневная жизнь, ну, кажется, все.
Толя, я твое письмо получил от 21 июня и за которое тебя благодарю и целую, в особенности я доволен, что получил мое удостоверение и заявление, я за них очень беспокоился. Дуся и Толя, хлопочите устроиться на завод. Дуся, пиши ответ, все подробно. Я кончаю. Пиши, сколько Женя зарабатывает. Ну пока до свидания. Идет дождь.
Ваш папа и твой Саня. Снопов.
Приписка: Ходила на завод насчет Толи, велели придти после 20, никак не принимают.

Письмо-треуголка. Плохо сохранилось.
+ и супруга+ остальные+ вам всем + привет и желаю быть всем здоровыми+ родные, я пока жив и здоров, а что будет дальше неизвестно. Тут приходится жить только сегодняшним днем, и славу+.
Дорогие деточки и Дуся, я от вас получил письмо, которое вы писали вчетвером 18 сентября утром и за которое очень благодарю. И до некоторой степени обижаюсь на вас, я от вас не получал почти два месяца письма и получил, но лучше бы не получал. Вы писали вчетвером, написано много, я читать нечего, вы пишете все про + что есть + что написать. Как я вам пишу в военных условиях, и утомлен я конечно больше вас, вы и питаетесь лучше и поспите в человеческих условиях, а у меня ведь этого всего нету ничего, я и то вам пишу чаще и стараюсь написать побольше и подробней. Так что дорогие мои детки и Дуся, я вас прошу писать письма почаще и поподробней и пишите, если можно, чернилами, а то карандаш стирается.
Дуся, пиши что получила письмо с удостоверением и в нем было 15 р. денег, еще напиши юрочкиной ручкой "папа", а ты, Шурена, сам научись писать "папа". Поклон мамаше, привет брату Н. Т. А. Т. и Еф. Т. с супругой и детками. До свидания. +поглядеть на вас и целовать + пока ваш папа.
На треуголке штамп "ПРОСМОТРЕНО Военной Цензурой"

14 августа вечер 6 ч. в лесу
Здравствуйте дорогие ребятки Женя, Толя, Витя, Вова, Шурена, Юрочка и супруга Дуся. Шлю вам свой привет, дорогие родные. Я сегодня пишу вам второе письмо. Как я вам уже сообщал в первом письме что меня перевели непосредственно на фронт. Раньше я был от фронта 7 км, а теперь на самом фронте. Дуся и деточки, вы очень не беспокойтесь, не всех убивают, а и живые остаются. Ну и я буду надеяться что останусь жив и возможно что и скоро с вами увидимся. Я например почему-то сегодня да и вообще чувствую себя очень спокойно, не знаю как будет дальше. Ну а если и не придется больше увидеться, то такая наша судьба. Я о себе не беспокоюсь, но только жаль ребяток, что не увижу их больше. Вот, мой маленький Юрочка, теперь твой папа будет делать пук-пук. Ну и что я могу больше писать о себе, пока нечего. Пишите вы о себе чаще и подробнее. Для меня это будет спокойней.
Передай братьям Е. Т. и А. Т. от моего имени, в особенности брат Леша, если ты дома, то не оставь моих ребят, помоги им чем можешь, словом и делом, я, если буду жив, я этого не забуду. Ну пока до свидания, буду ждать ответа. Мой адрес полев. почта 1508-875 стрел. полк, 2-й стр. бат. резервная рота.
Ваш папа и твой Саня.

1 сентября в лесу у костра время 3 ч. дня
Здравствуйте дорогие ребятки Женя, Толя, Витя, Вова, Шурена, Юрочка и супруга Дуся и все родные и знакомые. Шлю вам свой сердечный боевой привет и желаю быть здоровыми.
Деточки и Дуся, я вам долго не писал письма и знаю, что вы очень беспокоитесь, и было о чем беспокоиться. Мне было за это время не до письма, я это время был после уборки урожая на передовой в бою 3 дня, и не была исключена возможность быть убитым или раненым, в общем был в хорошем переплете и не знаю как остался жив.
Дуся, ты знаешь, что я не верил в бога, но с этого время я поверю и буду верить. И ты, Дуся, молись обо мне, а почему я сейчас опишу. Как раз во время боя мне нужно было, то есть всем, переходить одно место где очень свободно быть убитому. Вот я в тот момент и поверил в бога и я помолился богу. Ну и вот впереди меня и сзади были двое убиты, а мне 2 пули пробили только шинель.
Дуся, попроси мамашу, чтобы она вспоминала меня во время молитвы. Ну сейчас нас вернули в тыл на отдых, на сколько времени не знаю, и что меня ожидает впереди сказать невозможно, ну и все, что я могу написать о себе, и если останусь жив, то расскажу побольше. Ну а сейчас довольно. Я от вас тоже давно не получал писем и не знаю как у вас дела. Ну я думаю что все вы живи. Но вот как дела у Жени. Ну ладно, я буду кончать. Пока до свидания. Буду ждать от вас писем. Всех целую, благословляю. Ваш папа и твой Саня. Дуся, исполни что я прошу.

21 сентября
Здравствуйте дорогие деточки и Дуся. Шлю вам свой привет и желаю быть здоровыми и жить в хороших условиях, конечно не в таких как я, да и у вас не могут быть такие условия, какие у меня. Напишу немного о себе, хотя можно и много написать, но нет времени и бумаги. В настоящее время нахожусь в окопах, пока все идет поспокойнее, не считая обстрела по ночам, но это совсем не страшно, просто как для развлечения стреляем мы в них, а они в нас. Но вот погода стала холодная, это хуже чем пули и мины. Потому что он стреляет в божий свет, так что никакого вреда, а вот стало холодно и сыро это дело хуже, ну что делать, иначе нельзя, ведь не дома не печке, а на войне лишь бы быть живому и после войны увидать вас, мои дорогие деточки и Дусенька.
Я вот чтой-то видел во сне нехорошо, вчера видел будто моя мать умерла, а сегодня видел всех вас, вы мыли полы и половики, и не знаю к чему. Дорогие деточки и Дуся, я от вас давно не получал писем, больше месяца и очень соскучился, и не знаю как вы там живете. Дома ли Женя, как работает Толя и учатся ли ребята Витя и Вова, и как себя чувствуют Шура и Юрочка, и как у вас дело с огородом и с урожаем. Обо всем хочется знать и хочется чтобы вам было хотя хорошо, мои дорогие родные. А про меня говорить не приходится, вы только пишите почаще. Ну я писать кончаю, уже темнеет и опять эта холодная ночь.
Ну пока до свидания, мои дорогие птенчики и Дуся, всех целую, привет всем родным и мамаше.
Ваш папа и твой Саня.

23 сентября
Здравствуйте дорогие деточки Женя, Толя, Витя, Вова, Шурена, Юрочка, супруга Дуся, мамаша Е. Т. и А. Ф., Настя и все мои остальные родные. Шлю вам свой фронтовой привет и желаю быть вам всем здоровыми и получше обеспечить себя на зиму чем только можно.
Дорогие мои деточки и Дуся, я от вас совсем перестал получать письма, в чем дело, я никак не могу понять. До августа я получал очень часто, а теперь точно вы меня забыли, или ваши письма путаются где-нибудь потому что меня перегоняли из одной роты в другую, пишу еще раз мой адрес: пол. почта 1508, 875 ст. полк, 1 ст. баталь 2 рота, 1 взвод.
Так что, мои дорогие родные, не получая ваших писем, я очень соскучился о вас. Тем более здесь на фронте в окопах, не зная что делается дома и не зная о самых близких и дорогих родных моих деточках и о тебе, моя Дуся, да еще плюс к этому мои фронтовые условия, то и совсем никуда не годится, даже подчас неохота и жить. Ну а все-таки надеюсь что получу от вас хотя небольшую весточку, как вы там живете. Мои дорогие родные, вы все напишите как у вас дело с Женей и Толей, и учатся ли Витя с Вовой, и что делают Шурена с Юрой и как они себя чувствуют.
Толя, если ты работаешь на заводе, то старайся лучше работать и слушайся маму, бери пример только с хороших ребят. И вам будет переносить гораздо легче каждое горе и лишения, а они у вас возможны потому что война.
И как у вас дело обстоит с огородом и его урожаем и еще с хлебом, карт. И много ли заготовили сена Беляне и дров на зиму. И вот если я про это буду знать, что у вас все по-хорошему, то и умереть, не дай Бог, если придется, и то будет легче, чем не зная про вас ничего. Так что я надеюсь, что ты, моя Дуся, постараешься напишешь обо всем, присылай бумаги.
Ну еще можно написать о себе. Погода стоит холодная, ночью даже стали морозы. И стало очень холодно и днем, хотя и солнышко, и то не согреешься, вот как нахолодаешься за ночь, а костры жечь нельзя, потому что рядом немецкие окопы примерно 200-250 м. Ну кормят нас ничего, можно жить, спать приходится днем, и я почему-то очень часто вижу во сне много хлеба, часто обедаю, тут даже ел рисовую кашу, и очень часто вижу вас, мои дорогие родные деточки и Дуся. Ну и что можно написать о себе, вы знаете как жизнь на фронте. Если будет что нового напишу, ну пока, всех целую.
+++++++++..
Так вот, дорогие родные, я вас и поругал немного, вы уж меня простите, я иначе не мог, да и вы сами должны помнить обо мне, где я нахожусь, и как хорошо бывает когда узнаешь про вашу жизнь, и на душе становится легче, и хочется тогда дожить до вас. Ну ладно, я думаю, что вы все это учтете.
Женя, ты просишь меня написать, как я был в бою и как я остался жив. Я даже и не знаю, как и ответить. Ну вот шли мы в наступление на одну высотку, он бил по нас из минометов и пулеметов. Ну, кого убьют или ранят, тот остается, а остальные продвигаются дальше. Мне две пули пробили шинель с правой стороны ноги, а ногу не тронули, ну и остальные пули тоже обошли, ну и все. Вот видишь, как это просто.
Женя, если есть у тебя возможность учиться на лейтенанта, то учись, это гораздо легче будет для тебя на службе, и лучше будешь питаться. А если быть убитому в бою, то все равно, что рядовому или лейтенанту, но ты учти, я советую для тебя лучше.
Ну что можно еще написать, сейчас пообедали, если щи без хлеба, а хлеб я съел еще утром, ну и ужин будет также. Сегодня я не воздержался, съел хлеб сразу, так я обычно делю на 3 раза.
Дуся, пиши чаще и обо всем, а то я пропаду со скуки, пиши сколько нарыли картошки, как остальные овощи, много ли накосили сена, изготовили веников, дров, грибов. Как дела на октябрь с карточками. Как дела у тебя, Толя, с учебой. Как хороша ли печь, что в ней варите, я бы сейчас с удовольствием поел из вашей печи картошки в мундире хотя бы и без хлеба.
Женя, если будешь идти на курсы, и будет возможность попасть на артиллерию или в минометное, это будет лучше. Ну я думаю заканчивать. Как будто написал про все новости.
Ваш папа и твой Саня

28 сентября 1942 г. (последнее)
Здравствуйте дорогие деточки Женя, Толя, Витя, Вова, Шурена, Юрочка и супруга Дуся и мамаша и все родные. Кланяюсь я вам и шли привет и желаю быть здоровыми и поздравляю я вас с наступающим праздником (престола) и желаю вам провести его как можно лучше.
Дуся и детки, я пока жив и здоров, сегодня погода хорошая, солнышко, дует теплый ветер, шумят ели, осыпаются желтые листья с осины. Я сейчас выходил из блиндажа и грелся на солнышке после холодной ночи, очень хорошо. Скоро обед, а там лягу спать до ужина, не спал двое суток. А сейчас решил написать вам чтобы шло быстрее время. Писем я от вас все же не получаю и очень соскучился, про вас хочу узнать, но нет письма 2 месяца.
Как там чувствуют мои большие и маленькие деточки, Юра, Шура и Вовик. Много ли вы набрали грибов, насолили и насушили. Вот кончим войну, приеду пробовать ваши грибы.
Ну а ты, Витя, как доставщик продуктов на дом, я тебе тоже даю наказ насушить белых сухарей, и я с тобой тогда буду пить чай с сухарями, ты знаешь, что я их любил. Вот дай только разделаться с Гитлером, и мы тогда опять заживем. Я тебя возьму на завод и обучу тебя слесарем, и будем зарабатывать много денег. Только бы все это сбылось, а остальное будет.
Ну и Толя, я не знаю как ты учишься на токаря, хорошо? И нравится ли тебе эта специальность. Я и тебе тоже наказ даю, учись, старайся, специальность хорошая, учись как можно скорее, чтобы ты работал самостоятельно на станке. Этим самым ты освободишь или заменишь взрослого, который нужен на фронте, этим самым ты дашь готовую продукцию для фронта, и мы скорее перебьем фашистов и скорее приедем домой, чтобы опять вместе работать. Повышай, Толя, свои знания путем прохождения тех.минимума, будь отличником и на заводе, и дома.
Ну а тебе, Женя, если ты только дома, я не буду давать наказ, ты уже человек взрослый, сам хорошо понимаешь что нужно делать. Только ободном тебя прошу, помогай младшим и уважай старших, а остальное само приложится.
Ну и тебя, моя Дуся, я прошу дожидаться меня и воспитывай наших малышей. И для меня приготовь чистое белье и что-нибудь для моей встречи на радостях, чтобы можно было все это отметить как большой праздник. А пока только одно пиши почаще про всю вашу жизнь.
А моему Люлинки я тоже наказываю. Юрочка, расти не хворай, учись хорошо говорить, слушайся маму. И когда я приеду, чтобы мы с тобой поговорили по душам, я тебе на печке скажу сказку про войну, а ты мне, как ты играл и гулял по лесу.
А ты, Шура, учи Юру говорить и играть, не обижай его и учись рисовать и писать, попроси Вову, он тебе поможет.
Вовику. А ты, Вова, ходи в школу и учись хорошенько, слушайся маму.
Ну деточки и Дуся, как будто все написал. Осталось только одно - приехать к вам.


Потом пришла похоронка. 18 октября 1942 г. в боях под Ржевом умер от ран.
Составила Галина Викторовна Снопова, внучка погибшего (для сочинения Лады Сноповой, правнучки погибшего).
Распространяется среди всех прямых потомков.
ЧТОБЫ ПОМНИЛИ,,,
Оценка: 1.8200 Историю рассказал(а) тов. Важняк : 21-12-2009 10:53:57
Обсудить (29)
25-12-2009 08:55:53, Шевелюрыч
===послушайте, кормчие сайта, ничего нельзя сделать с назван...
Версия для печати

Дежурная часть

Маляры-3
Продолжение
ВИДЕО

Телевизоры стояли в отрядах примерно по одному в каждой жилой секции и еще один на продоле. В связи с плохим качеством ТВ-сигнала, каждый владелец волшебного ящика, старался выкинуть на крышу барака какую-нибудь чудо-антенну, позволяющую ловить как можно больше и лучше каналов. В итоге в среднем на одной крыше было до двадцати мачт, украшенных самодельными антеннами. (хохма хохмой, но на антенну сваренную из двадцати очищенных электродов я на даче в сорока км от города получал устойчивый сигнал порядка десяти каналов, что по тем временам было очень даже ничего).
Учитывая, что эта железная хрень, каким то загадочным образом создавала помехи внутренним рациям и нарушала целостность крыши, было принято решение - бардак ликвидировать, порядок навести.
В результате все самовольные антенны были снесены, в зоне было протянуто кабельное телевидение и создано что-то вроде местного ТВ-центра «Турма-ТВ» откуда зэкам можно было принудительно вещать о пользе ЗОЖ и по выходным показывать видеофильмы (морально устойчивые и идеологически выдержанные)
Учитывая, что все это шло в ходе перекраски зоны, зэкам это позиционировалось как неустанная забота об них и выдавалось в качестве пряника.
А где то в это время на юге Башкирии без особого шума и помпы было открыто ЕПКТ (единое помещение камерного типа) для злостных нарушителей режима отбывания наказания, в отношении которых меры дисциплинарного воздействия внутри ИУ не дали положительного эффекта. Или по русски - что то вроде общей тюрьмы куда собирают злостное отрицалово со всего региона.
О способах работы в ЕПКТ я не знал, был только в курсе того, что личный состав ЕПКТ был отправлен перед открытием на стажировку в пожизняк «Черный Лебедь» в Оренбургской области, после чего наш ЕПКТ с чьей то легкой руки обозвали «Башкирским Лебедем». Для того чтоб в ЕПКТ было с кем работать, нашими стараниями было отгружено и этапировано порядка тридцати особо злостных отрицал. Зона, попрощавшись с авторитетами, помахала на прощанье белыми платочками и продолжила жить в ожидании новых придумок со стороны администрации.
Примерно через месяц.
- Гражданин начальник! Вас зам.начальника вызывает!
Вот блин, не было печали! Замполитру то чего от меня надо? Со вздохом прохожу мимо отряда и топаю в штаб. В кабинете замполитр с увлечением рассматривал профессиональную видеокамеру «Panasonic», изредка тыкая в нее пальцем, видимо ожидая какого-то чудесного эффекта.
- Товарищ пполковник! Старший...
- А, пришел! Проходи! Слушай лейтенант! Ты с такой техникой знаком? А то передали по гуманитарке (гуманитарная помощь колонии) агрегат, а че и куда - непонятно.
- Ну, знаком в принципе. Сам не раз снимал.
- Вот! Ну-ка покажи! Только не сломай, а то я ее включил а там на экране значки какие то.
Взяв камеру в руки, я увидел сигнал о том, что батарея находится на полуиздыхании, и отсутствует кассета для записи. Озадачив замполитра кучей сложных терминов о необходимости нормального аккумулятора и чистой кассеты, я резко поднялся в его глазах, и в общественно-принудительном порядке был назначен штатным оператором со всеми вытекающими. Равнодушно пожав плечами, на которые вешали очередной хомут, я попытался слинять, но был вовремя остановлен.
- Так, лейтенант, ты завтра по графику чем занят?
- Ну, профилактическая работа со спецконтингентом, выявление нарушителей режима отбывания наказания, оформление стендов наглядной агитации, воспитательные беседы - забубнил я дежурный запас отмазок от напрягов по службе.
- Слушай! Завтра в ЕПКТ наши оперативные работники едут по своим нужностям, в машине есть свободное место. Решено командировать тебя в ЕПКТ на день для съемки документального фильма о жизни в ЕПКТ, чтоб потом показать по нашему кабельному ТВ.
- Смысл?
- А что б знали, что это такое, и не расслаблялись! А то по зоне уже слухи пошли, что там медом намазано.
- Товарищ пполковник, съемку то я произведу, а монтаж как делать?
- Какой монтаж?
Ндя... фильм «Человек с бульвара Капуцинов» наш замполитр явно не смотрел.
- Ну, съемку то целиком не показывают, там нарезать нужно, фильм делать!
В глазах замполитра засветился знакомый огонек выполнения служебных задач.
- Лейтенант! Завтра с утра отбыть в ЕПКТ, провести съемку, доставить кассету обратно. На месте разберемся!
- Слушаюсь!
Утро следующего дня.
Вооруженный камерой, стою в курилке и отбиваюсь от попыток оперов побаловаться агрегатом. Подъезжает машина и наша сборная банда уезжает в ЕПКТ. Пока едем, разбираюсь методом проб и ошибок с техникой, к своей радости нахожу нужный переключатель, который вырубает все эти примочки типа зависания кадра, антитряс и все прочее, и получаю нормальную камеру где используется только одна кнопка - ВКЛ.
КАДР ПЕРВЫЙ. ПАНОРАМА.
Заснять зону снаружи не дали, ибо режим секретности, противопобеговый режим и т.д., да и в принципе снимать нечего. Стандартное маскировочное ограждение, егоза, вышки. Поэтому позже пришлось для красоты эффекта заснять кусок забора родной зоны.
КАДР ВТОРОЙ. СКУЧНО.
Внутри ничего обычного. Пара корпусов, маленький дворик. Выключаю камеру, проходим на инструктаж. А вот здесь уже интересно. Нас заставляют переодеться в х/б без знаков различия, выдают шапки-маски. Оказывается в целях безопасности сотрудников, зэки в ЕПКТ не должны видеть лица персонала. Переодевшись, мы все оказываемся безликими братьями-близнецами.
КАДР ТРЕТИЙ. КАМЕРА.
Сопровождающий меня офицер, лениво спрашивает че будем снимать, получив невразумительный ответ, кивает плечами:
- Ну, пойдем пройдемся, снимешь камеры, столовку, изолятор. А там видно будет. В разговоры с зеками не вступай, Тут ваших много, по голосу сразу узнают.
Идем по коридору, обращаю внимание на идеальную чистоту помещений.
- Чисто не там где сорят! А где хорошо убираются!
- И кто убирает?
- Как кто? Дежурные по камерам.
- Блатные? И не западло?
- Ну, сперва-то всем западло, а после первого ШИЗО все нормально!
Заинтригованный, представляю «Рашпиля» (кличка) с тряпкой в руках, идем дальше.
- Ну, вот камера, давай записывай!
Открывается первая дверь. А вот такого я еще не видел! Зэки до этого сидевшие на кортах возле стены (за стол разрешается садиться только при приеме пищи), подбегают к стене, становятся в позу упор головой в стену на уровне ниже пояса, ноги широко раздвинуты, руки за спиной. Один из зэков начинает судорожно орать
- Гражданин начальник! Дежурный по камере осужденный Иванов! Года рождения! Статья! Срок! Начало срока! Конец срока! Водворен в ЕПКТ сроком на шесть месяцев! В камере по списку трое! Отсутствующих нет! Жалоб и замечаний нет!
Немного оглохший, от такого приветствия снимаю зэков, камеру. Камера абсолютно пустая. Шконари пристегнуты, в центре стол. Из личных вещей ничего. Возле параши на полочке три зубные щетки, паста мыло, полотенце. На книжной полке брошюра ПВР ИУ (правила внутреннего распорядка исправительных учреждений).
- Осужденный! Когда проводилась уборка?
Зэк не меняя позиции, продолжает орать:
- Согласно распорядка дня! Гражданин начальник!
- Почему пыль возле порога? Осужденный - это косяк! На всю камеру!
Зэка начинает реально трясти.
- Гражданин начальник! Виноват! Не досмотрел! Разрешите устранить на месте!
- На первый раз! Замечание камере! Убрать!
Зэк срывается с места, хватает с батареи половую тряпку размером с носовой платок, и начинает судорожно мыть полы, смывая невидимую пыль. Остальные зэки замерли в прежней позиции.
- Гражданин начальник! Разрешите доложить! Уборка произведена!
- Вольно! В течении дня проверю! На второй раз - косяк на камере!
Закрываем дверь, через прорезь маски на меня смотрят насмешливые глаза сопровождающего.
- Слышь, а если косяк на камере? Тогда что?
- Дежурного за неисполнение обязанностей в ШИЗО на трое суток. Остальные занимаются ген.уборкой.
- Ну-ну... И че, такое везде, или только здесь для показухи?
- Не веришь, открывай и снимай любую хату!
Проходим вдоль камер, читаю таблички с фамилиями осужденных, нарываюсь на знакомую фамилию. О! Мутный! И он же дежурный по камере! Жестом показываю на дверь, включаю камеру. Сопровождающий пожимает плечами, достает ключи.
Картина повторяется один в один. Снимая в полном ахере ролик «Мутный моет полы!» пытаюсь вспомнить этого хитрого и жестокого зэка, каким он был на зоне. Получается с трудом.
Выходим из камеры, в шоке смотрю на сопровождающего.
- Ну че? Все снял?
- Ага! Весело тут у вас, не побалуешь.
- Для баловников ШИЗО есть. Ну че пойдем интервью снимем.
- Пошли.
КАДР ЧЕТВЕРТЫЙ. ИНТЕРВЬЮ.
Устанавливаю в кабинете камеру на сейф, выбираю нужный ракурс. За столом, лицом к камере сидит местный опер. В кабинет заводят Толю-Черного (помощник положенца зоны, смотрящий за дорогой). Тот с порога опять начинает судорожно орать доклад осужденного о прибытии. Усаживаем Черного против камеры, начинаем интервью.
- Осужденный! Объясните, пожалуйста, за что вас направили в ЕПКТ!
- Гражданин начальник! Отбывая наказание в колонии, я неоднократно нарушал режим отбывания наказания, придерживался уголовных традиций и понятий, на меры воспитательного воздействия не реагировал!
- Осужденный! Расскажите, пожалуйста, об условиях содержания в ЕПКТ.
- Гражданин начальник! Условия содержания хорошие! Жалоб не имею!
- А вот когда вы прибыли сюда по этапу, вы пытались объявить голодовку, отказаться от дежурства по камере. Почему?
- Гражданин начальник! Я сознательно заблуждался, так как, считал, что жить нужно по уголовным понятиям, позже я пересмотрел свою жизнь, понял и осознал свои ошибки, раскаялся в содеянном! Разорвал с прошлым и решил вступить в секцию дисциплины и порядка! Я подал заявление о вступлении и искренне надеюсь, что мне не откажут!
- Хорошо. Вот Ваше заявление. Прочтите его вслух!
Черный начинает вслух текст заявления.
- Осужденный! Вы подтверждаете, что это вы написали?
- Гражданин начальник! Я сам написал и подписал данное заявление! Это мой осознанный выбор!
- Осужденный! Видео, которое сейчас записывается, будет транслироваться в вашей колонии. Не хотите, что-нибудь передать своим знакомым?
Черный, поднимает голову, смотрит в камеру:
- Мужики! Я не первоход! Я понял, что жил неправильно! Теперь, когда у меня впереди честная и хорошая жизнь, всем советую - бросайте вы эти понятия, ничего хорошего в этой гнили нет! Живите нормально! Не нарушайте режим!
Наезд. Крупный план. Снято. Стоп мотор! Конец фильма.
Пообедав в местной столовке, мы с операми поехали домой. По пути начался спор:
- Мужики их там че, зомбируют что ли?
- Да вроде нет.
- Не, ну я просто своих не узнаю!
- Может кулак сильный?
- Телясников внешне не видно, никто не хромает, бегают шустро. Не похоже. И че они все ШИЗО боятся?
Серега (кум зоны), обернувшись с переднего сиденья, хитро прищурился:
- А ты Маратыч, мозгами пошевели, может и поймешь.
- Над чем шевелить то?
- Ну почему весь персонал в масках, почему у всех х/б одинаковое. Почему в хоз/обслуге и в столовке только опущенные или отказники. Подумай - поймешь...

Привезенный и смонтированный фильм показали на всю зону. Зэки, ошарашенные увиденным, долго терялись в догадках, че ж такого сделали менты с авторитетами. Не раз прибегали ко мне с наивными вопросами: Как? Кто? Почему?
На все их вопросы я отвечал предельно доступно и понятно:
- Подумай - ПОЙМЕШЬ!
Оценка: 1.7361 Историю рассказал(а) тов. xai : 09-12-2009 13:17:29
Обсудить (180)
08-02-2010 11:22:42, skondr
"Черный, поднимает голову, смотрит в камеру: - Мужики! Я не...
Версия для печати

Флот

Несанкционированное всплытие

Оба реактора по 30%, вперёд 90 об/мин. За обшивкой хлюпает Гренландское море. За кормой Фарреро-Исландский противолодочный рубеж и два месяца автономки. На фоне затянувшегося режима «Тишина» вяло протекает большая приборка. Чистота - залог здоровья! В здоровом теле - здоровый дух! Чисто не там где метут, а там, где не сорят!
Короче: «Шире размах соцсоревнования!» Мыльная пена свисает с подволока, трубопроводов, приборчиков, механизмов, распредщитов. Трюмы, каюты, рубки, гальюны и заповедные лодочные шхерки приобретают утреннюю весеннюю свежесть и натуральность первозданной окраски. Слоновка, от души разбавленная белилами, радует замыленный подводнический глаз и улучшает морально-психологическое состояние экипажа.
В центральном работа тоже кипит. Командирскую вахту несёт старпом Палыч. У него сегодня прекрасное настроение, и он радует подчиненных лирическими воспоминаниями.
Айсберги моря Баффина, новейшие эхо-ледомерные потуги советской науки и массовое послепоходное помешательство участников героического похода. Образно, занимательно, увлекательно. Момент, когда боцман, перестав следить за дорогой, развернулся к пульту «Корунд» спиной, а его задница слегка переложила БКГР (большие кормовые горизонтальные рули) на всплытие, не заметил никто. Вахтенный механик через пару минут начал сбор получасовых докладов об осмотре отсеков. Бодрое кукарекание вахтенных об отсутствии замечаний и глубине 98 метров склизкими флотскими макаронами повисало на его сосредоточенных ушах. Вахтенный электрик первого отсека, к счастью, фактически посмотревший на глубиномер, несколько неуверенно доложил:
«Первый осмотрен, замечаний нет, глубина 12 метров».
- Ты что, белены объелся, окуляры протри! - на автомате рыкнул ВИМ «Каштану»* и медленно поднял голову в поисках глубиномера. Шейные позвонки хрустнули от неприятного удивления. И тут все в центральном внезапно ощутили легкое покачивание от набегающей волны. Боцман, почуяв что-то неладное, перестал выдавать мыло и ветошь очередным страждущим приборщикам и метнулся к пульту.
- Боцман, бля, без дифферента, на х..., на..., на 100 метров, сволочь старая!!!
Командир после праведных трудов ворочался в каюте, ещё в заводе любовно оборудованной глубиномером. Будить его в планы центрального, понятно, не входило.
Но подводная лодка заупрямилась. То вверх, то вниз. Вы уж определитесь, Магелланы!
Да и поверхностное натяжение начало присасывать. Уже пять градусов на нос, а железо тонуть не хочет, хоть «быструю» заполняй. Хорошо, что буксируемую антенну «Ласточка» ещё в Норвежском море винтом обрубили, а то с ней ещё геморрой. Прибавили тихонько оборотов, наконец нырнули, чуть не свалив спящего капитана с кровати. Пронесло...
Вахтенному механику, по совместительству командиру дивизиона движения, срочно требовалось кого-нибудь дрюкнуть для успокоения расшатавшихся нервов. Роднее всех был пульт управления главной энергетической установкой.
- Так, какая глубина у нас, касатики? - ласково спросил «Каштан» у вахтенного оператора.
- У вас не знаем, а на глубиномере ПУ ГЭУ 52 метра, товарищ капитан 3 ранга, почему всплываем без предупреждения? - поинтересовался пульт.
- Это сейчас, а три минуты назад?!
- Глубину три минуты назад не помним, выполняем главное правило операторов «еб...о в табло», а глубиномер сзади. «На фасаде места не хватило», - дополнил вторым планом киповец.
- Погодите у меня, я научу вас вахту бдеть, - пообещал комдив раз. А надо сказать честно, он это умел.
Закрепившись на ста метрах, поинтересовались глубиной под килем. Она оказалась внушительной: минут десять на велосипеде ехать. Отдали должное чувствительности
боцманской задницы: могла ведь и на погружение рули переложить. Дело осталось за малым. В каюте командира был ещё и барограф, поставленный, прежде всего, для контроля вахты в фактуре проверок прочного корпуса на герметичность. Этого «шпиона» с самописцем на мякине не проведёшь. При всплытии обжатие корпуса стало меньше, плечи шпангоутов расправились, давление-то и упало. Пришлось подставлять командира дивизиона живучести за якобы незапланированный пуск компрессора на снятие давления с лодки в целях обеспечения здоровья и работоспособности экипажа. Надо сказать, что организм нашего командира 790 мм ртутного столба воспринимал хуже 2% двуокиси углерода. Леонид Павлович мужественно вынес разнос по поводу несоблюдения режима «Тишина», выполняя одну из главных заповедей подводника, да и вообще российского воина: "Сам погибай, а товарища выручай". Сколько спирта-ректификата он получил в качестве компенсации, не знаю. Старпом наливал...
Через несколько лет, провожая механика преподавать в Обнинск, вспомнили былое.
Командир так и не поверил: - Разыгрываете, черти!
_________________________
*ВИМ - вахтенный инженер-механик, «Каштан» - общекорабельная громкоговорящая связь.
Оценка: 1.7337 Историю рассказал(а) тов. Макаров Сергей : 22-12-2009 11:08:08
Обсудить (7)
24-12-2009 23:04:46, Baloo
Завидуешь? ;-)...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6  
Архив выпусков
Предыдущий месяцСентябрь 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru