Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
e2-e3: недорогой качественный хостинг, регистрация доменов, колокейшн
Rambler's Top100
 

Авиация

Бортжурнал N 57-22-10
Часть вторая
АФГАНИСТАН

Умная пуля

Борт N 33 вернулся с задания в дырках. Насчитали пять входных пулевых на правом боку и на днище. В таких случаях, прежде чем наложить заплатки, техники, как и хирурги, должны провести зондирование, извлечь все застрявшие пули, проверить пути их следования в теле машины, найти поврежденные агрегаты и трубопроводы. Пока хоть одна пуля не найдена, работа хирургов продолжается.
Пятую пулю на борту N 33 искали несколько дней. Четыре нашли, а пятая, несмотря на ее очевидный путь в один рикошет от створок и уход в сторону закрытого люка кормового пулемета, словно испарилась. На люке никаких повреждений не было.
- Признайся, - пытал инженер Иванов борттехника Т”., - люк был открыт и пуля улетела в него?
- Да не открывал я! - лениво говорил лейтенант Т”. - У меня и кормовой пулемет не заряжен, чего зря выставлять...
- Тогда ищи! - выкатывал глаза инженер. - День даю, хватит машину на земле держать!
При этом разговоре присутствовал борттехник Ф. Он зашел примерить «вареный» костюм, который борттехник Т”. сначала купил, а потом выяснил, что он ему мал.
- Чего ты мучаешься? - сказал борттехник Ф., когда инженер убежал. - Прострели, нет, лучше керном, нет, сердечником другой пули, из тех, что нашли, пробей выходное где-нибудь, где не искали.
- Да везде искали уже, - махнул рукой борттехник Т”. - И потом, а вдруг она в чем-то жизненно важном застряла?
Борттехник Ф. наклонил голову к ртутно блестящему следу рикошета на ребре створки возле стягивающего замка, посмотрел в сторону кормового люка и встретил черный взгляд ствольного раструба пулемета Калашникова танкового, притороченного к стенке поверх закрытого люка.
- Ты знаешь, Леха, - сказал борттехник Ф., еще не веря себе, - что движение античастицы в физике можно описать уравнением движения частицы, обращенной назад во времени?
- Это ты про инженера?
Борттехник Ф. не ответил. Он подошел к пулемету, снял его с упора, поднял за ручки, опуская ствол, покачал им, и на подставленную ладонь, тренькая, скатилась бронебойная пуля калибра 7,62, вернее, ее сердечник, совсем не помятый, только немного поцарапанный.
- Какая умная пуля, - уважительно сказал борттехник Т”. - Умнее нас!
- Это точно, - сказал борттехник Ф. - Умнее вас.

Литой шоколад

В самом начале своей войны еще безденежный борттехник Ф. перевозил трех офицеров с грузом. Там были связки бушлатов, коробки с сухпаями, тушенкой, консервированными маслом и картошкой. Среди казенного добра было и личное - магнитофон «Sanyo» и несколько коробок с надписью на этикетках по-славянски, но не кириллицей: «Litoyi chokolat». Этот литой шоколад непонятно почему взволновал воображение борттехника. Он представил, что в коробках, обернутые в разноцветную фольгу, лежат отлитые их темного шоколада фигурки. Как в детском наборе «Мойдодыр», где рядом с круглой коробкой зубного порошка в отдельной нише лежало мыло душистое, отлитое в форме белочки, - а тут она же и прочие зверюшки, но из шоколада.
Позже, когда у него появились деньги, он узнал, что в коробках с такой надписью вовсе не литой шоколад, а простые, хоть и югославские, сосательные карамельки «Бонко». Они были в красивых обертках, они сами были красивы, как полудрагоценные, обкатанные морем камни, они были вкусные, вкуснее, чем ягоды, по которым были названы, - но... Это было разочарование. Так и застрял в голове борттехника образ шоколадных фигурок.
Как-то полетела пара в один южный кишлак. Повезли советникам груз. Прилетели, сделали все дела, вернулись к бортам, запустились, взлетели. Экономя время и топливо, решили срезать угол, не огибая кишлак. Пошли по самому безопасному отрезку, через виллу советников. Шли не высоко, не низко - метрах на 15, - чтобы и деревья не задеть, но и сектор вероятного обстрела не увеличивать. И когда ведущий прошел над виллой, а ведомый только приближался, майор Божко сказал в эфир:
- Ох ты, ё... Вниз не смотри, молодежь!
После этих слов экипаж ведомого борта N 10 посмотрел вниз с внимательностью чрезвычайной. Под ними проплыл ряд разлапистых гималайских кедров, и появился огороженный высоким забором голубой прямоугольник бассейна. Но не тадж-махальская красота композиции - отражение белой виллы в спокойной воде на фоне опрокинутого неба - заставила экипаж прерывисто, но в унисон, вздохнуть. На розовом песке у самой воды, на одинаковых, в косую красно-синюю полоску, словно конфетные фантики, покрывалах лежали две молодые женщины. Одна, худенькая, - на животе, другая, с фигурой Лорен - на спине. Они были совсем голыми и загорелыми дочерна. Солнце бликовало на их шоколадных телах. Две шоколадные фигурки, лежащие на фантиках...
- Литой чоколат! - прошептал борттехник, чувствуя во рту вкус горького шоколада и коньяка. Да, в таких фигурках обязательно должен быть коньяк...
Вертолет словно наткнулся на невидимое силовое поле - он как-то неуверенно зарыскал, его охватила мелкая дрожь. Левый и правый летчики, высунув головы в блистера, смотрели вниз, Милый еще и махал рукой. Борттехник смотрел себе под ноги, в нижнее стекло под станиной пулемета. По воде пошла рябь, покрывала купальщиц начали суетливо хлопать тела своих хозяек углами. Женщины, приподнявшись на локтях и совсем не смущаясь, помахали ползущему над ними дракону.
- Эй! - сказал уже далекий Божко. - За титьки зацепился, что ли? Быстро догнал!
И борт N 10, виновато опустив нос, пошел в разгон.
Оценка: 1.8846 Историю рассказал(а) тов. Игорь Фролов : 19-12-2010 19:34:52
Обсудить (43)
03-01-2011 00:45:47, BigMaximum
http://racoshy.livejournal.com/120915.html[/url][/quote] а ...
Версия для печати

Авиация

Ветеран
Бортжурнал N 57-22-10
Часть вторая
АФГАНИСТАН

Портрет с гранатом

Борттехник Ф. не мог спокойно смотреть на совершенные формы жизни. Если под его рукой оказывался клочок бумаги, а в руке - карандаш, он рефлексивно начинал рисовать. Рисовал исключительно голых женщин и неоседланных лошадей, иногда голых женщин верхом. По его мнению, именно эти два вида Творец творил с особым удовольствием, с томлением, которое не скрывали их линии.
Когда лейтенант Ф. впервые увидел, как гордо несет поднос официантка Света, как подрагивают в такт поступи ее челка и хвост, как недовольно косит она глазом, презрительно раздувая ноздри и фыркая, - он не смог удержаться. В комнате на стеллаже, оставшийся от прежних жильцов, пылился свернутый в трубку ватман - два листа, склеенных в длину. С одной стороны ватмана была цветными карандашами изображена схема досмотра каравана - ведущий сидит справа сзади от стоящего каравана (три верблюда и два погонщика в чалмах), ведомый висит в левом верхнем углу, указаны все взаимные дистанции и сектора обстрелов, коричневым карандашом нарисованы горы на горизонте. Обратная сторона схемы была свободна, и после протирки мякишем белого хлеба стала почти девственно чистой. Позаимствовав у штурманов огрызки простых карандашей всех видов твердости и мягкости, борттехник начал свой труд.
Вечером он прикнопил лист к фанерной стенке кухни, отступил на шаг, прищурился, протянул руку с карандашом, поводил им в воздухе, словно шпагой, и несколькими легкими длинными касаниями высек на белом прямоугольнике женский силуэт.
- Прекрасная пришла... - пробормотал он, отступая.
Подняв голову к небу, прикрываясь от солнца рукой, стояла она - обнаженная, с едва намеченными ключицами, сосками-петельками, пупком, коленками...
Немного полюбовавшись прозрачной наготой, тремя штрихами он обернул ее бедра куском тонкой белой материи.
- Вот это да! - сказал борттехник Л., выглядывая из-за его плеча. - А что будет, когда все нарисуешь..
Художник, не отвечая, накрыл ее чистой тряпицей. Он знал, что на этом бы и остановиться, что дальнейшая прорисовка убивает волшебство недосказанности, но ему хотелось перенести на бумагу не только ее линии, но и божественно-томительную топологию ее плоти, ее кожу - смуглую и нежную, словно припорошенную сладкой пыльцой, которую он не устанет слизывать, если...
И он приступил к сотворению. На завтраках, обедах и ужинах внимательно смотрел на официантку, чертя для памяти пальцем на своем бедре ее основные позы - поворот головы, торса, постановку ног, расположение всех ее выпуклостей и впадинок... Юбка ее была коротка, ноги длинны, а майка открывала нежно-упругий живот и начала ребер, за которые хотелось взяться двумя руками и раскрыть ее, полную гранатовых зерен...
Придя после столовой на борт, он доставал блокнот, карандаш, и зарисовывал то, что еще светилось на сетчатке и горело на бедре. Особенно много было лица, рук и коленей. Рука, держащая ручку чайника, - важный фрагмент, - на его полотне эта рука будет держать совсем не чайник.
Вечерами и ночами он переносил дневные зарисовки на свое бумажное полотно. Штриховал тени, прошитые солнечными рефлексами, и возникали плечи, ключицы, грудь, и кожа получалась лепестково шероховатой. Лицо ее вышло слишком похожим, и он подарил ей кепку с длинным козырьком, чтобы скрыть большую часть лица в тени. В руку ее (лебединый выгиб запястья) он вложил ремень своего автомата, который стоял тут же в углу, позируя. Теперь, вместо тяжелого чайника, она держала за узду его твердое, полное огня, вороненое оружие.
Она рождалась из белого, как солнечная богиня. Ему казалось, что, когда ляжет на бумагу последний штрих, она сойдет с листа - ступит босой ножкой на пол перед художником. Он уделил этой ножке много времени, он даже передал венку на ее щиколотке.
Когда совершенство было достигнуто, - а это становится понятно, если малейшие правки делают картину хуже, - он обрамил амазонку надписью. Плакат приглашал на английском to Shindand, в 302-ю flying squadron, - и загорающая под ослепительным солнцем девушка, пусть и с автоматом, всем своим видом говорила приглашаемому, что он не пожалеет.
Под восхищенные вздохи комнаты художник вынес плакат из кухни и прикрепил его к стене, - поверх пожелтевших вырезок из газет и журналов, фотографий трофейного оружия, горных дорог с обрывистыми, полными ржавого железа обочинами, вертолетами на земле и в небе.
- Икона! - сказал старший лейтенант Торгашов, воздевая руки. - Будет нашей хранительницей...
- Только худовата, - сказал лейтенант Л. и помял пальцами невидимые мячики у своей груди.
- Это ты Толька! - сказал Торгашов. - А она самый цимес!
Возник спор. Художник взял сигареты и вышел на улицу. Брел, вдыхая и выдыхая дым, был задумчив. Дошел до бани, все так же задумчиво искупался в бассейне и когда возвращался, уже знал, что должен сделать. Он подарит плакат ей. Да, это будет неожиданный ход, - оживленно думал он, быстро шагая, - неожиданный для судьбы, которая пишет одни и те же сценарии. Подробный разбор вариантов, кустарник которых растет из этого хода, он отставил себе на сон грядущий - в одиночестве за закрытыми веками...
Несколько дней в комнату ходили вертолетчики, прослышавшие про красоту на стене. Каждый просил нарисовать ему такую же, можно и поменьше. Обещали новый ватман и новые карандаши, ящики конфет, упаковки «Си-Си» и прочие ценности. Зашел даже замполит. Постоял, молча глядя, и, уходя, попросил завтра, на время проверки из Кабула, снять или хотя бы прикрыть. Потом прибежал старший лейтенант Таран и, встав на табуретку, сфотографировал плакат со вспышкой много раз.
Наблюдая за приростом славы, художник понял, что мучавшая его проблема дарения - как это сделать? - снимается сама собой. До нее дойдут слухи, и она обязательно заглянет, не одна, так с подругами. В комнате уже побывали несколько женщин, и все просили художника подарить картину. В ответ на ее просьбу он снимет плакат и, аккуратно свернув, молча подаст ей. Нет, не молча. Он скажет, что графит размажется, и хорошо бы его закрепить, но у него нет фиксатора. Зато он есть у нее. «И что это?» - заинтересованно спросит она. «Лак для волос», - скажет он. А дальше комбинация будет развиваться неостановимо, иначе - зачем было ее начинать?
Дни шли. И хотя в поведении своей модели ни в столовой, ни при встречах на улице борттехник не замечал никаких признаков ее нового знания о нем, он не беспокоился. Он ждал, как опытный птицелов.
Но судьба сделала ход, которого борттехник не предвидел.
Однажды вечером в комнату зашел командир звена майор Божко.
- Я вот чего зашел, - сказал он, останавливаясь перед плакатом. - Завтра прилетает баграмская пара, командир с моего училища, на год позже выпускался. Они тут ночуют. Встретимся, посидим, то да се... Хочу, чтобы она завтра у меня в комнате повисела. Это, как ни крути, лицо, грудь, живот и коленки нашей эскадры, пусть они видят!
- Только водкой не залейте, - сказал борттехник Ф., снимая лист.
- Ну, ты скажешь! - сказал Божко, придерживая шаткую тумбочку. - Мы ж ее не на стены льем, а пьем аккуратно...
Следующим вечером борттехник, проходя по коридору, останавливался у комнаты Божко и прислушивался то к хохоту, то к невнятной песне под гитару, от которой через дверь пробивался только припев хором: «Смотри на вариометр, мудак!».
На следующий день борттехник рано улетел, поздно вернулся, и, перед тем, как отправиться на ужин, пришел забрать свое творение.
В комнате командира плаката не было.
- А где? - крутя головой, спросил борттехник.
- Видишь ли, дорогой, - сказал майор, смущенно почесывая затылок, - она, знаешь ли, улетела...
- Как улетела, куда?
- Ну, как улетают? На вертолете, конечно. В Баграм. Они как ее увидели, покоя не стало. Подари да подари. Я ни в какую, - лицо, мол, грудь эскадры нашей! Напоили, сволочи, а я, ты знаешь, когда пьяный, такой отзывчивый! Да и не помню, если честно, как отдал... Зато она теперь нас представлять будет за пределами!..
Стиснув зубы, чтобы не сказать товарищу майору плохое слово, борттехник повернулся и вышел.
- Да не расстраивайся ты так! - крикнул ему в спину майор. - Ты себе сто таких нарисуешь!
- Я и не расстраиваюсь, - сказал борттехник, уже закрыв за собой дверь.
Он вышел на улицу, сделал несколько шагов в сторону столовой и остановился. Вернувшись в свою комнату, открыл трехногую тумбочку и достал то, что привез это вчера с юго-восточных гор - ей в подарок. Там, недалеко от Кандагара, в кишлаке, прячущемся в тени гранатовых рощ, борттехник остановился у маленького придорожного дукана. Просто тряпичный навес, в тени которого сгрудились тазики с кусками каменной соли, чаем, пряностями, сушеными фруктами, - тут не было ничего, что привлекло бы взгляд пришельца. Интересен был сам дуканщик, смуглый худой старик - штаны, рубаха, чалма и борода его были белы как облака над вершинами, и выглядел он старше Хоттабыча на тысячу лет. Древний джинн посмотрел на человека в пятнистом комбинезоне с автоматом через плечо, раздвинул коричневые губы, показав длинные голубые и прозрачные, как лед, зубы, и, достав из воздуха большой гранат, протянул его борттехнику. Такого граната - величиной с небольшой арбуз - борттехник никогда не встречал на знакомых с детства рынках Кавказа и Средней Азии. Старик держал в своей ладони (сама ладонь - из мореного лакированного дерева) вовсе не плод. Это был сосуд, обтянутый сафьяном, когда-то крашенным кошенилью и отглаженным до глянца стеклом, но теперь, по истечении веков, потерявшим окрас и глянец, но зато до самой горловины набитый - зерно к зерну в розовой терпкой пене - тускло мерцающими рубинами...
И борттехник взял у старого джинна волшебный кожаный сосуд с кровью Диониса. Он летел над горами и думал, что нарисует ее портрет по-настоящему, красками, с натуры, и обязательно с этим гранатом...
Он доставая плод из тумбочки, расстегнул куртку комбеза, опустил гранат за пазуху, положил на ладонь в правом боковом кармане, застегнул «молнию» и, пошел на ужин, неся осторожно, как мину.
- Это вам... - бормотал он. - Хотите, я вас нарисую?
В столовой было почти пусто, только пара истребителей еще допивала чай в своем ряду. Две официантки убирали со столов. Наклонившись, прогнувшись, вытянувшись, как кошка, она протирала длинный командирский стол, касаясь его грудью. Повернула голову, сдула прядь и сказала приветливо, не меняя позы:
- Садитесь за чистый, я сейчас принесу...

P.S.
Сохранилось фото, но оно, конечно же, не отражает:
http://kuch.ru/pictures/frolov/22.jpg
На таможне у этой фотографии, которую везли с собой вертолетчики, бдительные таможенники отрывали верхнюю часть - с номером эскадрильи. Борттехник провез ее в банке с индийским чаем.
Оценка: 1.8591 Историю рассказал(а) тов. Игорь Фролов : 21-12-2010 22:59:47
Обсудить (84)
12-03-2011 13:57:55, Нач. КБ
Не имя, а должность)))...
Версия для печати

Авиация

Бортжурнал N 57-22-10
Часть первая СОЮЗ
16 новых историй

По бруснику

В Магдагачи и окрестной тайге - золотая осень. После списания на землю борттехник Т. остался в эскадрилье в непонятном статусе. Он ходил в наряды, работал по хозяйству, помогал в замене двигателей, лопастей, в регламентных работах. И тут как раз подоспели осенние заготовки. Несколько групп солдат во главе с офицерами забрасывались вертолетами в тайгу на сбор грибов, кедровых шишек и ягод. Лейтенанту Т. придали пять солдат, несколько картонных бочек, совки для быстрого и варварского сбора ягоды (фанерные кузовки с гребнем из проволоки), провиант, палатку - и бросили на бруснику. Борт N 22 высадил команду за сто километров к северу, возле быстрой прозрачной речушки, под сопкой, склоны которой были покрыты стлаником, мхом и брусничником. Борттехник Ф., вдохнув знакомый запах сентябрьской тайги, умывшись хрустальной водой и поев крупной спелой брусники, позавидовал лейтенанту Т.
Они улетели, оставив заготовителей. Уже запустив двигатели, борттехник Ф., вдруг вспомнив, снял на створках моток контровки и кинул лейтенанту Т. - на петли для зайцев проволока была самое то. У лейтенанта Т. был «Макаров» с двумя коробками патронов, но не для охоты, а на всякий случай.
Прошло несколько дней. Борт N 22 отправили в белогорскую командировку, бросать девчачью команду. Когда борттехник Ф. вернулся, в их комнате в общежитии стояло ведро брусники.
- Видас угостил? - спросил борттехник Ф. у борттехника М.
- Нет, - сказал борттехник М. - Сегодня я вывез из тайги группу капитана Володягина. Они тонну собрали. А Видаса с тех пор я не видел.
Утром следующего дня борттехник Ф. спросил у инженера эскадрильи, где лейтенант Т.
- Где, где, - сказал майор Горовенко рассеянно, и вдруг встрепенулся. - А что, они с брусники не вернулись, что ли? Так какого хера молчишь? Две недели уже!
- Я в командировке был! - возмутился борттехник Ф.
Все перепугались, забегали, начали крутить ручку телефона. Нашли экипаж, который десантировал группу лейтенанта Т., и уже в обед борт N 22 садился на широкий берег узкой речки у сопки. В палатке никого не было, но рядом горел костер. Дали выстрел из ракетницы. Скоро из леса выбежали шесть бородатых людей.
Робинзоны наперебой рассказывали, угощаясь куревом. Бочки были полны брусники через три дня. Когда в условленный час пятого дня борт не прилетел, подумали на плохую погоду в Гачах, хотя здесь было ясно и холодно. Несколько дней жили как туристы, жгли костры, пекли рыбу - один солдат сделал удочку. Ставили петли на зайцев, но в них никто не попался. Пистолет Видас использовал только один раз.
- По ночам кто-то ходил у палатки, - сказал он. - Вздыхал, как корова. Я подумал даже - корова. Но утром след на инее большой, и бочка с брусникой одна опрокинута, ягоду ел...
На следующую ночь, когда мишка пришел снова, Видас высунул из палатки руку с пистолетом и два раза пальнул в воздух. У него хватило ума не стрелять в сторону медведя.
- Раненый этой пулькой, он бы вас просто подавил в палатке, как тараканов, - сказал борттехник Ф.
Больше медведь не приходил. Лейтенант Т. доказал свою свирепость даже хозяину тайги. Потом борттехники Ф. и М. удивлялись такой решительности лейтенанта Т., пульс которого, по уверениям предполетного доктора, не превышал 50 ударов даже после приседаний, то есть его биологическое время текло совсем в ином ритме. Он мог, ожидая заправки вертолета, смотреть, как мимо его борта медленно и выжидающе ползет ТЗ, и только после того, как водила ударял по газам, лейтенант Т. начинал медленно взмахивать рукой и медленно бежать за машиной. А однажды в однокомнатную квартиру в ДОСах, где Видас жил с лейтенантом С., ночью пришли грабители. Они сначала бросили камень в окно и разбили его. Видас проснулся и думал, что это был за звук. Лейтенант С. был в наряде. Не дождавшись реакции, воры отжали хлипкую дверь, вошли, не включая света, собрали висящие на вешалке куртки, вошли в комнату, увидели, что на кровати кто-то спит, и удалились. А Видас подумал, что приходил из наряда лейтенант С. и снова уснул.
Вот такой выдержанный офицер руководил сбором ягод. Правда, инженер эскадрильи так и не смог понять особую биологию своего подчиненного. Он считал, что лейтенанту Т. просто все по колено, и надеялся, что армейский труд сможет спасти его.
- Я тебя ебал, ебу и буду ебать! - говорил майор лейтенанту, но это уже иная история.
Итак, Свирепый Видас был спокоен, несмотря ни на что. На пятый внеплановый день солдаты поняли, что дело не в погоде, что, скорее всего, их просто потеряли, ищут в другом месте. С утра на вершине сопки разводили костер, питали его смолистыми стланиковыми лапами, и сопка с высоты была похожа на курящийся вулкан. Но за три дня до прилета 22-го борта командир брусничного взвода лейтенант Т. приказал больше сигнальный костер не жечь.
- И зачем? - удивился борттехник Ф. - Мы, между прочим, не сразу твою сопку нашли, тут речка между такими же петляет. Был бы дым...
Оказывается, перебрав все три варианта, лейтенант Т. нашел, что наиболее правдоподобен самый неправдоподобный. Началась война с Китаем, - подумал он. Как им говорил замполит, спецподразделения китайцев, обутые в кеды, бегом преодолеют те сорок километров от границы за четыре часа, - нахлынут как саранча...
- Я подумал, - говорил лейтенант Т., что-то рисуя в воздухе согнутым пальцем, - что полк перелетел на запасной аэродром в глубь страны. Если будем дымить, нас найдут враги...
- И чего тогда вы еще три дня тут сидели? - спросил борттехник Ф.
- Думали... - сказал лейтенант Т.
Оценка: 1.8459 Историю рассказал(а) тов. Игорь Фролов : 02-12-2010 20:52:14
Обсудить (26)
05-12-2010 10:03:04, Борттехник М.
"Свирепый Видас" тебе покажет, где медведи зимуют! )))...
Версия для печати

Щит Родины

Сашку расстреливали трижды. И нет же, чтоб остановиться на этом счастливом и любящем бога числе.
Первый раз Саню расстреляли собственные старики из ОММГ. Измотанный боевой подготовкой в этот день: утренним и вечерним кроссом и шестью пробежками на время через комплексную полосу пограничника Сашка заснул на посту стоя. И конечно прозевал и подход, и атаку переодевшихся старичков. Дедушки играли духов, используя словарный запас фарси, полученный на занятиях. На голову тут же одели пахнущий вонью старого навоза непрозрачный мешок, завязали руки и, пиная, поволокли куда-то. Вместо Сашки на службу заступил один из похитителей. После «расстрела» холостыми Сашка упал под стенкой и заснул ещё крепче, чем на боевом посту... Зато его закрепили за старичком с гранатомётом, вторым номером. От которого теперь ни на шаг, и чтоб гранаты всегда под рукой. А заодно, чтоб науке боевой учился, не как кто-то сказал, а как дед делал. А Дед у Сашки оказался универсальным, и, если надо было, легко менял шесть килограммов гранатомёта на десять килограммов ПК. И тогда таскал Санёк запасные коробки вместо выстрелов матерясь и задыхаясь на переходах...
Второй раз расстреляли уже настоящими выстрелами из РПГ по сидящему на броне Сашке. Они никого не трогали. Отштурмовали по агентурке кишлак, взяли пленных, образцы оружия, документы убитых и ехали мимо к точке сбора, когда их начали мочить прямо в горном посёлке, через который они проезжали... Ветераны мангруппы, сидевшие рядом с Сашкой, шестым чувством почуяли несущуюся на них смерть и слетели с брони на землю. Сашка замешкался и ещё сидел сверху, когда надкалиберная граната РПГ шикнула, промазав мимо, буквально в метре, и разорвалась, ударившись в дувал за бортом БТРа. Сашку снесло с брони, автомат вылетел из рук выбитый силой взрыва. Пограничник упал на дорогу, зашибленный взрывной волной. В БТР, проскочивший вперёд, тут же вляпалась вторая граната, коверкая и ломая патронные, ящики набитые песком и развешанные вдоль борта и броневых листов машины. Водитель БэТээРа вдавил педаль газа, выскакивая из -под обстрела вперёд, к выходу из узкостей кишлака. Им здорово повезло. Повезло, что по примеру «Летучего Голландца», все боевые машины были буквально устланы и обвешаны «пассивной самодельной бронёй». Повезло, что гоняли их не щадя по учебному полигону, отрабатывая боевое слаживание и натаскивая до автоматизма действий на стандарт ситуации. А ещё больше повезло что, маленький социум ОММГ действовал как единый, хорошо отлаженный механизм. Колонна проскочила вязь главной улочки афганского села, но не удрала из него, вырвавшись на свободный простор дороги. Хрен. Обиженные ударом в спину пограничники не собирались убегать. Обозлённые потерей пехоты с брони внутри кишлака они собирались штурмовать аул, зачищая. БТР и БМП колонны, выскочив за стены села, развернулись и рассредоточились вдоль обтекающей село стенки дувала. И вплотную подъехали к нему, закрывая борта от попадания кумулятивных сюрпризов. Через минуту, через дувал полетели первые гранаты, а боевые тройки переваливались в пыли взрывов через глинобитные верхушки древнего заграждения.

Руки и ноги, лежащего Сашки подчиняться отказывались. Автомат лежал рядом, но взять его было невозможно. Только глаза всё видели, выдавая картинку в мозг. Только вот звука у картинки, на которой из проёма в дувале вышел бородатый моджахед с костылём АКМа в руках, не было. Дух довольно осклабился, навёл ствол на беспомощное Сашкино тело и дал короткую очередь поверх головы нашего бойца. Санёк даже ресницей не повёл - не слушались. Обкуренный душман расхохотался, оскалившись дырявыми от нехватки зубов челюстями, и прицелился в Сашкины ноги в ботинках. Перед тем как нажать на спуск, дух злобно улыбнулся напоследок, подмигнул и .... улетел в тёмный проём дувала, откуда появился перед этим на Сашкины очи, в одночасье пробитый тремя пулемётными пулями. Вслед мелькнувшему халату, и чалме с тапочками, полетела в темноту глиняного забора, отбрасывая скобу и шипя, круглая справедливость ручной наступательной гранаты. Ббахх!!!
- Везёт тебе Савельев, - похвалил его дед-пулемётчик, оттаскивая под прикрытием автоматчика к стенке дувала, - Одна единственная РГДэшка была! И как она тут завалялась у меня?! Никогда ж не брал! А то бы ты сейчас пыль от феньки глотал бы, если бы выжил на такой дистанции, - обрадовал Сашку он. Только Сашка его всё ещё не слышал, и, изо всех сил пытался подгрести к себе под руку бесполезно лежащий стволом на правом бедре автомат. Группа пограничников возле лежащего Сашки увеличилась до пяти активных стволов. Разозлённые внезапным нападением, в дружественном селении, штурмовики особого назначения считали гранаты, снаряжали магазины и внимательно вслушивались в звуки перестрелки. Сашку подняли и закинули на плечо широкоплечего автоматчика. Поставили в середину группы. Швырнули гранаты вперёд и, дождавшись разрывов, побежали, поливая любую дырку в глине построек, и прорываясь наружу к выходу из кишлака, куда как во вход недавно въехали походной колонной. Дважды заваливались в какие - то дворы, отдыхая и плюясь песком. И, наконец, выбрались, закрепившись на краю селения в каменном остатке пустующего дома. Их не преследовали. Пока. Но выскакивать на простреливаемую чистоту гор за кишлаком желание отсутствовало. Правая рука Сашки пошевелилась и сжала цевьё АКа-74.

- О, уже лучше,- похвалил сержант - пулемётчик Сашку, перевязав руку широкоплечему санинструктору, тащившего непослушное тело Санька между глиняных стенок афганского села. - Это тебе не на осле по заставе чапать! Какого персика Савушка, ты, блин, с БТР не слетел, как все остальные? А? Или у тебя как у кошки девять жизней? - наезжал на Санька спаситель - пулемётчик, вдавливая сильными пальцами патроны в ленту и выравнивая их хищный строй между собой, - Ладно, потом побазарим, - пообещал он. - Думать надо Шурик, а не ослов искать вдоль дороги.
Внутри кишлака послышалась целенаправленно приближающаяся трескотня автоматных очередей и взрывы ручных.гранат. Вроде двинуть бы навстречу штурмующим братанам из основной группы. Но сержант решил по своему.
- Так пацаны, бежим вдоль дувала, вокруг этого бадского кишлака. Савелий в середину, вы четверо - вперёд и двое - задницу прикрывать нам. Бросаем по гранате в сторону и в пыли, через стенку, и дай бог ноги.
Группа умудрилась, по дороге, вдоль границы кишлака уничтожить два пулемётных гнезда, и РПГэшную тройку за дувалом. Правда свои чуть не залепили из КПВТ, но вовремя сообразили, кто натворил кипиш и шум, приближаясь к основным силам колонны. Остальным дали отбой, прикрыв отход из пушек и башенных пулемётов. Пока вели бой, подоспели вызванные вертолёты, пропахавшие по селу нурсами. Затянутый пылью и облаком дыма кишлак умолк поперхнувшись ответом.

-Эх, раздолбать бы их в блин! - подумал командир, но им приказали отойти на точку сбора. Убитых не было. Раненые перевязали сами себя или воспользовались помощью товарищей. Кишлак затерялся в пыли афганских гор, а вот контузия затащила Сашку в больничную палату почти на месяц.

В третий раз Санька расстреливали из пулемёта, дети и женщины, как потом выяснилось, метров с двухсот. Очередной кишлак обложили грамотно и вроде неожиданно для хозяев. В утренних сумерках, его, этот кишлак, необходимо было захватить, блокировать и зачистить. А попросту говоря - занять быстрой атакой. И главное в этом деле добежать до первых глиняных заборов - стен окружающих село. А вот без выстрелов добежать не получилось. Цепь залегла, под кинжальным огнём пулемёта на ровном, как стол, каменистом плато перед кишлаком. Пули вжикали стаями, зло кроша камень и подбираясь всё ближе и ближе к залёгшим пограничникам на покрытым редкими кустиками предполье.
- Справа -слева по одному! Вперёд! - счастье, что пулемёт был один, а может закономерность, кто там на поле разберёт. Только не может один пулемётчик уследить за обеими флангами грамотно обученного, опытного боевого порядка. Особенно, если остальная середина цепи поливает его позицию от всей души и даже пшикает из гранатомёта, не давая поднять голову и окутывая взрывом место ведения огня. Пулемёт замолчал на минуту. Расчёт пулемёта поменял позицию и вновь положил, поднявшуюся было, цепь на холодный, утренний камень афганских гор. Каменная крошка очереди пулевых ударов прошлась вдоль Сашкиного тела, больно вбивая осколки камня в бок, ногу и предплечья рук. Но не мальчики же с ними воевали. Двинутые вперёд фланги цепи, добрались до дувала. И, прикрываемые огнём залёгшей цепи, трое солдат, перебежками, шустро продвигались к мерцающей выстрелами пулемётной точке обороняющихся духов. Добрались. Видно было, как двое метнули по гранате за жёлтую границу дувала. Как залегли, ожидая взрывов. Как ухнуло за дувалом, поднимая кучу пыли и песка взрывной волной. И как, по поднявшимся в атаку пограничникам, снова заработал пулемёт поспешно выплёвывая искорки выстрелов из облака дыма и прореху в дувале. Ещё дважды бросали гранаты по пулемёту через дувал . Он замолкал после взрывов, но, как только цепь вставала - снова, упорно начинал трещать останавливая бегущих солдат. После последних взрывов пулемёт замолчал навсегда. Возле поцарапанного осколками тела ПК на станке, валялись порванные и посечённые осколками шесть тел. Четыре пацана, лет по тринадцать-четырнадцать, и две женщины в окровавленных чадрах.
- От суки!Ну и детки у них с бабьём! Читать не умеют, а из пулемёта, как на швейной машинке поливают! - резюмировал командир. - Бабами с детишками прикрылись, а сами ушли в суматохе и затаились.

Пулемётчики умудрились ранить в предполье семерых бойцов. Двоих из них тяжело, но терпимо по меркам ОММГ. Кишлак взяли, пленных тоже, оружие захватили. Вот только побитые войной детские и женские тела не очень-то вписались в боевой счёт группы.
- Боятся они с нами напрямую связываться! Гордись Санёк! Уважают и отличают от других! - сделал вывод сержант-пулемётчик, который опекал Савельева и отвечал за него своей головой...
- Лучше бы стол накрыли, чем пулями угощать! Гостеприимство ещё называется. - Жрать, после таких рейдов хотелось очень. Но кто еду вместо боеприпасов с собой в такие походы носит...


Оценка: 1.8351 Историю рассказал(а) тов. mir4567 : 19-12-2010 01:00:43
Обсудить (16)
27-12-2010 16:44:01, Рядовой необученый
+2...
Версия для печати

Флот

Ветеран
БДИТЕЛЬНОСТЬ

Прибывший в столицу Советской Эстонии город Таллин (советский Таллин отличался от капиталистического в первую очередь тем, что в нем было меньше букв «Н») начальник военно-морской базы был человеком новой формации. О таких в ту пору говорили: «прорабы перестройки». Результатов работы этих прорабов еще никто не мог себе в точности предположить, но люди эти отличались от простых граждан двумя основополагающими качествами: они все как один были решительны и (обратно же, все как один) искали для каждой проблемы нестандартные решения.

Проблем у командующего ВМБ было - хоть отбавляй. На базе процветало пьянство, воровство и неуклонно падала воинская дисциплина, причем одно органически вытекало из другого и превращалось в третье.

Начальник базы перебирал разложенные на столе бумаги, в каждой из которых сообщалось о чрезвычайном происшествии. Чрезвычайного на вверенной ему базе было столько, что как-то само собой из чрезвычайного оно становилось рутинным, я бы даже сказал - повседневным.

...Мичман Загогулько самовольно покинул воинскую часть и уехал на десять дней на Украину, на свадьбу к своему шурину...
... Старший лейтенант Михайлов, находясь в состоянии алкогольного опьянения, катал приехавшего к нему в гости тестя на катере и повредил при этом створный знак. Наложено взыскание, предупреждён о неполном служебном соответствии...
... В 2:00 по московскому времени, желая познакомиться с эстонскими девушками и произвести на них впечатление, лейтенант Максимов произвел выстрел из сигнальной ракетницы (зеленый трехзвездный). При этом, объясняя девушкам, как действует морская сигнальная ракетница, направил ее в витрину соседнего магазина одежды. В результате возникшего пожара...

Нужно было найти решение, созвучное духу того времени, которое партийные пропагандисты называли перестройкой, а народ, будучи в своей массе аполитичным - турецким словом «бардак», что, как известно, в переводе с языка Назыма Хикмета означает: «публичный дом».

Контр-адмирал склонился над картой Балтийского моря и задумался. В его голове уже зрела одна интересная идея...

Минная гавань, знакомое каждому ценителю отечественной военно-морской истории место, жила своей размеренной жизнью. Весеннее солнце грело асфальт, зеленая травка пробивалась на площадке перед лазаретом, ленивая балтийская волна слегка покачивала отшвартованные тральщики 40-ого дивизиона. Несколько краснофлотцев в синих робах неспешно прохаживались по пирсу, всем своим видом демонстрируя поздние сроки службы. Художник-соцреалист, ученик школы Александра Дейнеки, с удовольствием изобразил бы эту картину маслом на холсте. Картина называлась бы: «В мирные дни» и олицетворяла всеобщее благоденствие и верность идеалам.

Суббота, как день недели, имеет свое религиозно-мистическое значение. Для ортодоксального иудея это праздник, в который вообще ничего нельзя делать. Для советского военнослужащего это парково-хозяйственный день (ПХД) - тоже весьма своеобразный праздник, в который полагается сделать очень многое, но нужно, подобно иудеям, постараться-таки этого не делать.

С утра на кораблях наблюдалась определенное оживление - шла проверка работы зенитных автоматических пушек. Это тридцатимиллиметровые шестиствольные установки, которые (иногда - довольно успешно) способны отстреливаться от низколетящих целей. В кают-компаниях и курилках циркулировала история о том, как наш тральщик, стоявший в 1982 году в Сирийском порту, терпел-терпел очередной налет израильской авиации, а потом не вытерпел, взял да и завалил подлого агрессора. Наверное, «Скайхока». Официальные книги по истории израильских ВВС об этом поражении стыдливо умалчивают...

Проверка зениток выглядела следующим образом: по корабельной трансляции передавались команды о появлении виртуальной воздушной цели, после чего ствол АК-630 разворачивался в нужном направлении, поднимался на нужное количество градусов, и над волнами гавани пролетала короткая как выстрел команда: «Огонь!»

Командир дивизиона тральщиков капитан второго ранга Никольский из окна своего кабинета (второй этаж, аккурат над лазаретом) скучающим взором окинул вверенное ему Родиной хозяйство. Эта суббота ничем не отличалась от сотен других точно таких же суббот. Вообще, установлено, что в одном году военной службы содержится иногда 52 субботы, а иногда 51, и это обстоятельство значительно обесценивает этот, в сущности, неплохой день недели...

Телефонный звонок всегда неожиданный. Доподлинно неизвестно, было ли так задумано Александром Беллом, когда он изобретал телефонный аппарат, или же это получилось случайно, но факт остается фактом - каждый звонок разрезает нашу жизнь, выделяя в ней два неравных ломтя: «до звонка» и «после». Зазвонивший на столе кавторанга Никольского черный эбонитовый аппарат еще той, настоящей, сталинской выделки, оборвал его размышления. По мере того, как он слушал, его лицо из блаженно-субботнего становилось мужественно-понедельниковым. Брови комдива нахмурились, глаза приобрели стальной, воспетый Юрием Визбором блеск, позвоночник принял положение, позволяющее с легкостью разглядеть грудь четвертого в строю. Трубка продолжала дребезжать стальной мембраной и передаваемая ей информация складывалась в отвратительнейшую картину, какую только можно было себе представить...

Неизвестные, вероятно, эстонские националисты, захватили катер и уходят от города Таллина в направлении нейтральных вод. Дальше - куда угодно. В хорошую погоду на горизонте можно разглядеть дымку финского берега, направо и чуть подальше - остров Готланд, это еще хуже, это Швеция, а шведы, в отличие от турмалаев, беглецов не выдают. После прокатившейся по стране серии угонов самолетов «Аэрофлота» только катера и не хватало для полного счастья.

- А что погранцы? - с надеждой в голосе спросил комдив. Ловить беглых политических проституток - это дело морской пограничной охраны КГБ. Задача флота - защищать родные моря и берега. Вот если бы на траверсе Таллина «Честер Нимитц» нарисовался, тогда да, тогда другое дело, а так - не наш ВУС...

Эбонитовая трубка снова что-то продребезжала, зло, холодно и бездушно. Погранцы выйти не могут: три катера и все в полуразобранном виде. У погранцов тоже парково-хозяйственный день...

- А может, подушку послать? - ухватился за последнюю соломинку капитан второго ранга. - В Коплях вон подушки стоят, они быстрые, они в миг догонят...

Аппарат внутренней связи объяснил командиру, почему суда на воздушной подушке, расположенные в двух километрах к западу, в районе Копли, не могут быть посланы. Нарушитель уходит. Нарушитель должен быть перехвачен. Ответственный за выполнение - капитан второго ранга Никольский. Точка.

Территориальные воды Союза ССР - это двенадцать миль от берега. Хороший катер пройдет это расстояние за сорок минут. Из этих сорока уже прошло не меньше пятнадцати. Суббота, казавшаяся с утра обычной, как по мановению волшебной палочки превращалась из красного дня календаря в иссиня-черный...

- Командира «Прибалтийского комсомольца» ко мне! - рявкнул Никольский в селектор, и его фраза повисла над гаванью, как зловещее предзнаменование.

Тральщик проекта 1256 «Прибалтийский комсомолец» был прорывателем. Некоторые обыватели ошибочно полагают, что летчики-смертники и моряки-смертники существуют только в Японии, набираются только из самураев и учатся только по «Буси-до» (юзер мануал). Это не совсем так. Смертники в той или иной форме есть в любой армии мира. В частности, к таким смертникам относятся тральщики-прорыватели.

Прорыватель - это типовой тральщик, по всей длине которого в виде здоровенных рамок намотан электрический кабель. Этот кабель, когда по нему гуляет ток, создает магнитное поле, имитирующее большой корабль. Например - крейсер. Магнитные мины (а надо вам заметить, что шары с рогульками канули в прошлое, и все современные мины либо магнитные, либо акустические, либо комбинированные) воспринимают такой тральщик как достойную цель и подрываются, обоснованно полагая, что их время пришло. Тральщик же в это время мчится над ними налегке со скоростью больше 35 узлов и (теоретически) никак не страдает от взрывов, грохочущих у него далеко за кормой. Это в теории. Фактически же такой вариант траления мало отличается от практики боевого применения камикадзе. Поэтому (опять же - в теории), личный состав с тральщика-прорывателя снимается, и он в боевом режиме управляется по радио. Качество советского радиоуправления и телемеханики довольно известно, так что в реальной обстановке рулить этим кораблем-смертником вероятнее всего придется людям, которых у нас, во-первых, очень много и практически бесплатно, а во-вторых, потом обязательно наградят...

Так это или не так, не мне судить, в боевом тралении я ни разу не участвовал. Однако отмечу важное обстоятельство: прорыватель в любом случае - очень скоростная посудина. Без этого - никак. Ноблес оближ, как говорили древние римляне...

- Командир Бэ Тэ сто тридцать...
Никольский махнул капитан-лейтенанту рукой - сейчас не до церемоний.
- Сколько у тебя горючего?
- После перехода из Балтийска заправились, солярки почти под завязку...
- Вот что, Паша, - комдив взял его за локоть, - там (он махнул рукой в сторону финского берега) какие-то ...даки на угнанном катере рвутся в Европу. Твоя задача - перехватить. Причем, любой ценой. Времени у нас с тобой всего минут двадцать.

Сказав фразу «...времени у нас с тобой...», Никольский как бы объединил свое и каплея Павла дела в общее производство по признаку общего же состава преступления. Капитан-лейтенант ощутил это, и с этой секунды между ними образовалась некая мистическая связь.

Через пять минут, проклиная все на свете и полностью перейдя с русского литературного на русский разговорный, команда «Прибалтийского комсомольца» вывела свой тральщик на курс перехвата. По поверхности воды, разрезая гавань надвое, потянулся светлый кильватерный след.

Никольский проводил прорыватель долгим взглядом. Больше послать все равно некого. Справа у стенки сиротливо торчали мачты «Семы Рошаля». Этот ветеран, ровесник судьбоносного Двадцатого съезда партии, уже не сможет выйти в море и готовится на списание. Чуть ближе к комдиву болтались на разведенной «Прибалтийским комсомольцем» волне рейдовые тральщики. Эта ветошь едва ли сможет развить 15 узлов, да и вооружения у них никакого. Экипаж - четыре матроса. Если они столкнуться в открытом море с вооруженными до зубов эстонскими нацистами, возможно - проходившими спец. подготовку в элитных частях «Ваффен СС», то кто кого задержит, большой вопрос. Единственная надежда на «Комсомольца»...

2-я часть

Cвежий морской ветер был наполнен той незабываемой гаммой запахов, повторить которую не удавалось еще ни одному французскому парфюмеру. О чем мечтается человеку, вырвавшемуся ранним субботним утром на морской и оперативный простор? Ясное дело, о разном. Контр-адмирал с ядовитой ухмылкой посматривал на часы и на удаляющуюся линию эстонского берега. Простор был голубой и земля была за кормой. С каждой минутой он все более наполнялся восхищением от им же самим и придуманного плана проверки. Эти олухи в Минной гавани четыре минуты назад получили вводную (на этот счет он дал подробнейшие инструкции дежурному по военно-морской базе). Сейчас в сороковом дивизионе суматоха, граничащая с паникой. Размеренное с ленцой течение парково-хозяйственного дня сломано единожды и навсегда. Контр-адмирал представил себе потное лицо комдива Никольского, и улыбка на его лице расползлась до таких пределов, что в ней стали участвовать уши и кожа на коротко остриженном затылке.

- Послезавтра, - прошептал сам себе командир базы с такой интонацией, будто он был девушкой, соглашающейся на первое серьезное свидание.

Послезавтра утром, в понедельник, к 9:00 по Москве, он вызовет к себе кавторанга Никольского. Он подробно расскажет ему, как ошибочно и преступно он действовал в условиях боевой тревоги, как неорганизованна служба во вверенном ему подразделении, как неполно соответствует сам комдив Никольский своей военно-морской службе. Он непременно порассуждает на тему о том, как в военное время при подобных обстоятельствах он, контр-адмирал (нет, лучше просто - «адмирал»: ежели на пуговицах литых якоря скрещенные - так можно просто, без церемоний - «адмирал»), без суда и следствия, собственноручно...

Сладкие мечты начальника ВМБ прервала точка, отделившаяся от линии родного берега и двинувшаяся в северном направлении.

- Быстро же они, однако... - подумалось контр-адмиралу, однако это обстоятельство не сильно его огорчило. Все равно, каждый, кто делает что-либо, всегда ошибается, а каждый, кто вдумчиво проверяет - видит эти ошибки. Не хочешь ошибаться в жизни - становись проверяющим! Проверяющий всегда находится в положении подглядывающего, испытывая при этом ощущения, близкие к сексуальным. Психиатры школы Шарко определенно относят это к вуайеризму... Впрочем, сейчас речь о военно-морском флоте, а не о половых извращениях...

- Ничего, - подумал контр-адмирал. - До нейтральных вод осталось каких-то три мили, они все равно не успеют...

Погоня есть одно из самых азартных занятий человека. Страсть, ненависть, трепет, надежда, отчаянье - все эти чувства смешиваются воедино в исключительно короткий отрезок времени, превращая нашу кровь в дьявольский коктейль из адреналина, опиатов, половых гормонов и всего того прочего, что описывает страсти и пороки человеческие сухим языком формул органической химии. Паша отер со лба выступивший пот и поправил воротник кителя, на плечах которого хищно топорщились черные, усеянные россыпью мелких звезд погоны капитан-лейтенанта. Под ним внизу, в утробе тральщика, ревели мощные дизеля, работающие чуть выше своих физических возможностей. «...Мощь шести тысяч лошадей во имя одного...» вспомнилось ему читанное некогда в школе стихотворение.

Прямо по курсу, неумолимо увеличиваясь в размерах, отчетливо читался силуэт уходящего на северо-запад катера, набитого до отказа шпионами, диверсантами, нацистами и диссидентами. Паша уткнулся лицом в замусоленную резину визира и с удивлением обнаружил, что нарушитель как две капли воды похож на адмиральский катер командира базы.

- Хитро придумали, - злобно усмехнувшись, процедил капитан-лейтенант сквозь зубы. Перед войной немцы массово забрасывали в наш тыл агентов, переодетых в форму офицеров Красной Армии. Старый трюк - нас внешним сходством не обманешь! Паша взглянул на карту.

- Никак не успеваем, - с тоской подумалось ему. Нарушителю до нейтральных вод оставалось каких-то пять кабельтовых. Офицер внимательно огляделся по сторонам. В море не было никого: разумеется, Таллиннский порт не знал выходных и работал круглосуточно, но в эту минуту поблизости действительно никого не было.

- Кабельтовым больше, кабельтовым меньше - велика ли разница. Другое дело, если в нейтральных водах нарушитель осмелеет и откажется выполнять требования командира советского тральщика. Подстегнутый азартом погони мозг капитан-лейтенанта лихорадочно искал решение этой сложной задачи, в то время как матерый вражина упорно рвался в ничейные воды.

- Старшину второй статьи Приходько к командиру! - скомандовал Паша по корабельной трансляции. Через минуту краснофлотец с двумя лычками на погонах и боевым номером БЧ-2 на груди предстал перед ним.

- Объясняю картину, - строго глядя в глаза старшине второй статьи, сказал Паша. Он говорил отрывисто и четко, как бы заколачивая в мозг корабельному артиллеристу маленькие гвоздики.

- Нарушитель государственной границы уходит, - Паша кивнул по направлению к адмиральскому катеру.
- Догонять нет времени и возможностей. Остановить его мы обязаны.
- А шо я могу? - с отчетливым южно-украинским акцентом и таким же хитроватым прищуром то ли ответил, то ли спросил краснофлотец.
- У тебя там что-нибудь есть?
- Ни боже мой, товарищ командир... - начал было Приходько, но Паша резко его оборвал:
- Сейчас не время для цирка! Если найдешь, обещаю хлопотать за твой десятидневный отпуск, если не найдешь ты, буду искать я. И если найду я, гарантирую тебе трибунал!
- Ну зачем же так, трибунал - обиженным голосом протянул артиллерист. После последних стрельб трохи...
Схватив артиллериста за ворот робы, Паша яростно взглянул ему даже не в глаза, а в самую душу:
- Трохи - это сколько?!
- Пять снарядов есть - застенчиво, как ребенок, вполголоса ответил Приходько.
- Заряжай!
Контр-адмирал с удовлетворением наблюдал, как стрелка на его часах медленно ползла по кругу, а катер стремительно пересекал государственную границу Союза ССР. Всё! Они опоздали!
Ветер, образовавшийся не столько от природных сил, сколько от скорости движения катера, приятно обдувал лицо. Это был ветер перемен, это был ветер, раздувавший паруса его адмиральской карьеры. На безнадежно опаздывающем тральщике взревела корабельная сирена. Как бы не так, опоздали голубчики! В понедельник я всех вас с вашим комдивом...
Бывают моменты, когда человек как бы теряет ощущение реальности происходящего. Он отрешается от всего и смотрит на себя будто бы со стороны, впадая в некоторое подобие ступора. Скорее всего, это пробуждается древний защитный рефлекс, заставляющий мелких грызунов, биологических предков многих наших адмиралов, замирать столбиком при появлении опасности.
Контр-адмиралу показалось, что время замедлилось и секундная стрелка на его часах практически неподвижна. Он видел, как из носового зенитного автомата выплеснулся фонтан огня и копоти, а море в десяти метрах впереди его катера жутко всплеснулось от распоровшей его очереди.
Адмиральский катер - не боевая единица. Это парадно-прогулочное плавсредство с небольшой, хотя и уютной каюткой под красное дерево. На нем удобно обходить корабли, выставленные на рейде по случаю очередной годовщины штурма матросами здания Эрмитажа. Пары тридцатимиллиметровых снарядов хватит для того, что бы плавающие на поверхности щепки редким пунктиром наметили место его последнего упокоения. В общем, плещут холодные волны...

Казалось, прошла целая вечность. Впрочем, астрономы в Пулковской обсерватории беспристрастно оценили бы тот же отрезок времени как «четыре с половиной секунды». Затем, заглушая разлетающийся над морем звук выстрелов и, в нарушение законов физики, обгоняя его, раздался истошный вопль контр-адмирала:
- Стой!
Сказано (если вопль этот словом зовется) было не совсем в соответствии с корабельным уставом (см. приложение к корабельному уставу «Командные слова»), но рулевой матрос адмиральского катера, столь же не готовый принять героическую смерть именно в эту субботу, как и его высокий начальник, понял все с полуслова и заглушил двигатель. Уверенно глиссировавшая до этой секунды изящная посудина глубоко зарылась носом в ближайшую волну...

Если бы ученик Александра Дейнеки не успел нарисовать картину «В мирные дни», которая представлялась нам столь явно в начале этого правдивого рассказа, то утром следовавшего за субботой воскресенья ему пришлось бы наново загрунтовать свой холст и начать картину с начала. И называлась бы та картина - «Бдительность», а лейтмотивом этого произведения (холст, масло) были бы снующие по Минной гавани офицеры Третьего управления Комитета Государственной Безопасности Союза Советских Социалистических Республик. Их серьезные лица всегда подернуты патиной заботы об Отечестве, брови всегда параллельны поверхности планеты, а взгляд чист и не замутнен. Возможно, есть на свете шутки, которые способны вызвать на лице этих офицеров улыбку, но шутки эти секретны и нам, простым смертным, неведомы. Гриф у этих шуток - два нуля - ноль.

А в распахнутые иллюминаторы с самого раннего утра в воду потихоньку, но нескончаемым потоком, летели неучтенные боеприпасы, оставшиеся от прежних маневров и стрельб. Просто так, на всякий случай. Потому что напал вот на нас немец в июне сорок первого, а у многих бойцов и патронов-то не было. А сейчас - нет, сейчас - шалишь! Умнее стали... Сегодня мы на неучтенном боеприпасе недели две бы смогли держаться.

Так вот и лежат сейчас на дне Минной гавани, в НАТО-вском уже давно Талллиннне огромные количества боеприпасов - от патрона к ПМ до зенитных снарядов и глубинных бомб (помните, такие элегантные, противодиверсионные, глубина подрыва 4 метра?)... Пройдет лет этак тыща, обмелеет Балтийское море, придут ученые археологи, раскопают выкинутый тогда нами боеприпас, посидят, покумекают, и напишут докторские диссертации, главная мысль которых будет: «...в 1990 году здесь шли тяжелые бои...»

И не сильно ошибутся те историки. Потому что все мы, рожденные и выросшие в СССР, являемся бойцами одного большого и незримого фронта. Фронта, линия которого проходит через наши сердца...
(С)
http://mu-rena.livejournal.com/343731.html
Оценка: 1.8295 Историю рассказал(а) тов. Starik : 27-12-2010 14:41:43
Обсудить (24)
26-10-2013 21:42:09, Североморец
Странный какой-то недельный распорядок был в Таллине. В субб...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10  
Архив выпусков
Предыдущий месяцДекабрь 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
очистные сооружения
Все для дачи Флорапласт подвесные горшки скидки