Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Щит Родины

Ветеран
Старый Пейсах

НЗ сказал, что он похож на ортодоксального еврея.
ЗНЗ сказал, что это, скорее всего, «старый Пейсах».
Смешно, но они были оба правы... В Московском пограничном училище обращали большее внимание на семитов и антисемитов в то время, а в Голицинском политическом явно уделяли внимание произведению «Как закалялась сталь»...

***
...Это был еще не старый мужик. Высокий и тощий. Если бы не большие брови и несколько массивный нос, то его иконописно-удлиненное лицо вполне могло походить на рублевского Христа.
Со старомодным саквояжем в руках он появился на заставе и представился: «Простите... я вашу Скалу* приехал немного подправить... Можно?..»
НЗ засмеялся и вопросил у дежурного по заставе: «Эй, ты! Ты кого привел ко мне в канцелярию, мать твою?» и начал шутливо ощупывать свой правый бок, якобы ища пистолет.
- Товарищ капитан! Не наказывайте бойца! Вот мои документы. Я ремонтник...
- Вижу что не диверсант... Выпьешь?
- Я не пью, товарищ капитан... И вообще, давайте на вы. Меня зовут дядя Саша.
Приезжий снял свой треух, и перед нами рассыпались длинные и мягкие черные с проседью волосы с завитушками на умопомрачительной длины баках.
Добрые, сливового цвета глаза лучезарно глядели на начальника заставы, который почти внимательно изучал документы и паспорт командированного на заставу «Мраморная» Мороза Александра Абрамовича, радиоинженера завода «Эра» города Владивостока, Приморского края и т.д и т.п...
- Давайте, ремонтируйте... Дядя Саша... Уже две недели с участка не вылезаем из-за вашей техники долбаной. И опять на линейку сейчас... Дед Мороз хренов, - правда, последние слова НЗ сказал в сторону...

Так к нему на заставе и прилепилось - Дед Мороз...

***
Это были стародавние времена.
Век повальной электроники в Советском Союзе только начинал свой бег.
Век собак, лошадей и других средств охраны Государственной границы уже начал изживать себя...

***
Новый год на Китайской границе... О! Это удивительное действо!
Как правило, это действо начиналось в те времена еще за неделю до 31 декабря, а заканчивалось иногда после 10 февраля, ибо сопредельщики празднуют его гораздо позже нас.
Те, кто знает, что такое усиленная охрана Государственной границы, поймут мои переживания и даже некоторую ностальгию, ибо только пограничник может встретить Новый год или в одиночку, или вдвоем, но чаще втроем. В каких-нибудь секретах, дозорах, РПГ... Пограничная романтика!..
А на участке тихо-тихо... Сопки покрыты легким снежком, а под твоими сапогами шуршит сухая листва... А рядом журчит полузамерзшая речка с грозным названием Амба и месяц потихоньку уходит за нависшую над тобой горушку Чушкина Голова советско-китайского хребта Черные Горы... И тепло... Собак жмется к тебе доверчиво, и кажется, что этот собак тоже проникся Новым годом и ждет от тебя подарочной мандаринки, но мы его лучше угостим заботливо приготовленным на новогоднее угощение порядочным куском изюбрятины, а мандарины, конечно, сожрем сами, ибо нефиг собаку нюх портить.

***
Удивительно, но Дядя Саша неожиданно легко вписался в служебно-праздничный быт заставы.
Неисправность на ЭСК он удалил буквально за 20 минут, безудержно применяя выражения на какой-то тарабарщине (вероятно, это был идиш, или даже иврит, но добротные русские матерки проступали как на новоеврейском, так и на иврите) в адрес производителей этой «Скалы».
Вывозить из нашей Тмутаракани на новогодних праздниках его никто конечно не собирался. Машины были в поломках, а две единственные «шишиги» постоянно стояли под парами, готовые кинуться или на левый, или на правый фланги. Усиленная... А до ближайшего населенного пункта аж 14 километров. Через заледеневшую Амбу, которая разлилась сотнями ручьев «ортодоксальному еврею» пешком было бы сложно идти. Да он и не стремился. Ему интересно было у нас. Поэтому поставили дядю Сашу на «довольствие», и он себя прекрасно чувствовал на заставе.
А семьи у дяди Саши не было...

***
А у нас на заставах какие семьи?
В лучшем случае 2-3. Да и то, если лейтенантик свою жену уговорит ехать за ним. А обычно всего одна. Старшины.
У нас в те времена было три. Старшины, замбоя и НЗ.
Так получилось, что жены замбоя и НЗ «служили» на заставе вместе с капитанами своими уже почти по пять лет и дети росли тут же.

***
Старый Пейсах уже на второй день своей «службы» на ПЗ не поленился подняться на близлежащую сопочку, на которой в свое время вырабатывали мрамор и на которой росли молоденькие кедры.
Срубив самый красивый кедрик, он установил его в столовой. Потом о чем-то долго шептался с поваром.
Кедр - конечно, не елка, но не было елок у нас на участке...
Дети (и бойцы, а они ведь тоже еще дети) радовались. Не было только игрушек...
Не беда! Дядя Саша вынул из своего еврейского саквояжа много разноцветных лампочек, проводков и резервный шаговый искатель от Скалы, потом стартер от лампы дневного света...
Через два часа «елка» ожила. Одной гирляндой она просто мерцала. Другой гирляндой огоньки бежали снизу вверх, и это было красиво. При этом кедр издавал стрекочущий звук, что тоже добавляло радости детям.

Нет кисточек для раскраски картонных, вырезанных детскими и солдатскими руками, игрушек? И это поправимо! Дед Мороз опять сходил за заставу, а потом попросил у повара банку из-под сгущенки.
Через полчаса появились три грубые кисточки с древками от краснотала, которыми дети и бойцы с увлечением «акварелили» картонки...

***
Потом...
Потом в три захода справляли Новый год, стараясь, чтобы кто-то отдыхал, а кто-то и праздновал.
Не получилось.
Праздник был настолько веселым, что даже отдыхающие прошли его еще по два раза.
Начальник Заставы читал хоть и косноязычное, но зато сердечное обращение к пограничникам, вступающим в 197... год.
Бойцы экспромтом организовали мини-концерт с декламацией, пением под гитару и танцем маленьких лебедей в солдатских трусах и сапогах (тоже под гитару)... Все ржали...
Повар потчевал какими-то экзотическими блюдами, из которых распознали только папоротник. Про происхождение остального он умолчал, но было вкусно. Из напитков потчевали морсом из лимонника. (Замполит на следующий день брюзгливо пугал НЗ парткомиссией, так как заподозрил в морсе признаки легкого брожения).
Дядя Саша в вывернутом наизнанку армейском тулупе и с бородой из пакли, любезно предоставленной старшиной, работал дедом Морозом.
На голову он водрузил себе потрепанную армейскую шапку с разлетевшимися ушами и солдатской звездно-серпасто-молоткастой кокардой. При этом никто из нас не усомнился, что это настоящий Дед Мороз... На левое плечо Дяди Саши кто-то прилепил непонятно откуда взявшийся на заставе затертый и замасленный полковничий погон. Снегурочкой у Пейсаха выступала черная овчарка Лада, которой на голову прилепили фривольный русский кокошник. Лада была спокойной девушкой, и только мило улыбалась на наш хохот.

Заставские дамы визгливо пели... Два кобеля в вольерах гнусаво выли (их не пригласили на праздник). Дети счастливо смеялись... Мужики украдкой прыскали себе в пуговицы на рукавах ПШ от шуток и прибауток нашего новоявленного Деда Мороза. Елка-кедр мерцала и стрекотала...
Начальник заставы пасмурно поглядывал на замполита. За два года тот ни разу не удосужился устроить такой праздник, если не считать традиционных мандаринов.

...Новый Год закончился неожиданно. Позвонили из отряда и сказали, что с соседней заставы к нам выдвигается машина с запмотехом отряда, который и заберет нашего Старого Пейсаха во Владивосток...

...Мы наскоро фотографировались всей свободной от службы заставой фотиком Смена-8М.
И женщины наши, и Лада и Дед Мороз... Солдаты и сержанты наши... Офицеры и прапор единственный... Даже кобелей выпустили проститься...
Начальник Заставы упрямо делал вид, что не замечает запрещенной на заставах фототехники...

Было уже синее утро. Над заставой выпячивалась своей громадиной Чушкина Голова, а на проталинах Амбы булькала и резвилась мальма. И уезжал от нас наш Дед Мороз...

***
Я больше никогда не видел его и не слышал о нем...
А совсем недавно, разбирая старый хлам, увидел три кисточки.
Кисточки самодельные, с бурыми, корявыми палочками краснотала и черно-седыми пейсами, прикрепленными к этим палочкам уже изрядно проржавевшими жестянками от сгущенки...

*Скала - электросигнализационный комплекс.
Оценка: 1.8400 Историю рассказал(а) тов. Мэйджо : 05-02-2008 13:01:29
Обсудить (23)
, 29-02-2008 23:30:41, Сергей(Яцек)
Очень!...
Версия для печати

Флот

Голые погоны

" Каждый военнослужащий должен постоянно заботиться о чистоте
тела, опрятности и исправности одежды"
(ст.497. Корабельный Устав ВМФ СССР. 1986 год.)

Есть недалеко от столицы Северного флота такое местечко - Щукозеро. Ничем не примечательная дыра, где кроме пары десятков домов, птицефабрики и складов доблестной морской пехоты ничего нет. И было бы Щукозеро рядовым населенным пунктом среди других, если бы не одно обстоятельство. Находилось в нем еще одно учереждение, делавшее имя поселка известным всем подводникам-североморцам, а особенно матросам. Некий Дом отдыха. И отдыхали в нем после славных дальних походов не офицеры и мичмана, а именно военнослужащие срочной службы. В те, уже далекие времена, страна победившего социализма шатко-валко, но старалась заботиться об отдыхе не только генералов и адмиралов, но и низших чинах.
А посему в получасе езды от Североморска был воздвигнут небольшой, но довольно уютный комплекс, состоящий из трехэтажной казармы с четырех-, шестиместными номерами и культурно- оздоровительный блок с бассейном, спортзалом, кинозалом, библиотекой, сауной и другими удовольствиями. Место было выбрано на редкость удачно. По тактическим соображениям. Матросская самоволка исключалась на 99%. С одной стороны - казарма морской пехоты, в нее и за деньги не пойдут. С другой - тундра. Летом болото по шею, зимой снега по горло. Не разгуляешься. Напротив - склады с угрюмыми морпехами на вышке. И только в одном месте можно было исхитриться и выскочить в поселок, но и там от скудности населения каждый новый человек, да еще и в матросской форме, вызывал законные подозрения, и добрые люди немедленно оповещали дежурную службу дома отдыха обо всех праздношатающихся моряках. Дальше водворение подзагулявших матросов за забор было уже делом техники. А сбежать в Североморск было совершенно невозможно, проинструктированные водители рейсового автобуса наотрез отказывались сажать срочную службу без сопровождения в машину. Такая атмосфера гасила у матросов все ниизменные инстинкты, и им оставалось только есть, спать, гонять в баскетбол и плескаться в бассейне, попутно залечивая дырявые зубы и прочие походные недомогания в санчасти.
А еще, как положено в вооруженных силах, рядовому составу и в бою и на отдыхе необходим начальник. Старший. Вот и отправляют с ними вместе в дом отдыха пару человек. Офицера и мичмана...
В тот раз из автономки мы вернулись в начале февраля. Пока суть да дело, прошел месяц, другой, и наконец, в конце марта командование решило премировать экипаж сдачей корабля и очередным отпуском. Матросов было решено спихнуть на Щукозеро, а за это время отремонтировать силами мастеровых мичманов казарму. Сказано-сделано! Но понадобился старший. Офицеры все, как один, наотрез отказывались. Даже в обмен на десять суток к отпуску. Вот делать нечего, почти три недели портянки нюхать! А я поразмыслил-поразмыслил и пришел к выводу о недальновидности офицерской массы. Уйти в отпуск на три недели позже, значило захватить большую часть лета, да плюс еще десять дней... Короче, отказываться от предложения командира я не стал и сразу согласился, чем заработал еще пять дней сверху. Командиру, жуть как не хотелось кого-либо назначать, а тут я и без вопросов.
Почти одновременно с нами, парой дней позднее, на базу отдыха заехал еще один экипаж. Тактической торпедной лодки из Западной Лиццы. Это она сопровождала все три месяца наш ракетный крейсер на просторах северной Атлантики. А встретились только здесь. Старшим у них был великовозрастный и заматерелый комдив раз. Капитан 3 ранга Юра Багров. Балагур и говорун. Возраст - от сорока и в бесконечность. Голова седая, как ледники Памира. Вес - за центнер, ладонь, как тиски. Настоящий ветеран!
Его прибытию я страшно обрадовался. Дело в том, что своего мичмана я отпустил на неделю отвезти жену на Большую землю и посему куковал на базе один, так как кроме нашего экипажа других в доме отдыха в это время не было.
С Юрой мы сошлись сразу, а вечерком скрепили отношения совместно выпитой емкостью медицинского спирта, запершись в моем номере. Хозяйственный Юра притаранил с собой целый мешок реквизированных у корабельного кока излишков продовольствия, так что от недоедания мы не страдали, да и на базовом камбузе кормили неплохо. Через пару дней, осмотревшись, Юра предложил устроить вечернюю помывку в сауне, плавно переходящую в банкет по поводу удачного возвращения к родным берегам. Идея была великолепная, но, на мой взгляд, трудновыполнимая.
Дело в том, что вся спортивно-оздоровительная часть комплекса наглухо запиралась и опечатывалась ровно в 18.00. лично его начальником подполковником Панфиловым. И в вечернее время простым смертным доступна не была. По выходным в нее приезжали париться семьи офицеров медслужбы флота, в вечернее время по рабочим дням прочие большие шишки из штаба. Нам попариться в свое удовольствие, не глядя на часы, не представлялось возможным. Да и сам Панфилов, будучи профессиональным военным "спортсменом", человеком был своеобразным и, на мой взгляд, непрошибаемым.
Где-то к тридцати пяти годам лицо каждого должностного военного спортруководителя сливается цветом с бардовыми полосками его погон, что, несомненно, является знаком высокого профессионального мастерства и остается таковым до конца службы и далее. Ноебременительные обязанности плюс приличный оклад и звание делают службу приятной и ненадоедливой. Флагманский спортсмен - главный распорядитель по культурно-массовым мероприятиям командования. От проведения саун до закупки "огненной воды". Ну не самому же адмиралу в магазин нестись? А для чего тогда спортсмен на флоте? Такая неформальная близость с командованием дурно сказывалась на личностных качествах "спортсменов", делая их очень самоуверенными и наглыми.
Да и вообще, военный спорт и его погончатые проповедники заслуживают отдельного разговора. Чего стоит один только мой училищный преподователь подполковник Галатонов, у которого каждый прием рукопашного боя завершался ударом "в промежность". На этом ударе он был просто помешан и не вставлял его разве только в упражнения на брусьях. Скорее всего, задачу падения рождаемости вероятного противника подполковник ставил выше всего. А еще военные спортсмены умеют и любят выпить...
Именно этого, по молодости, я и не учел. А вот мозги многоопытного Юры сработали четко и грамотно. В пятницу после обеда, побулькав в своей комнате трехлитровой банкой со спиртом, Юра засунул в нагрудный карман мундира флягу и, оставив меня в одиночестве, отправился на завоевание Панфилова. Будучи полностью уверенным в успехе, он дал мне команду готовиться к вечернему банкету. Я сбегал в магазин и прикупил к нашим запасам еще пивка и других необходимых для бани ингредиентов.
Ожидание затянулось часа на два. Когда я уже начал волноваться, в комнату ввалился Юра. Был он слегка под шафе, весел и доволен.
- Отличный мужик Панфилыч! Ну и крепок же, зараза!!!
Меня больше интересовал результат, а не особенности организма подполковника.
- Юра. Как насчет сауны?
Юра движением факира извлек из кармана ключи и, помахав перед моим носом, пояснил.
- Они наши до понедельника. Он при мне дежурному звонил, предупредил насчет тебя и меня. Все схвачено. Это первый стакан тяжело пошел. Только через полчаса, а дальше... Да к тому же мы с ним одногодки, оказывается, и из одного города... Поговорили, нормальный мужик оказался, на пенсию скоро уходит. Короче! После ужина оставляем моего мичмана на всех наших обалдуев, и в путь!!! Что может быть лучше холодного пива в горячей бане?
Сборы подзатянулись. Пока матросов на ужин сводили, пока пересчитали, пока приборку по номерам организовали, пока то да сё, часы уже восемь часов вечера показывали. Наконец, нагрузив Юриного мичмана рекомендациями на все случаи жизни, мы подхватили сумки со снедью, мочалками и простынями и отправились в баню. По такому случаю одеты мы были в спортивные костюмы и лишь отдаленно напоминали военнослужащих. К нашему величайшему удивлению дверь в банно- спортивный комплекс была открыта, и в коридоре горел свет.
- Кто живой есть? Народ, отзовись!
Юра несколько раз подал звуковые сигналы, но никто не отозвался.
- Наверное, дежурный открыл. Может, для приборки? Ладно, Паша, нам-то не все равно? Пошли.
Предбанник тоже был открыт. На вешалке висели форменные брюки, офицерская кремовая рубашка, полотенце и прочее банное тряпье. Аккуратно стояли туфли.
- Ну вот! Уже кто-то без очереди вперся. Наверно, местный мичман моментом воспользовался.
Кроме мичманов, живущих в самом поселке, больше никто прийти не мог. Все базовые офицеры проживали в Североморске, и в такое позднее время на службе находиться не могли, а особенно, в пятницу.
- Гляди-ка, Юра, а мичман-то стиляга, адмиральскую рубашку напялил, с резиночками.
Я покрутил перламутровые пуговицы на висящей рубашке. Такие полагались лишь высшему командному составу.
- Да эти береговые крысы зажрались дальше некуда! Тут подводнику носки на складе выпросить невозможно, а тыл жирует! Раздевайся, Паша, он нам не помешает.
Скинув одежду и задрапировавшись в простыни, мы быстренько переложили в холодильник закуску, засунули в холодильник горячительное и включили электросамовар. Огляделись. Предбанник был оборудован самым необходимым для посиделок. Обшит деревом, большой деревянный стол, полки с посудой, самовар, холодильник. Нормальный флотский непритязательный шик.
- Ну, с Богом!
Подхватив фанерные кругляши, чтобы не обжечь нежную кожу офицерской задницы, мы вошли в парилку.
Внутри было чертовски жарко. Градусник показывал за сто двадцать градусов. Лежавший на полке мужчина, судя по лоснящейся от обильного пота коже, был здесь уже давно. На нас он посмотрел с большим изумлением, словно не ожидав, что его покой потревожит кто-то со стороны.
- Здравствуйте! Не помешаем?
Юра по свойски поднялся наверх и сел, подложив под себя подзадник.
- Дружище, будь добр, подвинься. Паш, не стесняйся, садись.
Неизвестный покорно потеснился, а потом и вовсе сел. Был он невысок, седоват, ну так, ничего особенного. Юра со своим выдающимся вперед "кранцем", могучей статью и зычным голосом выглядел рядом с ним, как авианосец около буксира. Красив и величав.
- Будем знакомы! Юра. А это мой молодой друг Павел. Прошу любить и жаловать!
Мой напарник протянул могучую ладонь незнакомцу. Я вслед за ним. Тот с любопытством посмотрел на нас, пожал руки и невнятно представился.
- Володя...
- Вот и хорошо! Сейчас, Вовчик, посидим, в бассейне окунемся и за встречу - по стопочке. Но не больше. Остальное после.
Комдив-раз оказался в своей стихии. Жара, много пара и воды. А что еще сближает мужчин так быстро, как не баня? Голый голому всегда товарищ.
- Володя, ты сам откуда будешь? На базе вроде я тебя не видел. Из морпехов? Или как? А то мы с начальником договорились на сегодняшний вечер, приходим, а тут ты. Ты нам, конечно, не помеха, даже веселее, наших запасов на десятерых хватит, просто знать надо, куда тебя потом домой отправлять. Вдруг сам не дойдешь...
И довольный произведенным эффектом Юра захохотал во весь голос.
- Да я так, местный... А вы-то, ребята, откуда?
Володя уже понял, что его одиночеству пришел конец и, судя по всему, смирился с этим фактом.
- Подводники. Отдыхаем с моряками. Старшие. Я командир первого дивизиона "К- ..." капитан 3 ранга Багров.
Я также представился.
- Капитан-лейтенант Белов. КГДУ-2 ракетного подводного крейсера стратегического назначения "К-424".
Юра похлопал меня по мокрой спине.
- Мы три месяца этих орлов пасли в Атлантике. Чтобы враг не расслаблялся.
Володя вежливо поинтересовался.
- Экипажи Светлякова и Гуцаева?
Юра изумленно посмотрел на соседа.
- А ты откуда знаешь, курилка береговая?
Володя неопределенно пожал плечами.
- Да так, слышал...
Дальше сидели молча, тяжело дыша и вытирая пот.
Минут через десять находиться внутри парной стало совсем невыносимо, и взявший на себя бразды правления процессом Юра скомандовал.
- Все в бассейн!
Поплескались. Вылезли. Замотавшись в простыни, расселись за столом. Наш нежданный гость потянулся было к самовару.
- Ну, Володя, за знакомство!
Юра разлил по стопкам успевшую хорошо охладиться водку. Я извлек из холодильника наши запасы и разбросал по тарелкам закуску.
- Ребята, я чайку, мне на службу завтра...
Категоричным жестом Юра придвинул стопарь к отщепенцу.
- Тебе, Володя, только завтра на работу, а мы на ней постоянно. Даже сейчас! Да не ломайся, как девочка, по одной, для порядка, а потом - хоть чай, хоть что! Будем!
И поднял бокал. Все-таки у Юры была какая-то начальственная аура, потому что Володя беспрекословно опрокинул содержимое своего стакана в рот.
-Мужчина!!! Так держать!
И протянул Володе малосольный огурчик на вилке.
- Закуси. Больше не пьем! Сауна пьяный организм не переносит. А теперь можно и чайку.
Похлебали чай. Потрепались о том, да сем. В разговоре выяснилось, что Володя имеет недюжинные для берегового мичмана знания подводных лодок и всего к ним относящегося. Этим он окончательно покорил Юру, и тот периодически тряс его за плечи, похлопывал по спине и сетовал на отсутствие таких опытных и бывалых бойцов у него в дивизионе. Вообще, разговор шел по большей части между ними. Как известно, после тридцати пяти возраст военного моряка становится визуально неопределяем. Как говориться, ему за сорок... И точка. Так вот, Володя и Юра оказались оба в одной возрастной категории по военно-морским меркам и общих тем для разговоров имели больше, чем со мной юным капитан-лейтенантом двадцати восьми лет от роду. Я только хозяйничал за столом и изредка вставлял фразы, если разговор шел о чем-то знакомом.
В парную мы заглядывали еще пару раз, после каждого опрокидывая по стопке, а то и более. И каждый раз Юра заставлял упрямого мичмана Володю не отказываться от щедрого подводницкого угощения, чуть не насильно вливая тому очередную порцию спиртного, обещая выдавить ее обратно с потом в парной. Что с успехом и делал. В третий заход, он так отхлестал Володю вениками, что стоны и оханье того я слышал даже через две стенки. Сам я Юрины темпы отогревания вынести не смог и начал пропускать как заходы в "пыточную", так и возлияния, проводя большую часть времени в бассейне. В конце концов Володя после следующего захода несмотря на все усилия Юры, решительно отказался от выпивки, выдул два стакана чая и начал собираться. Юра, выпив еще грамм сто за его здоровье, сделал последнюю попытку остановить понравившегося ему торопливого мичмана.
- Старик! Да плюнь ты на условности! Когда еще свидимся?
Володя натягивая штаны посетовал.
- Меня и так дома ждали часа полтора назад! Не обессудьте, подводники, мне пора. Тема закрыта.
Почувствовав в его голосе несвойственную до этого твердость, Юра неожиданно легко согласился.
- Хозяин-барин. Было очень приятно! Надумаешь - возвращайся, мы здесь еще пару часов посидим.
Немолодой мичман оделся, собрал вещички в пакет и обменялся с нами крепкими рукопожатиями.
- Ну, до свидания! Дай бог, свидимся когда-нибудь. Вот ключи, дежурному вернете. Скажите, я передал, он поймет. Отдыхайте, вас больше никто беспокоить не будет, поверьте моему слову. Только не надирайтесь до поросячьего визга, и до кроватей своим ходом доберитесь. Юра - обещаешь?
Юра уверенно кивнул головой.
- Меня Володя, еще никогда в жизни в постель на буксире не доставляли! Будь спокоен! Северный флот не подведет!!!
Володя ушел, и через минуту за окном послышался шум отъезжающей машины. Видя, что Юрина дневная репетиция пьянки попала на свежие дрожжи, я предложил в последний раз заглянуть в сауну и переключиться исключительно на пищу и ее составляющие. Юра согласился. Так мы и сделали. Отсидев минут десять в остывающей парной, изрядно попотели, окунулись в бассейне и начисто вымылись. Выложили на стол все оставшееся, разлеглись по скамейкам и, словно патриции в тогах, начали вкушать и не спеша потягивать наши напитки.
Так бы все и кончилось, если бы не одно но... В самый разгар застолья зазвонил телефон. Военные любят оборудовать все стратегически важные точки средствами связи. Сауны в том числе. Я поднял трубку.
- Алло!
- Алло. А куда я попал?
Чтобы на внутренней линии, да номер перепутали!
- В сауну, дружище.
- А вы кто?
Я был уже слегка пьяненьким и ответил совсем недипломатично.
- Кто, кто. Х... в пальто!!! Капитан-лейтенант Белов. С кем разговариваю?!!
Голос на том конце провода был на грани истерики.
- А где командующий?
- Какой еще командующий?
Я никак не мог взять в толк, о ком разговор.
- Флотом! Северным флотом. Я дежурный, старший мичман Приходько. Он же мыться должен.
Я посмотрел на Юру. Тот, не вникавший в мои телефонные переговоры, поинтересовался, дожевывая куриную ногу.
- Хм... Ахм.. Кому там не спится?
- Юра, это дежурный звонит. Говорит, что здесь должен был мыться командующий флотом. Это, что же, Володя...
Самое интересное, что это не произвело никакого впечятления на невозмутимо жующего комдива-раз. Он дожевал курицу, поковырял в зубах ногтем и только после этого глубокомысленно заметил.
- А я все думаю, кого же он мне напоминает. Теперь вспомнил. Он же моей флотилией командовал года четыре назад. Гляди, выполз в командующие... Давай-ка, пригубим по маленькой. Если и залетели, то ничегошеньки уже не сделаешь. Что же добру пропадать?
Мысль показалась мне резонной, и я без лишних слов присоединился к многоопытному старшему офицеру.
Потом прибежал Приходько в состоянии, близком к инфаркту, которому пришлось налить полный стакан, чтобы возродить в нем тягу к жизни. После чего удалось выяснить, что сильно опьяневший Панфилов, уходя со службы, никому и ничего о нас не сказал. А с кем он говорил по телефону при Юре, выяснить не удалось. Может сам с собой. Вечером позвонили из штаба флота и предупредили, что командующий хочет размять телеса и скоро приедет. Дежурный аврально навел порядок, открыл кабинет начальника и стал ждать. Адмирал приехал, снял верхнюю одежду с отличительными знаками в кабинете Панфилова и влез в парную. А тут как тут и мы. В должности адмирал был недавно, в лицо народу был еще мало знаком, а уж в голом виде без погон и подавно ничем не отличался от других представителей мужского пола.
Так и помылись. К чести адмирала, надо сказать, что сей конфуз, прошел для нас без последствий. Адмирал еще не успел окончательно обрасти начальственными апломбом и амбициями, и бывший подводник на этот раз победил в нем сурового военоначальника.
И кто это придумал, что большого мужчину видно, даже когда он голый?
Оценка: 1.7887 Историю рассказал(а) тов. Павел Ефремов : 08-02-2008 12:59:56
Обсудить (227)
22-10-2013 11:49:22, TOPMO3
Попытался представить 8 штык-ножей в крюшоннице. Впечатл...
Версия для печати

Остальные

«7763, 7763 - Шестаково!.....7763, 7763 - Шестаково!»
Тьфу ты ёпт. Опять! «На связи, 77 шейсятретий».
«7763, давай в дежурку, мухой!»
«Принял, 77 шестьдесят третий».....

- Значится так, знакомься, лейтенант. Эти двое, да не верти ты головой, так вот, эти двое - комитет. Поступаешь в их полное распоряжение. Не ссы, всё будет нормально. Какой приказ? Приказа нет, я тебе тут приказываю, как старший по званию. Иди, представляйся, и ...и вали, короче. Да, батарею в станции на новую замени.
Заканчивалась вторая смена простого белорусского участкового. Скоро 23:00 и, - «кормушка», сдаём оружие, станцию, отчитываемся по протоколам... Привет, милая дорога к дому. А дома... приготовленный любимой тёщей ужин (изрядно прореженный не менее любимым тестем), спящая жена, и мой друг - диван. И надо же, в 22.45 - такое! Принесла нелёгкая, да ещё и комитетчики. От этих не отвертишься тем, что у тебя куча материалов и необходимостью вечернего обхода надзорников. Что же такое случилось...
- Ну, здорово, участковый, я - Саша, это - Боря. Можешь не запоминать, пофиг тебе должно быть. Тебя как? Серега? Тоже молодец. Да не ссы ты на самом деле, всё нормально будет! Оружие в порядке? Молодец. Посиди тут немного...
Двое из комитета удалились в дежурку. Да, бля, попал. Глобально попал... Эти просто так задабривать не будут. Да ещё и про оружие вопросы. Херня какая-то получается, господа офицеры...
- Ну что, готов?, - капитан Лопатенко протягивал мне бронежилет, - Да не ссы ты! Всё нормально будет, - уже менее уверенно сказал он. Я же был совсем не уверен...
- Ну что, Серёга, идём? Давай, давай, всё будет нормально!, - опять они, - брон ты одень, не носи в руках, потом не успеешь. Да, и макарыча с предохранителя сними, и тренчик страви, не мне тебя учить, небось и сам уже понял. Тема такая, Серёга: на твоих сотках наша разработка, 3 человека, завалились к бабе, погоняло - «кончита», в курсе?
Ещё бы мне быть не в курсе...кончита, «звезда» района. «Даю всем, кто даёт выпить». При этом умудряется поддерживать в квартире образцовую чистоту и порядок, воспитывать (хотя, какое там воспитание) дочку 4 лет отроду, нигде не работая, не имеет задолженностей по платежам. Такая вот «чёрная невинность». То, что у неё в квартире бывают интересные личности, я регулярно узнавал от розыскных ДЛ-ов, но ни разу никого застукать на горячем не удавалось. Да, малая, кажется, на этот раз ты вляпалась глобально.
«32, я 74...тема пошла, нас двое, с нами учётчик. Всё по номеру 2. готовность 5 минут»
«Понял!»
- Серёга, значицца так, звонишь в дверь, представляешься как обычно. Она открывает, дальше наша тема. Дом окружён, так что ты реально не ссы, всё будет хорошо. Когда будешь звонить, постарайся немного присесть перед глазком, морду засвети, а броник не должен быть виден. Постарайся, родной, мы рядом.
Отличная вводная. Идя по лестнице на третий этаж, я лихорадочно просчитывал в уме возможные варианты развития событий. А если? А вдруг? Да ну, думать в таком положении - это лишнее. Будь что будет.
- Кто там?
- Участковый, - и уже тише, - открывай, Лена.
За дверью несколько секунд раздавались шорохи и тихий шёпот.
- Подожди, малую уложу...
И, внезапно, из-за дверей, раздался крик: «Лысый, палево! Вертухаи под окнами!». В тот же момент какие-то два тарана ударили в меня. Первый таран ударил через дверь прямо в живот, второй - из ниоткуда (и слабее) - по ушам. Пришла невыносимая боль. Боль усилилась тем, что меня под руки кто-то оттаскивал в сторону, при этом изрядно матерясь. Меня уложили на ступеньки лестницы, и дальше я наблюдал, как зритель в цирке. А цирк был ого-го! Тот, которого представили Борей, плечом вынес довольно крепкую дверь и, вместе с ней, упал. Саша пробежал по нему (двери?) и уже из квартиры раздались крики Елены и его вопли «Лежать, мордами в пол!» Парад-алле продолжили парни в камуфляже и с АК, последний из которых не вбежал в квартиру, а обратился ко мне: «Учётчик, ты как?» Я был в порядке, мозгом понимая, что всё уже позади...

Сидя в дежурке и выковыривая пулю от Макарова из пластины бронежилета, изредка морщась от боли в животе, я слышал, как «двое из ларца» хвалили меня перед начальником ООПП и предлагали чем-нибудь наградить. А я изредка задирал форменку и любовался расплывающимся синевой пятном на незагорелой коже моего родного пуза, и думал о том, как воспримет всё это жена... Но мне всё было уже глубоко параллельно. Параллельны мне так же были врачи, которые приехали через двадцать минут, осмотрели меня, заклеили живот вонючим пластырем и уехали...
Оружие за меня сдавал дежурный. Домой меня завез дежурный на личной машине. Своими словами отчитывался за меня перед женой тот же дежурный.
А мне было всё глубоко пофиг...
Утром от жены я узнал, что мне звонили, и у меня сегодня выходной.
Поощрений я не дождался, но! Через пол-года ко мне домой приехал Саша (тот самый) и подарил ту самую пулю от макарова.
Она и до сих пор хранится у меня, как талисман...
Оценка: 1.7857 Историю рассказал(а) тов. hauptmann : 04-02-2008 09:45:55
Обсудить (27)
30-03-2008 19:22:37, psina
Сильно написано, жизненно:)...
Версия для печати

Флот

Мимоходом. Собачья жизнь

Август. Скверная пора. Короткое северное лето подошло к концу. Потихоньку начинаются дожди и ветра. Все чаще наползают противные сырые туманы, от которых хочется спрятаться под теплое одеяло и лежать там, не спеша, отхлебывая горячий чай из стакана в старомодном подстаканнике. Ощущение свободы от отсутствия семей уже притупилось и даже порядком поднадоело, но до приезда "мамок с детками" еще целый месяц. Скучно и мерзко.
Корабль уходил на две недели в губу Окольную. Выгружать ракеты. Вечером завели один реактор и посадили экипаж на борт. Уставший народ разбрелся по каютам, кто спать, а кто уничтожать во время ночных посиделок корабельные технические жидкости. Тайком сбегать домой желающих оказалось немного. Да и зачем? Холодильники дома пустые, постели холодные, горячей воды нет. А на родном крейсере и накормят, хоть и не изыскано, но от живота, и в сауне попариться можно, и не скучно одному. Я и сам только на полчаса домой сгонял, чтобы рыбок в аквариуме покормить и соседей проинструктировать по надзору за моей живностью. Командир, понимая обстановку, ушел в каюту и сразу после ужина улегся спать, дабы не смущать народ, хорошо понимая: не дергай людей- ничего и не будет. Старпом, уютно устроившись в командирском кресле, дремал, изредка обводя мутными глазами центральный пост. Вообщем, обычная обстановка.
Рано утром, после учебной тревоги и приготовления на корабль, приехал начальник штаба дивизии и скомановал "Трогай!". Буксиры послушно подцепили ядерного гиганта, и тыкаясь носами в борта начали не спеша вытаскивать его из бухты. На корабле воцарилась "рабочая" тишина. Перешвартовка- самая спокойная пора для большей части экипажа. Все начальники наверху на мостике, по отсекам не шастают, людей не пугают. Заняты только вахта центрального поста и механики. Остальные лениво раскладываются по креслам на боевых постах и продолжают прерванный ночной сон. Тишь да гладь.
Ходу до Окольной часа четыре. Расстояние небольшое, но идти приходиться по акватории Кольского залива, где постоянно туда- сюда шныряют всевозможные плавсредства, от рыбацких траулеров до ледоколов бывшего Севморпути. Чапаем помаленьку. Капризная полярная погода внезапно преподнесла сюрприз. День начавшийся с яркого солнца буквально за полчаса испортился до невозможности. Задул северный ветер, сильный и резкий. Корабль начала захлестывать волна и заливать надстройку. Откуда- то с сопок ветер принес туман и плотно утрамбовал им всю водную гладь. Ничего особенного- рутинная работа. Начальник штаба на мостике вытащил из портфеля приготовленную на всякий случай зимнюю шапку и натянул ее пониже на уши. Корабль продолжал движение вперед. С мостика штурманам поступил доклад " Видимость ухудшилась до ... кабельтов".
Вдруг, из центрального поста резкий, как удар хлыстом, крик механика из центрального:
- Обе стоп!!!
Стоп, так стоп. Поставили турбины в ноль. Мало ли, что у них там наверху случилось. Сидим- преем в тепле. А с мостика уже в штурманскую орут.
- Доложить дистанцию до берега!!!
Штурманенок по приборам глазами порыскал, вроде все нормально. Доложил. Ну и на всякий случай поинтересовался, в чем собственно дело, и какие проблемы у мостика. Ну, а оттуда начальник штаба как выдаст...
- Ах, ты мальчик в погонах!!! Поднимись-ка сюда, послушай умник. Ни черта не видно, а зато слышно как на берегу, собака воет. По звуку метрах в двадцати максимум! Вы там что? Совсем.....
Ну, тут весь центральный пост чуть со смеху не помер. Все хохочут, а старпом совсем заливается. Посмеялись, а потом старпом так очень ехидненько на мостик докладывает.
- Товарищ каперанг! Штурмана работают верно. Это в "сарае" моя собака воет. Дома не с кем было оставить. Мой Тофик собака смирная, я ее там на поводке пристегнул.
Начальник штаба сперва не поверил, а затем спустился и лично убедился в услышанном. Пес, как истинно воспитанный джентльмен сидел тихо, пока волной не начало заливать надстройку. Собаку это возмутило, и она начала негромко подвывать, вызывая хозяина. Каперанг оглядев мокрое создание, с шерстью свисающей сосульками и жалобными глазами проявил несвойственное ему милосердие. Старпом был вызван на мостик, отчитан по полной программе за надругательство над бедным животным и до прибытия в Окольную, отстоял вместе с псом на мостике, куда благо волна не доставала. Что ни говори, а в августе, самая настоящая собачья жизнь...
Оценка: 1.7778 Историю рассказал(а) тов. Павел Ефремов : 08-02-2008 12:52:10
Обсудить (7)
13-02-2008 08:53:11, Мореход
так держать...
Версия для печати

Флот

Одиночное плавание.


Самое простое КШУ, то есть командно-штабное учение, создает массу трудностей у принимающего в нем участие плавсостава. Одно дело командование, которое по большей части высиживает в тиши кабинетов, передвигает указкой по карте фигурки кораблей, вычерчивает маршруты движения флотилий и докладывает уже своему вышестоящему начальству об условном выполнении военных действий. А корабли ведь по мановению их рук носятся по полигонам на самом деле, жгут топливо, пускают ракеты и торпеды, правда, понарошки, а там глядишь, и по-настоящему пару раз пальнут.
В тот раз нам повезло. Наша флотилия участие во всефлотском мероприятии принимала исключительно условно. Выделили пару-тройку кораблей, которые, замерев у пирсов, изображали резерв командования. Остальная часть флотилии занималась обычными делами и, кажется, совсем не подозревала о проходящей "войне". Наш корабль только месяц, как вернулся из автономки, занимался межпоходовым ремонтом, и даже речи не шло о том, чтобы мы изображали силы быстрого реагирования. Почетную обязанность играть в дежурный ракетоносец нашей дивизии поручили экипажу кавторанга Гусева на их собственном корабле. Все бы хорошо, но Гусевский пароход недавно пришел из ремонта, и как полагается в таких случаях, народа на нем не хватало, дай бог, половины. А по правилам учений на время их прохождения на борту родного крейсера экипаж обязан сидеть в полном составе в боевой готовности к немедленному выходу в море. Командир дивизии думал недолго и, не мудрствуя лукаво, приказал заткнуть все недостающие дырки в экипаже Гусева нашими телами. Послеавтономочными. Свеженькими и готовыми к употреблению. Наш командир здраво рассудил, что к Гусеву стоит отправить незадействованный в ремонте личный состав, а так как первый и второй управленец в базе самые тунеядцы и бездельники, то само собой, нас и отправили на "вражеский" корабль в первую очередь. Вообще-то мы не унывали. На твердое соблюдение воинской дисциплины в экипаже, три года просидевшем на заводе, можно было не рассчитывать, и уж если не получится у нас смыться домой, то отоспаться без особой неровотрепки мы рассчитывали твердо. Да и ко всему прочему на каждом корабле у всех масса друзей и приятелей, скучать не дадут. И как раз у Гусева служил комдивом-два мой друг Сашка Антохин, бывший командир электротехнической группы нашего корабля.
Утром после подъема флага мы представились командиру и были переадресованы старпому, который, уныло окинув взглядом наше внушительное пополнение, вздохнул и без особой надежды в голосе объявил:
- Экипажу якорный режим на весь период КШУ. Сход на берег - с личного разрешения командира. Сейчас всем вниз, будет учебная тревога, там и разберемся с вами...
На тревоге нас пересчитали, учли в списках боевых смен и расписали по телефонным вахтам. Это когда по очереди сидишь у телефона и отвечаешь на звонки. Такая вот военная забава. После отбоя тревоги прикомандированный народ рассеялся по кораблю - одни спать, другие по каютам друзей, а некоторые сразу прямиком направились к старпому, на ходу выдумывая причины для того, чтобы покинуть корабль. Командир позвонил в штаб, выслушал новости, приказал заняться боевой подготовкой и убыл в каюту. Через десять минут из его неотключенного "Каштана" уже был слышен молодецкий храп. Корабль затих, КШУ началось.
Старпом Терентьич был моим старым знакомым еще с лейтенантских времен. Тогда он, еще молодой каплей, помощник командира, пытался отрабатывать свои командные навыки на зеленом прикомандированном лейтенанте. То есть на мне. Ничего путного из этого не вышло, но с тех пор он сохранил ко мне очень дружеские чувства и теплое отношение. Так что мне не стоило особого труда убедить Терентьича в том, что "вахта" на телефонах мне противопоказана, и что на такое "ответственное" дело хватит и молодежи. Получив добро на безделье, мы с Антохиным не спеша, перекурили с тем же старпомом в курилке и удалились в Сашкину каюту отметить встречу.
Как проходят военные посиделки в период вынужденного простоя, вы, надеюсь, уже поняли. Запасливый Антоха вытащил из сейфа фляжку, огромный ломоть сала, пару банок консервов. Пока я управлялся с ножом, облагораживая сало и остальные припасы, Сашка извлек из-под шконки запечатанную бутылку дистиллированной воды.
- Для особых случаев держу! - пояснил Антоха и четко выверенными движениями разбавил шило водой, причем наливая не воду в спирт, а наоборот. Высшее образование! Если наливать наоборот, смесь сильнее нагреется. Химия!
Сильно накачиваться на корабле мы, естественно, не собирались, так, хотели отметить встречу, все же почти год не виделись. Вздрогнули. Закусили. И понеслись разговоры. Обговорили все доступные темы, начиная со службы, кончая вопросами морали. По мере течения беседы прихлопнули еще пару стопок и уничтожили все съестные припасы. Потом пошли в каюту к старпому, выпросили ключ от курилки и полчаса дымили. После перекура на нас обоих накатило чувство эйфории и блаженства. Обоим сразу захотелось спать, и мы разошлись по каютам, договорившись оттянуться на подушках до обеда.
На обед меня разбудил Антоха вместе с корабельным доктором, веселым и разбитным старлеем Серегой. Сами по себе корабельные врачи удивительно неунывающие и компанейские мужики. Доктор - всегда друг командира, всей группы "К", а особенно, корабельного камбуза и всей коковской братии. В базе на корабле не сидит, дежурит на ПМП или в госпитале. В море барствует в изоляторе и единственный на корабле, кроме командира, имеет собственный гальюн. В котором, кстати говоря, тайно покуривает, пользуясь замкнутостью цикла вентиляции. Серегу в этот раз насильно загнали на борт, заставив охранять здоровье военнослужащих круглые сутки. Он не был особо рад такому развитию событий, но, благодаря природному оптимизму, решил воспользоваться моментом и отдохнуть от обыденности. Сначала он хорошо выспался в своем изоляторе, затем тонкая душа врача потребовала простого человеческого общения. В поисках родственных душ доктор вышел на обед, где и отловил Сашку. Согласия они достигли быстро, разбудили меня и увлекли в изолятор, не дав даже отобедать. Там, хлебосольный Серега выставил на стол заранее реквизированные с камбуза на "пробу" обольстительные полуметровые отбивные и множество других разносолов. Ну и само собой, разумеется, Серега достал из загашника дозу своего медицинского спирта, в традиционной бутылке с резиновой пробкой и граммовыми делениями. Под отбивные опрокинули еще по одной стопке. Потом ребята продолжили, а я налег на отбивные больше из-за того, что перед этим успел-таки договориться со старпомом об уходе домой, а появляться пред очами супруги на нетвердых ногах я не любил. Как, впрочем, не любила этого и она. Договор был джентльменским: я уходил часов в пять вечера до утра, а он этого как будто не знал, и не старался заметить. Вообще, Тереньтич совершенно справедливо чуял во всех прикомандированных потенциальную опасность для внутренней организации своего корабля и отпускал их налево и направо, лишь бы была мало-мальски приемлемая причина. К пяти часам ребята доели и допили все запланированное, погрузились в состояние неги и развлекали себя ленивым трепом. Моим друзьям спешить было некуда, им как "родным" подводникам дорога домой была закрыта до окончания флотской "Зарницы". На мой же организм, такая комариная доза не оказала глобального воздействия, но немного скрасила бессмысленное пребывание на чужом корабле. В том, что оно бессмысленное никто не сомневался. Случаи, когда на таких КШУ корабли неожиданно выгоняли в море, были исключительно редки, по большей части из области флотских преданий далеких советских времен. Причем, не последних лет, а годов эдак шестидесятых-семидесятых, когда служили по-настоящему и занимались делом не на бумаге.
До пяти часов мы просидели у доктора, изредка выползая вдохнуть никотина в курилку. Без десяти пять я поднял трубку телефона и осведомился у старпома о нашей договоренности. Тот ее подтвердил. Тогда я, как воспитанный и тактичный военнослужащий, позвонил еще и механику, обрисовав ситуацию и ему. Командиру БЧ-5 все прикомандированные были до фонаря, а узнав, что меня ко всему прочему отпускает сам старпом, мех дал добро идти куда угодно, лишь бы подальше. На что я согласился без колебаний и приступил к выполнению.
Спустился в каюту. Обулся, обмотался шарфом, влез в шинель, надвинул шапку. Приведя себя в боевое состояние, схватил портфель и снова поднялся на верхнюю палубу к доктору попрощаться с мужиками. Серега, увидев меня в походном одеянии, принялся настаивать принять на посошок.
- Старик, погода-то на дворе аховая. Недобрая шутка природы. Давай-ка грамм пятьдесят на дорожку.
И начал разбавлять, не дожидаясь моего согласия. Насчет погоды я был с ним полностью согласен. Наше Гаджиево, хоть и заполярный городишко, но сильными морозами не славился. Видно сказывались теплые течения. Выше минус двадцати редко когда бывало. А тут, в самом начале февраля ударили морозы, да такие, что запарил залив, и стала замерзать морская вода у берега. Градусов двадцать семь на улице было точно. Пока я размышлял, Серега сделал свое дело и сунул мне в руку стакан. Ну что ж, жена женой, а холод холодом, решил я и опрокинул содержимое в рот. Внутренности обожгло как напалмом. Весельчак доктор не разбавил мою порцию, и теперь вместе с Антохой корчился от смеха, наблюдая мои судорожные попытки вдохнуть воздух. Наконец, продышавшись и опорожнив пару кружек воды, я беззлобно обматерил веселящихся обормотов, попрощался и двинулся по направлению на выход, к центральному посту. Корабль был словно вымершим. До меня ровным счетом никому не было дела. Пройдя через пятый и четвертый отсек, я вдруг ощутил, что спирт здорово ударил по организму. Стало жарко и в голове зашумело. Поэтому, выйдя наверх, я остановился на мостике и не спеша, выкурил сигарету, не обращая внимания на мороз. Откуда мне было знать, что если бы не этот спирт... Вобщем перекурив, я стал спускаться с мостика вниз.
Для несведущих людей вынужден пояснить. Чтобы выйти на борт из ограждения рубки необходимо миновать тяжелую металлическую переборку, которую в море задраивают кремальерами, а в базе закрепляют в открытом виде специальной защелкой. Именно закрепляют, потому что любой выходящий из корабля берется за скобу на этой переборке и удерживает свое тело, протискиваясь наружу. Вот так и я, выползая на свет божий, перехватил скобу одной рукой и вдруг совершенно неожиданно понял, что переборка не закреплена. В одну секунду тяжеленная дверь, под весом моего тела описав дугу, отделилась от ограждения рубки, заодно впечатав одной из рукояток кремальер точнехонько мне между глаз. От силы удара и боли рука разжалась, портфель из другой руки полетел назад в ограждение рубки, а я сам, перекувырнувшись, распластался на покатом борту своего корабля и начал медленно сползать в воду. Мои нечеловеческие попытки зацепиться за прорезиненный борт ничего не дали, и я как был - в шапке, шинели и перчатках, а проще, в форме одежды номер пять погрузился в студеные воды губы Сайда Кольского залива. Беда еще в том, что на пирсе стоял только наш корабль, да и тот правым бортом к пирсу. А выход из ограждения рубки на левом. Так что, принимая во внимание еще и парение залива, увидеть со стороны меня никто не мог. Единственная призрачная надежда оставалась на верхнего вахтенного, бродящего по пирсу. Но и чтобы он услышал мой голос, надо было, как минимум, выгрести к носу корабля.
Вода оказалась не холодной, а обожгла словно кипяток. На миг я погрузился с головой. Мама родная, ощущения - словами не передать! Тело мгновенно словно сжала неимоверная сила и сразу же отпустила, оставив за собой ощущение медленно подступающего паралича. Не поверите, но перед глазами, как в детском калейдоскопе промелькнула вся предыдущая жизнь, от пеленок до последних дней. Я никогда не думал, что такое вообще возможно. Это необъяснимо, и наверно, наш мозг реагирует на опасность независимо от наших желаний и мыслей. Стало ясно, что очень хочется жить. Долго и счастливо. Или бедно и плохо. Но жить! До веревочного трапа в носу было метров пятнадцать, и я, стряхнув подступающую слабость, оттолкнулся изо всех сил и поплыл. Брассом! Как есть, не снимая перчаток и не скидывая тяжеленную шинель. Не знаю, за какое время я преодолел эти злополучные метры, но они отняли у меня остатки сил, которых хватило только на то, чтобы закинуть одну ногу на ступень трапа и намертво в него вцепиться. Ног и рук я уже в принципе не чувствовал, хотя они меня еще слушались. Сил выползти наверх уже не было. Как можно крепче ухватившись за веревки, я напряг до предела голосовые связки и принялся кричать.
- Верхний! Верхний! Поднимись на борт в нос! Верхний... Я за бортом!
Как оказалось потом, верхний вахтенный, укутанный по нос в тулуп, бродил в районе кормы корабля, и при всем желании услышать меня не мог. А я продолжал надрывать глотку, зовя помощь. Долго ли, коротко ли, но постепенно вахтенный перемещался в нос, когда вдруг до него непонятно откуда донесся голос. Еще минут пять верхний не мог понять, откуда кричат? На мостике никого нет, на пирсе кроме него самого тоже. В итоге, когда у матроса хватило ума взойти на борт, его глазам предстал скорчившийся и полупогруженный в воду каплей, еле висящий на трапе с другого борта. На мгновенье вахтенный остолбенел, а затем, рванув к "Каштану" заголосил в центральный пост:
- Центральный!!! Аварийная тревога! Человек за бортом!
И не дожидаясь ответа, бросился ко мне и начал протягивать приклад автомата.
- Хватайте тащ!!! Хватайте!!!
Но сил на такой геройский поступок у меня уже не было. Только и смог, что прошепелявить:
- Не могу, зови кого-нибудь еще...
В "Каштане" зазвенел сигнал тревоги, и спустя несколько секунд, из рубки уже выпрыгнули двое мичманов в одном только РБ, даже без ватников.
- Ох, ни х... себе!!! Борисыч, как тебя угораздило-то...
Рассказывать историю моего падения в этот момент мне как-то не очень хотелось, и я ответил коротко и просто:
- Брось п...ь, вытаскивайте вместе с трапом. Сам не смогу.
Ребята дружно схватились и вынесли меня наверх. К моему несказанному восторгу я умудрился сам встать и даже сделать пару шагов.
- Борисыч, давай вниз! К доктору! Сам сможешь?
Обнадеженный тем, что ноги меня слушаются, я кивнул:
- Да!
И со всей возможной скоростью почапал в надстройку к верхнему рубочному люку, оставляя за собой след, как за тротуаромоечной машиной. Трап вниз к центральному посту я тоже преодолел сам, обильно орошая все вокруг выливающейся из одежды водой. У входа в центральный пост меня уже ждали старпом и веселенький доктор Серега.
- Паша? Ты как? Что надо?
Терентьич очень волновался, да оно и понятно, стоило сказать, что он меня отпускал, и приличная свеча в общеизвестное отверстие молодому старпому была обеспечена.
- Тереньтич, все нормально, ты не при чем. Холодно...
- Паша быстро в амбулаторию! Сережа, забеги ко мне, возьми пол-литра шила, разотрите его!
Меня и вправду начало трясти от жгучего холода во всем теле.
- Терентьич, пол литра на тело и пол литра во внутрь!!!
В медблоке Антоха вместе с мичманом-химиком, внештатным санитаром быстро разложили стол, раздели меня догола и уложили. Примчался Серега, потрясая двумя бутылками спирта. Одну кинул химику.
- Лей и растирай. Все тело! Я сейчас помогу.
Повернулся к Антохе.
- Саша, стакан!
Налил почти до краев и протянул мне.
- Пей!!! И не выкаблучивайся!!! До дна!!!
Как я понял, возражения по размеру дозы не принимались. Взял и выпил. Разом. За один вдох. И не поперхнулся. Серега и санитар с бешенной скоростью терли мои ноги и тело. Стало очень больно. До такой степени, что хотелось выть. Наверное, на моем лице это отчетливо наблюдалось, и Серега повернулся к Антохе:
- Сашка, плесни еще один стаканчик этому моржу. И пускай пьет до дна! Дадим Борисычу наркоз...
После второй порции я мало что помню. Осталась только суета вокруг и горящее огнем собственное тело. Потом я как-то быстро провалился в небытие.
Проснулся я от стука собственных зубов. Абсолютно голый лежу в изоляторе амбулатории, под одной лишь простыней. Одежды рядом не было. Сначала никак не мог понять, как сюда попал в таком виде, а потом вдруг разом вспомнил все происшедшее. Нашел одеяло, закутался поплотнее, немного согрелся. На часах было 21.30. Спал я не менее трех часов. На удивление, прекрасно себя чувствовал. Только замерз, как суслик. И еще мочевой пузырь настойчиво требовал осушения... Потом пришли доктор, старпом и Антоха, и со смехом рассказали, как я в обнаженном виде порывался уйти домой и никак не хотел ложиться в постель. Старпом был доволен больше всех. Командир, здраво рассудив, что такое ЧП как выпадание за борт прикомандированного офицера во время учений его экипаж не украсит, повелел сей инцидент в вахтенный журнал не заносить. Тем более, доктор заверил его, в отсутствии ощутимого ущерба моему организму от купания после проведенных им лично медицинских мероприятий. Что, правда, то правда, я не подхватил даже насморка. Отделался лишь разбитой переносицей и полностью испорченной формой. После такого пребывания в морской воде мои саламандровские сапоги разлезлись по швам, шинель и вся остальная одежда так пропитались солью, что она выступала даже после двух или трех стирок, и полностью пришла в негодность.
Матроса из боцманской команды, ответственного за ограждение рубки, наказали в узком кругу. Меня же доктор заверил, что если бы не выпитый на посошок спирт, то, скорее всего я бы с ним уже не разговаривал.
Кстати, после моего "одиночного" плавания он не поленился и замерил температуру забортной воды. Что же, минус два, не так уж и много...


Оценка: 1.7759 Историю рассказал(а) тов. Павел Ефремов : 29-01-2008 13:36:36
Обсудить (11)
18-10-2013 15:28:19, Питерский банкир
Дядька мой покойный, когда маленький был, бегал так по п...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9  
Архив выпусков
Предыдущий месяцСентябрь 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
квартирный переезд в Москве http://www.mandrmoving.ru/tseni/ceni-na-domashniy-pereezd/
Можно приобрести напольные стойки для цветов акции