Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Свободная тема

Ветеран
На днях в Мурманской областной больнице прошёл вечер-встреча, посвящённая покойному ныне Николаю Степановичу Андросову.
Многие годы он был бессменным заведующим сначала общей хирургией областной больницы Мурманска, а затем отделением абдоминальной хирургии.
Поехать в Мурманск я не смог.
В память об этом человеке вновь помещаю старый свой рассказ, несколько его подправив.
Тогда я не называл его имени, но сейчас - делаю это.
Светлая память!

ХИРУРГ ИЗ ОСВЕНЦИМА

Во всех отделениях больницы еженедельно проводится « общий обход»: все врачи во главе с заведующим осматривают больных, планируют лечение и обследование каждого. Сейчас это делается быстро, и обход напоминает весёлую рысь на ипподроме.
Но не у нас.
В разных больницах обход называли по-разному.
Часто - «Показать больным заведующего».
У нас - «водить слона» - медленно и обстоятельно.
Наш «слон» - хирург ДЕД.
На одном из таких обходов он осматривал женщину, которой на следующий день предстояла операция по удалению части щитовидной железы.
ДЕД и раньше видел эту больную, но только сейчас заметил на предплечье у неё татуировку - восьмизначный номер:
- Аушвиц? - спросил ДЕД.
Больная утвердительно кивнула:
- С 41-го и почти до конца.
- Освобождали наши? - помолчав, спросил ДЕД.
- Нет, американцы.
- Понятно. И меня американцы.
ДЕД у нас сутулый, а тут его как-то совсем скрючило, лицо заострилось, посерело. Торопливо закончил он обход и ушёл в свой кабинет, поручив разбор полётов старшему ординатору.
До конца рабочего дня мы нашего вездесущего заведующего так и не видели.
В этот день я дежурил.
Все разошлись, и я остался один в ординаторской.
Сидел, дописывал истории болезни.
ДЕД зашёл в ординаторскую очень тихо. Присел в уголке дивана, нахохлился, покряхтел и вдруг стал рассказывать. Ни до, ни после я не слышал, чтобы он говорил так много, и очень волнуясь.

Оказалось, что ДЕД почти всю войну, попав в плен, провел в разных фашистских лагерях смерти.
Я только от него узнал, что «Аушвиц» - это «Освенцим», и долгое время ДЕД находился в этом концлагере. Никогда и нигде я не читал и не слышал того, что рассказал ДЕД.
Он и в лагерях оставался врачом: немцы выделяли бараки для больных, давали лекарства, еду.
- Лечили, кормили, - рассказывал ДЕД, - и вдруг в один день забирали всех больных и убивали.
Почему - ДЕД понять не мог.
В одном конце барака умирали с голода, а в другом ели вволю яйца, консервы, сало: в лагере можно было достать все: были бы деньги или драгоценности
«Играем мы в волейбол(!) - продолжал ДЕД, а рядом с нашей площадкой двигается очередь из измученных людей. В газовую камеру.
И мы, и они знаем, куда их гонят, а они болеют за нашу игру, подсказывают. Солнце светит, трава зеленая, мы мяч гоняем, а их ведут травить газом».

Он совершенно очевидно стыдился того, что остался жив:
- Вот вы, молодые, возмущаетесь, что бумаг много писать приходится, бюрократия, говорите. А меня немецкая бюрократия от смерти спасла.
Перегоняли нас из одного лагеря в другой. Идем колонной. Долго идем. Охрана устала, злятся. Совсем стемнело, когда нас пригнали к новому лагерю. Ворота не открывают. Мы измучались, зайти в лагерь не терпится: знаем, что на новом месте немцы обязательно устроят помывку горячей водой, накормят - порядок такой свято блюли.
Немецкий я так и не выучил - не лез он в меня, только слышу, наша охрана орёт «коммунисты», «партизаны», а им лагерная охрана в ответ: «папир» и опять и не один раз слышу: «папир» да «папир»,- « бумага» по-немецки.
Так нам ворота и не открыли.
Наша охрана заматерилась по-русски, завернула колонну, и погнали нас дальше. Прошли мы ещё километра четыре и попали в другой лагерь - там нас приняли.
А позднее мне товарищ объяснил, что в первый раз немцы, чтобы не идти эти четыре километра, привели нас в ликвидационный лагерь. На уничтожение. Но служаки этого лагеря ночью возиться с нами не захотели: «Нет у вас бумаги-приказа, на этих пленных. Не знаем мы, что с ними делать: то ли газ применить, то ли, наоборот, расстрелять». Спасла нас немецкая бюрократия.
Вообще за этих три года убить могли в любой день. Пронесло как-то...
Освободили нас американцы. Два года провёл в наших, советских лагерях. У немцев - это понятно, а у своих сидеть очень обидно было. Потом разобрались - отпустили. Только в Москве жильё моё пропало, на работу не брали.
Предложили поехать сюда, на Север - организовывать хирургическую службу.
Жилья и здесь не дали - жил в туалете для медперсонала. Этот туалет и сейчас есть в отделении грудной хирургии. Накрыли унитаз деревянной коробкой - вот и стол. Помыли этот сортир с хлоркой. Вместо кровати - смотровую кушетку поставили. Я такому жилью рад был до невозможности».
На следующий день ДЕД оперировал эту больную.
Зря он делал это сам - очень уж старался. Известно - лучшее - враг хорошего. Вот и неладно получилось с этой больной: она до операции усердно лечилась - таблетки, уколы. В таких случаях ткани опухоли делаются хрупкими, сильно кровят - хирургу трудно ориентироваться в ране.
Так или иначе, но оказалась поврежденной веточка нерва, отвечающего за голосовую связку - после операции у больной пропал голос.
Если было бы возможно, ДЕД поседел бы ещё больше. Он совсем бестелесным стал. Стал серым, как моль. Думаю, что будь он помоложе и других правил - запил бы по-чёрному.

А больная удивительно спокойно отнеслась к случившемуся. На прощание написала в книгу отзывов благодарность и просипела деду: «Всё что нужно, я уже сказала».
Опухоль у неё была злокачественная, но после операции, облучения и химиотерапии она жила ещё долго и считала себя здоровой.
Наш заведующий жил гораздо меньше.
(С)
http://onoff49.livejournal.com/
Оценка: 1.8405 Историю рассказал(а) тов. Starik : 10-02-2011 18:40:37
Обсудить (33)
12-02-2011 17:35:09, Хорёк из дома
Насколько помню, немцы фальшивыми фунтами платили камерди...
Версия для печати

Остальные

Кабель протянуть - слабо?

Сидим с шефом в кабинете, какую-то ерунду отрабатываем в бумаге...
Шеф матерится себе под нос.
Сначала я думал, что он на документ матерится. Потом прислушался.
- Суки... Уроды... Козлы...
Так как документ не мог быть сукой, уродом и козлом, то пришлось спросить:
- Фёдрыч, ты на кого там так мило ругаешься?
- Мля, Борисыч, понимаешь, я себе кабельное телевиденье провести решил. Приперлись два дебила. Все договора подписали. Деньги взяли. На лоджию кабель протянули, заоконечили его и сказали, что завтра придут. Доделывать и подключать к телевизору. Какого-то там переходника у них не было, а кабель коротким оказался. Ушли, подлецы и уже неделю не приходят... теперь хрен знает что делать... А я сдуру антенну убрал... Звоню в их фирму, а там говорят, что только после новогодних каникул, а они завтра ведь начинаются! Сволочи эти подрядчики!
- О, мля, Фёдрыч, а у меня РК-75 есть (это кабель такой телевизионный), и переходник у меня есть! Давай сами поставим. Делов-то куча... Мы с тобой не связисты чтоль?
- О! Давай, и денег за кабель не надо будет доплачивать. А сигнал есть на коаксиале этом, я проверил. Завтра каникулы начинаются, заходи.

***
Каникулы начались великолепно.
Находясь в несколько нетрезвом состоянии, я заявился к шефу (который выглядел тоже «в состоянии не стояния»), благо рядом живем, а его жене, детям и внукам надо было смотреть всяких там Киркоровых и Борисов Моисеевых.
Распаковав свой чемоданчик я вопрошал: «Ну-с, товарищ подполковник, зачнем с Богом?»
- Зачнем, товарищ майор...
Зачали.

***
После бутылки коньяка мы наконец-то вспомнили, зачем я здесь объявился.
Пришлось еще раз обмениваться паролями «зачнем» и из чемоданчика появилась вся остальная атрибутика для проведения высокотехнологичных процессов в виде вульгарного паяльника, переходника и кабеля.

***
- Мля, Сашка, а как через лоджию протягивать будем?
- Херня шеф, ты вот через эти шкворни протяни по периметру, а я пока переходник спаяю. По периметру тяни, чтобы в натяг было, а то запнется ктонить... Ну? Старый ты хрен? Видишь, там палки вертикальные торчат? Вот через них и тяни в шахматном порядке. Надежнее будет... Грю же, ктонить запнуться может!
- Сашка, протянул...
- Давай в комнату... Там захомутаем по плинтусу, и к телеку. Паяльник пусть прогреется, а то с улицы... Штекер надо тоже надежно пропаять...

***
Всё было сделано надежно.
«Телевизер» сдуру начал принимать аж целых пятьдесят пять каналов (вместо одиннадцати), включая какие-то зашифрованные. Судя по каким-то там смутным картинкам, это были эротические каналы, за которые надо было опять же платить.
Жена шефа, дети и внуки плакали горючими слезами и не успевали щелкать кнопками, пока мы там с Фёдрычем сидели на кухне, распивая еще одну бутыль коньячка, которую уже он вынул из чемоданчика под названием холодильник «Samsung»...
***
К сожалению, всё закончилось плачевно...
И виноват в этом деле был именно я...

С утра, находясь в полной прострации, я услышал телефонный звонок.
- Алё... (вяло)
- Сашка, скотина ты! Козел и урод! (тут я сразу вспомнил отработку документов своим шефом, хотя кричала на меня его жена).
- Простите, Ирина Владимировна, а что случилось?..
- Вы как вчера кабель тянули?
- По технологии. А что... не работает уже? - тупо спросил я.
- Работает! Работает! Уроды! Только я теперь внучку не могу вывести на улицу, связисты хреновы!
- Ирина Владимировна, простите, но я сделал всё, что было в моих силах... И, потом, я не понимаю причем тут прокладка кабеля и Настюха, которая хочет гулять?
- Дурак пьяный! И второй валяется как свинья! Вы хоть видели, как кабель тянули?
- Дык... это... Ирина Владимировна... Кабель Василий Федорович тянул...
- А ты не проконтролировал? Вы, козлы косые, когда этот кабель тянули, то умудрились через полозья санок, которые стоят на лоджии его протянуть! При этом через двое полозьев! В шахматном порядке, идиоты! А я что теперь должна делать? Этот гад валяется пьяный, а Настя на санках кататься захотела! А если я оборву кабель, то не будет телевизора, мудилы вы кривые и скоты!

***
Пришлось по второму разу идти... Санки выручать... Благо каникулы...
Оценка: 1.8060 Историю рассказал(а) тов. Мэйджо : 29-01-2011 04:45:40
Обсудить (40)
02-02-2011 17:54:46, Проходящий
... долго еще потом ЗеленыйЗмий искал свой любимый каран...
Версия для печати

Армия

к годовщине вывода войск из Афганистана.
Старый рассказ. Cейчас написал бы по-другому. Но пусть рассказик остается без изменений, только немного исправленный и причесанный. Кто уже читал - пропускайте. Для остальных:

Афганские пейзажи с юридическим уклоном.

Всё, что вы здесь читаете - чистая беллетристика.
----------

Cаня сидел в вагончике. Он, следователь военной прокуратуры, этот вагончик добыл, используя своё служебное положение. Было это полгода назад. Вороватый интендант, в звании майора, сильно не хотел в тюрьму, а Саня, в свою очередь, очень нуждался в отдельном помещении. Звёзды совпали, и счастливый майор не пошел по этапу, а у следователя появился уютный вагончик.
Теперь Саня сидел в одиночестве, подальше от глаз начальства, и пил тёплую водку. Ему надоело всё. Усталость скапливалась исподволь. По служебным делам приходилось мотаться по пыли и жаре буквально каждый день. Выпив очередную рюмку и затянувшись сигаретой, Саня посмотрел в окошко на далёкие афганские горы и стал вспоминать, как всё начиналось.
Прибалтийский военный округ. Попасть сюда служить - считалось удачей. Не такой, конечно, как в Москву и Ленинград или заграницу, но всё же - удачей. Саня, в ту пору молодой юрист, окончивший рижский университет, ещё не понимал, как ему повезло. Военная прокуратура сразу взяла его в оборот, и через месяц Саня понял, что ничего не смыслит в своей профессии. Через три месяца забыл, что такое сон. Через год же ему сказали, что как следователь он, наконец-то, вышел на нулевой уровень, и вот теперь-то его нагрузят по-настоящему. И нагрузили. По самые гланды. Причём, драли нещадно по делу и без. Однажды, ошибившись в квалификации, Саня был вызван на партийное собрание, где ему сообщили, что он совершил не просто ошибку, а политическую ошибку. Руководили им зубры, начинавшие службу ещё при Сталине.
Вот только одна из сотен баек, ходивших в коридорах прокуратуры - знаменитая речь начальника следственного отдела Владимира Ивановича Коханчика, прозвучавшая на окружном собрании:
- И вот иду я в воскресенье по городу и вижу: капитан Машков идёт с женой! А я хочу спросить, имеет ли следователь Машков моральное право идти в воскресенье с женой, с женщиной, если у него дело не раскрыто?!
Так служба и шла. Потихоньку Саня вошёл в колею, набрался опыта и даже начал показывать зубы. С этого всё и началось.
- Вы почему не успеваете?! - Рычал Коханчик. - Работать надо! До кровавого пота работать! Не успеваете?! А ночь Вам на что? А воскресенье? Вот я, когда на фронте ехал дело расследовать, так я ещё не приехал, а под приговор уже яму копали!
- А когда Вы, товарищ полковник, экспертизу проводили? - Не утерпел Саня.
- А вот за такие вопросы, товарищ старший лейтенант!!!
В общем, тогда Саня не смолчал и надерзил в ответ. Такое, мягко говоря, не приветствовалось. И когда через полгода пришла разнарядка на Афганистан, то, в общем, вопросов особенных ни у кого не возникло. Саню вызвали в кадры и вручили предписание убыть в распоряжение прокурора Сороковой Армии. Вместе с ним ехал Юра Духанчик - колобкообразный добродушный парень. Узнав, что едет на войну, Духанчик взволновался и долго доставал кадровиков просьбой отдать распоряжение выдать ему оружие. Кадровики отмахивались, пока настырный капитан им вконец не надоел. Тогда Юре было объявлено, что касательно него, капитана Духанчика, пришёл отдельный приказ, предписывающий ему добыть оружие в бою.
Афганистан. Оружие. Сколько же его здесь оказалось! Его меняли, продавали, воровали, вывозили в Союз. На практике стало понятно, что оружие следователям в работе особенно не нужно. Толку от него было чуть, а пришить в толпе, чтобы завладеть пистолетом, могли.
Саня усмехнулся и налил себе ещё водки. Вообще-то пьянство в служебное время не поощрялось, но сегодня был повод. Сказали, что из Союза пришла долгожданная подмена. Сменщик - это хорошо. Надо будет ввести его в курс дела, а потом, с колонной, рвануть до Кабула, а уж оттуда, проставившись ребятам, попутным бортом в Ташкент.
Приятные размышления прервал звонок. Коротко брякнул полевой ТА-57.
- Старший лейтенант Синцов? - Жизнерадостный голос капитана Савельева, казалось, был слышен на улице. - Отвальная с тебя! Собирай манатки и мыльно-пузырные принадлежности. Идёшь в Кабул, целуешь сменщика в дёсны.
- Да в курсе я, - вяло буркнул Саня. - Ишь, сколько вас на отвальную набивается.
- А вот грубить начальству не надо, - строго сказал в голос в трубке. - Начальство надо любить и всячески почитать, так что давай по-быстрому, пока сменщик дизентерию не прихватил. Он тут уже полбазара обожрал.
Саня положил трубку, вышел из вагончика и пошёл к разведчикам искать транспорт.
Через 15 минут он стукнулся в модуль капитана Михайлова.
- Прокуратуре привет! - встретил Саню командир разведчиков. - Ты по делу или как?
Они были знакомы давно. Месяцев восемь назад один из разведчиков немного погорячился с местными. Дело было сомнительное. Вертеть его можно было и так, и эдак. В этот раз за парня попросили и Саня, скрепя сердце, как говорится, “прикрыл дело”.
- Расслабься! Не по делу. В Кабул подбросишь?
- Как раз завтра туда идут машины. БМП-эшка устроит? Или Вам трафарированную, с мигалкой? - Подковырнул разведчик.
Саня усмехнулся. Случай был известный. Несколько месяцев назад один из кабульских следаков, сразу после прибытия, помчался на вызов, установив на машину мигалку. Решил показать, что власть едет. Духи прониклись уважением, и свидетельские показания смельчак получил при подъезде к кишлаку в лобовое стекло из гранатомета.
- Устроит, устроит твоя БМП. Прикажи там только кресло установить - все же государева человека повезешь.
- Само собой! Кресло, бар-холодильник, и что там ещё положено? - хмыкнул Михайлов.
- Бесиор ташакор, родной! - Поблагодарил Саня, - пошёл я паковаться.
Утром нитка из нескольких БМП выдвинулась по направлению к Кабулу. Саня, кинув вещи в десантный отсек, сидел на броне командирской машины рядом с комроты разведчиков. Портфель с документами он в отсек положить не решился, так и сидел, прижимая его к себе.
- Ты бы, родной, ещё пишущую машинку захватил, - шутил Михайлов. - Рыцарь Протокола и Авторучки.
Командир разведчиков удобно расположился на броне, опираясь правой рукой на пушку. Левая рука привычно лежала на стволе Калашникова.
- Как маршрут-то? - Спросил Саня,
- Не дрейфь, прокуратура! Это же не боевые. Ну, пройдем через пару кишлаков. Старейшин предупредили, что если будет хоть один выстрел - в ответ раскатаем кишлак, как Бог черепаху.
Несмотря на легкомысленный тон, Михайлов напряжённо сканировал дорогу. Саня заметил, что и остальные бойцы не особенно разговорчивы. Становилось всё жарче, да и впереди идущая броня поднимала изрядно пыли.
- Товарищ старший лейтенант, сигареткой не угостите? - Спросил Саню один из бойцов.
- Держи, военный, - Саня, протянул пачку, - что напряжён-то так?
- К зелёнке подходим, - затягиваясь, ответил боец, - паскудное место! Тут недавно Вовка Чернов погиб...
- Прохоренко! - Одёрнул его Михайлов,- хватит трёпа!
Боец перехватил автомат и вернулся на место.
Через пару часов солнце стало палить невыносимо. Саня заворочался и, глотнув воды из фляги, посмотрел на часы.
- Два часа, однако, - сказал Саня в пространство. И этих слов как будто ждали.
Резко, со свистом, полыхнуло что-то, и впереди идущая БМП клюнула и задымилась. Гулко шарахнуло очередью по броне и солдаты горохом посыпались на дорогу, занимая оборону. Грохот взрыва оглушил Саню. Свалившись с брони и ударившись о землю, он стал озираться по сторонам, ошалело хлопая глазами. Что-то кричал Михайлов, но Саня не слышал: крик комроты сливался с воем раненного бойца. Командирская БМП повернула пушку и несколько раз гавкнула в сторону зелёнки, на секунду заглушив грохот автоматов. «Что же это я? Стрелять надо!» - подумал Саня. Потом Саня не мог вспомнить, сколько всё длилось. Память выхватывала отдельные слайды боя. Время то замедлялось, то неслось скачками. Вот он стреляет из пистолета, по чему-то мелькнувшему в зелёнке, а вот уже подбирает чей-то автомат, и старается бить короткими очередями, но мышцы не слушаются и Калашников, торопясь и захлебываясь, выплевывает магазин одной длинной очередью. Вот радист надсадно кричит в микрофон, а вокруг него вспыхивают фонтанчики от пуль. Сержант Николаев зло огрызается из ПКМ короткими, жёсткими очередями. Вот бронебойные пули высекают красивые искры от камней...
Тишина упала внезапно. Саня оглушёно потряс головой. Казалось, голова набита ватой.
- Жив, Санёк? - Сильная рука Михайлова без церемоний подняла его за шиворот,- живо на броню. Уходим.
Саня нашёл свой портфель и, счастливо прижимая его к животу, залез на броню. В десантный отсек уложили раненных. Машины, взревев движками и отпихнув калеченную БМП-эшку, на максимуме рванули в Кабул.
Вечером, выбритый и выглаженный Саня, приобретя за сто чеков три бутылки водки, пошёл к разведчикам.
Из модуля, где приютили Михайлова, доносился хохот.
На пороге Саня остановился и прислушался.
- И вижу я: прокурор наш, в одной руке с пистолетиком, а в другой с пишущей машинкой, бегает вдоль дороги и кричит, что всех посадит за нападение на Совецку власть!
- Ну, а духи, духи-то что? - Всхлипывая от хохота, спрашивает чей-то голос.
- А что духи! Устыдились, конечно! Видать, в Сибирь побоялись идти. Стрельнули пару раз - и в рассыпную!
«Вот поганец!» - весело подумал Саня и толкнул дверь.
- О! Саня пришёл, - обрадовался Михайлов, - а мы тут тебя, героя, вспоминаем.
Саня прошёл внутрь. Его усадили за стол, плеснули водки.
- Ну что, старлей, с крещением тебя.
Саня залпом хватанул тёплую водку. Жгучая жидкость упала в желудок и взорвалась. Ему сунули в руку кусок колбасы с хлебом и луком. Саня, откусив громадный кусок, стал жевать, чувствуя, как потихоньку отпускает напряжение. Народ кругом смеялся и шумел, его хлопали по плечу, жали руку. Саня счастливо улыбался и что-то отвечал...
А завтра его ждали хлопоты. Из Союза приехал сменщик. Надо было его ввести в курс дела. Потом - отвальная. А дальше - на взлётку, ловить попутный борт до Ташкента...

zhab (c)
http://zhab.livejournal.com/
Оценка: 1.7736 Историю рассказал(а) тов. Starik : 16-02-2011 12:36:21
Обсудить (5)
27-02-2011 01:31:09, saygon
Понравилось, написано простым и понятным языком, без замороч...
Версия для печати

Флот

История КПСС



«Я не знаю иного способа судить
о будущем, кроме как по прошлому...»
( О.Генри)


К самой первой своей сессии, класс Максима Слуева подошел практически без потерь. Из двадцати семи человек, за первый семестр у них никого не отчислили. Удивительно, но никто не сбегал в самоходы, не дрался в городе и не наливался карбидным вином бабы Дины до бровей. Точнее, никто не попадался. Не считая, конечно, неудачной попытки сбежать с флота невменяемого молдаванина Мирчу, принятого в училище не по знаниям, а по национальному признаку и республиканской разнарядке от тружеников села. Беззаботный сын бессарабских степей только к декабрю понял, наконец, в какое училище поступил, сильно испугался и начал слезно проситься домой. Домой его естественно никто не отпустил, а наоборот провернули через «морально-идейную мясорубку», крутить которую начал командир роты, а закончил, кажется чуть - ли не начальник политотдела. После трёхдневного круиза по кабинетам Мирчу долго ходил с перекошенным лицом, и недели две строчил в день по нескольку писем домой. Потом консультации с семейством закончились и помрачневший Мирчу, снова влился в ряды сдающих зачеты, лабораторные и РГРы. Оказалось, потомственный молдавский виноградарь, поступая в военно-морское училище, не только не поинтересовался, куда отправила учиться его родная солнечная Молдавия, но даже и не знал, что после принятия присяги, дорога домой ему не светит, по крайней мере, года три, даже если он добровольно покинет стены ВУЗа. А служить матросом на флоте Мирчу не хотел. Он и в училище поехал только, чтобы не попасть на срочную службу. И теперь вместе со всеми снова долбил высшую математику с ее матрицами-столбцами и интегралами, судорожно пытался закрыть все лабораторные работы по химии, и что хуже всего бился лбом о монолитную и фундаментальную науку под названием «История КПСС»...
Волновала «История КПСС» и Максима. Точнее волновал экзамен по этой стратегически важной науке, который им предстояло сдавать в свою первую сессию. Все остальные экзамены тоже вызывали нервную дрожь у класса, но это были все же совершенно конкретные науки, какие, в конце-концов, можно было просто тупо заучить, а вот «История КПСС», у Слуева, как у старшины класса, знающего свой контингент, вызывала очень большие опасения. Сам Максим, как бывший старший сержант Советской Армии, и вообще как очень системный в подходе к любой проблеме человек, понимал, что на высшей математике у него обязательно будет пара двоек, то есть пара «академиков». Еще пару таких же бедолаг, он может получить и на оставшихся экзаменах, а вот совокупление с кафедрой марксизма-ленинизма в экзаменационном экстазе могло закончиться плачевно. Седовласые, немолодые капитаны 1 ранга, с лейтенантских погон варившиеся в идеологических котлах, стойко и профессионально убежденные в верности учения Маркса-Ленина, были вариантом непроходным. Идейно подкованная офицерская когорта кафедры марксизма-ленинизма, была в глазах первокурсников еще не оперившихся, и много не осознавших, силой страшной и дремучей, к тому же говорившей с ними на незнакомом им языке диалектического материализма. Максим, за полтора года срочной службы, имевший удовольствие тесного общения с замполитом своего кадрированного артиллерийского полка, представлял это четко и ясно, и, тем не менее, как и все панически боялся этого экзамена. Ведь даже к простым зачетам, не то, что к экзаменам, будь ты хоть круглым отличником, допускались только те, у кого конспекты первоисточников соответствовали всем требованиям ГлавПУРа, то есть были большими, объемными и красиво оформленными. А если учесть то, что конспектировать задавали обильно и постоянно, то, по сути, вся подготовка к экзаменам составляла лихорадочное, ночное переписывание друг у друга потрепанных тетрадей, после которого времени для зубрежки дат съездов и мер по искоренению троцкиского уклона и перегибов на местах в пору коллективизации катастрофически не хватало. До сессии оставалось чуть меньше месяца, и Максим спинным мозгом чувствовал, что самые большие проблемы будут у их класса именно по этому предмету. А воспитанный родителями, школой и срочной службой, бывший старший сержант, а ныне главный старшина Слуев за свое нынешнее подразделение переживал искренне и не шуточно...
Лекции по «Истории КПСС» в их роте читал сам начальник кафедры, капитан 1 ранга Юферов, красивый, статный офицер с мужественным лицом, один из немногих оставшихся фронтовиков в училище, бравший в 1945 году Берлин. А вот классные занятия проводил капитан 1 ранга Коновалов Иван Иванович, офицер строгий и даже немного раздражительный, но вполне вменяемый и даже позволяющий себе иногда идеологически невыдержанные шутки. Но первый курс, есть первый курс, и каким он будет на экзамене, никто не знал, да и предполагать не мог.
Максим Слуев был не просто первокурсником, поступившим в училище из армии. Он уже имел опыт поступления в Голландию, и поступив вместе со своими друзьями-евпаторийцами два года назад, вылетел из абитуриентов прямо перед присягой за банальную самоволку. Друзья остались учиться, а Максим призвался в армию, доблестно дослужился до старшего сержанта и вернулся в училище. Друзья же его уже учились на третьем курсе, и появлению друга были несказанно рады. Вот с ним-то он и поделился своими опасениями по поводу предстоящего экзамена на политическую зрелость.
- Да... Наши марксисты-ленинисты, мужчины серьезные...- Пашка, товарищ Максима, еще со школьной скамьи, стряхнул пепел с сигареты.
Они стояли в курилке возле камбуза втроем, как раз перед построением на ужин.
- Макс, а кто у тебя классный препод?
Второй друг Макса Сашка Бурдинский учился на том же факультете, что и он сам, а так как, преподаватели исторически приписывались по факультетам, то и знал он их гораздо лучше первокурсника Слуева.
- Коновалов. Дядя Ваня...
И тут Пашка с Сашкой заржали как сумасшедшие, давясь сигаретным дымом и сгибаясь от хохота пополам. Несколько обалдевший Макс тщетно пытался несколько минут успокоить заходящихся в смехе товарищей, потом бросил это занятие и дождавшись, когда они вернулись в нормальное состояние, спросил:
- А что тут смешного-то?
И Сашка ему поведал... Оказывается, капитан 1 ранга Коновалов, был старым и очень запойным офицером. Об этой его слабости знали все, и естественно и начальник кафедры, но Коновалов был офицером заслуженным, в бытность свою замполитом не кабинетным, и до полной пенсии ему оставалось совсем ничего, да и вел он себя, очень примерно и за руку его никто и никогда не хватал. Да и не пытался, скорее всего. Только вот был он постоянно с хронически бордовым лицом, покрытым тонкими красными кровяными прожилками, и вечно благоухал «Красной Москвой», особенно активно по утрам. Поэтому и закрывали на него глаза, дожидаясь пока каперанг спокойно уйдет на заслуженную пенсию и там начнет предаваться своему «хобби» на законных основаниях. Вот и находились изредка храбрецы, которые пользуясь этим, экзамены ему сдавали довольно своеобразно. Правда, не в одиночку, а всем классом, если конечно старшина класса мог на такое решиться. Было у каперанга несколько слабостей. Во-первых, очень он любил сухие сигареты «Ява», и именно с московской фабрики «Ява», а не с зачуханного «Дуката». И, во-вторых, сессию, Коновалов считал очень стрессовым периодом для своей расшатанной многолетней службы нервной системы, а потому и употреблял в эти две недели горячительного гораздо больше, чем в монотонный семестр. А оттого и страдал по утрам гораздо сильнее, становясь похожим на перезрелый и мятый помидор. И вот именно этим пользовались те классы, у кого были наиболее бесшабашные первокурсники, благо экзамены сдавались именно одному, своему преподавателю...
Максим думал несколько дней, после чего решился на подвиг и на вечерней самоподготовке поведал об этом своим одноклассникам. К его несказанному удивлению, возражающих не нашлось. Напротив, многие подали массу дополнительных идей и рацпредложений, и Слуев распределив обязанности, попутно с подготовкой ко всей сессии, начал нелегальную подготовку к экзамену по «Истории КПСС». Сигареты «Ява» взял на себя севастополец Алёхин Коля, у которого мама работала бригадиром пассажирского поезда «Севастополь-Москва». Организацию питания подхватил еще один севастополец Миша Полторанин, имевший знакомства, чуть ли не во всех ресторанах города. Алкоголь Макс предусмотрительно взял на себя. Ну, а весь остальной класс упорно готовясь к своей самой первой сессии в высшем военно-морском училище, о предстоящем, если и задумывался, так только в редкие свободные минуты между занятиями.
Месяц проскочил как один день. В классах вывесили расписание экзаменов, в ленинских комнатах всю ночь перестал гаснуть свет, и даже самые головастых приходилось вечером выгонять из класса. «История КПСС» у класса шла сразу после высшей математики. Как и предполагал Максим, через «вышку не прошло» два человека. Небезызвестный Мирчу, который и на молдавском математику знал отвратительно, и на удивление головастый, но упрямый Макарычев, умудрившийся поспорить с доцентом Передереем на предмет знания им дифференциального исчисления, за что и схлопотал «банан». Коновалов пришел в первый день подготовки в их класс очень «тяжелым». Он, то и дело вытирал со лба пот, выпил целый графин воды, и не сказав ничего путного, лишь пригрозил суровой проверкой их знаний через три дня и величаво удалился в неизвестном направлении. Единственное, что успел сделать Слуев, так это то, договориться с каперангом начать экзамен не в девять утра, а на час раньше, в восемь. Это разрешалось, особенно если преподаватель принимал экзамен в классе в одиночку. Коновалов легко на это согласился и попрощавшись, больше не появлялся до самого экзамена.
Всю вечернюю самоподготовку накануне народ готовил класс к завтрашнему экзамену. Столы сложили друг на друга, оставив лишь один, за которым и должен был сидеть преподаватель. По периметру класса установили пять досок, на которых должны были готовиться к ответам экзаменуемые. Но самое главное было не это. Уже утром, к этой привычной картинке учебного класса перед экзаменом, добавились некоторые, малозаметные, но знаковые детали. На столе преподавателя, кроме ручек, списка очередности и экзаменационных ведомостей, добавился графин со стаканами, в окружении трех бутылок дефицитной «Пепси-колы» новороссийского разлива. Рядом лежала большая чистая пепельница, в которой лежала зажигалка и две пачки, самой настоящей «Явы», которые к этому времени две недели сохли на батарее, и собственно были уже как порох. А в столе стояли две большие тарелки, в одной из которых красиво и аппетитно расположились бутерброды с красной икрой, сёмгой и брауншвейгской сырокопченой колбасой, красиво приготовленные одной Полторанинской подругой из «Нептуна». Продукты были сверхдефицитные, но Миша превзошел самого себя, так как красиво рассказывать о фракционных прениях на 5-м съезде РСДРП тоже не умел. В другой тарелке, горкой лежали всевозможные шоколадные конфеты, которые тоже не каждый день появлялись в магазинах. Там же лежал открытый блок «Явы», из которого собственно и вынули две пачки. Но, все же, самое главное было не это. В том самом полуторолитровом графине плескалась не вода, а самая настоящая, в экспортном исполнении «Водка Столичная», выпрошенная по такому случаю Максимом у своего дядьки, со скрипом оторвавшего от сердца две бутылки для благого дела. Все было готово, и весь класс ложился спать в ночь перед экзаменом, со страхом гадая, чем же все это закончится...
Без десяти восемь, весь класс, как один стоял в две шеренги перед дверьми, стекла которой были заботливо заклеены бумагой, чтобы никто не мог подглядывать за ходом таинства экзамена. Максим нервничал. Он начал нервничать сразу, как только принял решение идти на эту грандиозную авантюру, так как она могла, закончится для него, не больше, ни меньше, а банальным отчислением и отправкой на действующий флот уже в ранге матроса. Даже сейчас, за десять минут до начала экзамена, его охватывало желание заскочить в класс и спрятать куда-нибудь этот графин с водкой, простоявший для охлаждения всю ночь за окном на подоконнике. Без пяти восемь появился Коновалов. Судя по угрюмому виду и кирпичному лицу, вчера он неплохо посидел у себя в гараже, и сейчас был недоволен всем окружающим миром, так, как бывает, недоволен шумным праздником больной в постели.
- Здравствуйте товарищи курсанты...
Первокурсники гаркнули в ответ так, что эхо, казалось, прокатилось аж до режимного корпуса.
- Здравия желаем тащ капитан 1 ранга!!!
Каперанг сморщился. Голова и так была не в тонусе, и этот бравый вопль без малого тридцати глоток, ударил по мозгам как шумовая граната.
- Вольно...старшина, пойдем-ка посмотрим, как вы класс приготовили к экзамену....
Максим послушно зашел с каперангом в аудиторию. Преподаватель без всякого интереса, скорее по инерции вполглаза окинул взглядом комнату. Тяжело опустился на стул.
- Тааак...Слуев...давай первую пятерку...и чтобы не шумели там...в коридоре... Кто у нас там первым-то?
Первым шел сам Слуев. Он всегда шел на зачеты, а теперь уже и на экзамены первым, как старшина класса, да еще и потому-что считал, что лучше отстреляться вначале, а не постепенно накручивать нервы, глядя на выходящих и ожидая своей очереди.
- Товарищ капитан 1 ранга, разрешите я в коридор на минуту...вызову...
- Валяй! Но быстро...- коротко бросил каперанг, и надев очки начал делать вид, что изучает экзаменационную ведомость.
Слуев выскочил в коридор. Очередность все знали, но, тем не менее, не расходились, ожидая неведомо чего.
- Мужики, сейчас первые заходят, остальные бегом на камбуз, трескайте там побыстрее и мигом назад. Кажется, он настроен побыстрее закончить...
- Максим, а как он там насчет...ну...этого...- раздался негромкий вопрос, которого казалось все и ждали.
- Да никак пока...давайте...по местам. Я захожу, а потом по списку...поехали!- и Слуев одернув форму, постучался в дверь и зашел в класс.
- Товарищ капитан 1 ранга, главный старшина Слуев для сдачи экзамена по истории Коммунистической партии Советского Союза прибыл!!!
Каперанг поднял глаза от бумаги. Глаза были пусты и усталы, словно их хозяину уже давно надоел и этот ритуал, и вся остальная мирская суета.
- Тяни билет Слуев, и не тяни время...хватит тут каблуками щелкать...
Максим взял первый попавшийся под руку билет. Отличником по этому предмету он не был, но он был старшиной класса, что давало некоторые поблажки, и конспекты первоисточников у него были в идеальном порядке, что тоже вселяло определенную уверенность в завтрашнем дне.
- Иди готовься...Следующий!
Через несколько минут первая пятерка заняла свои места у досок, и начала усиленно скрипеть мелом по доскам изображая бурную подготовку. Максим, вспоминая все, что знал по билету, занимался тем-же, не забывая искоса поглядывать на Коновалова. А преподаватель откровенно маялся. Он даже внимания не обратил на пепельницу с любимой «Явой», лишь недовольно шевеля губами, и периодически их, облизывая, как будто у него во рту было, что-то страшно кислое и неприятное. Так продолжалось минут пять, а потом рука каперанга потянулась к стакану. Максим напрягся. Коновалов пододвинул стакан. Взял в руку бутылку с «Пепси». Посмотрел на нее. Потом скривился, поставил ее на место, решительно схватил графин и вынув пробку, налил полный стакан...
И как-то разом прекратился скрип мела по доскам. Даже те, кто стояли к Коновалову спиной услышали характерное позвякивание стекла и замерли в ожидании уже совсем близкой развязки их немыслимого плана. Максиму, доска которого была самой крайней справа от Коновалова, лучше всех было видно все, что дальше происходило. Каперанг, наполнив стакан, поднес его к губам, и видимо в этот моменты, его нос уловил странный и удивительно знакомый запах от содержимого стакана. Коновалов притормозил процесс опрокидывания жидкости в рот и принюхался. И судя по всему, сразу понял, что в нем, потому что, не опуская стакан на стол, резко нагнулся и поглядел на полку под столом. Да, теперь уж точно понятно, что не мы первые, и друзья не заливали про слабость дяди Вани, подумал Максим. А каперанг тем делом, извлек из стола бутерброд с семгой, и молча усмехнувшись, залпом опрокинул стакан в рот. Потом так же смачно отправил в рот, чуть ли не половину, довольно крупного бутерброда. Мелки снова заскрипели по доскам. Где-то минуту Коновалов вдумчиво жевал бутерброд, после чего курсанты вновь услышали звон стекла. Каперанг налил второй, так же лихо влил его в свой организм, после чего потянулся к сигаретам. Разминая сигарету, похрустел высушенным табаком, прикурил, снова хмыкнул и выпустил аккуратное колечко дыма. К этому моменту, старшина класса, Максим Слуев уже понял, что пронесло, но вот как дальше пойдет экзамен, он еще представить себе не мог, хотя все происходившее дальше вообразить себе было просто невозможно...
Каперанг докурил, налил себе еще один стакан, и быстренько отправил его в гости к двум предыдущим.
- Тааак....ну...кто там у нас первый? Старшинаааа...Слуев? Ты? Готов?
Максим только приготовился ответить, что ему надо еще минут пять, как преподаватель сразу же ответил за него сам.
- Всё...Слуев иди отвечать! Хватит мусолить там непонятно чего...ты же старшина целого класса!!! Будущий офицер-воспитатель личного состава!!!
Максим подошел к столу. Коновалов сидел, закинув ногу за ногу, тарелка с бутербродами уже не пряталась во внутренности стола, в руках каперанга дымилась сигарета, и вообще от апатии и усталости, которая была у офицера каких-то пятнадцать минут назад и следа не осталось.
- Ну, Слуев....а ты молодец! Подготовка и класса и вообще...отличная! И знания старшины класса должны быть отличными!!! Согласен?
Максим невольно кивнул в ответ.
- Отлично!!! Садись старшина рядом...экзамен принимать будем...
И несколько растерявшийся Слуев, увидел, как каперанг вполне твердой рукой вывел в экзаменационной ведомости пятерку напротив его фамилии.
Максим осторожно сел на стул рядом с Коноваловым. Конечно, он уже понял, что «тайное оружие» поможет ему и его классу сдать идеологический экзамен как-то получше, но вот такое начало, и именно с отличной оценкой поставленной ему попутно, только за то, что он подошел к столу, немного озадачило старшину. Коновалов же тем временем, бодро маханул еще одну чарку, закусил и прорычал в сторону подготавливающихся.
- Следующий!!! Сколько можно готовиться?! История партии должна от зубов отскакивать! Это же основа всей нашей жизни...
И когда следующий подошел с докладом, Коновалов повернулся к Слуеву и выдохнув на того смесью запахов алкоголя, сигарет и рыбы спросил:
- Старшина...а как учиться этот ...курсант...Брусанов, да?
Максим, не задумываясь, ответил.
- Пока даже без четверок. Отличник!
Старшина сказал правду. Брусанов и на самом деле учился очень неплохо, и Коновалов, даже не дав тому сказать ни слова, так же поставил в ведомости ему пятерку и отослал в коридор за следующим. Вообщем, экзамен понесся как курьерский поезд. Курсанты заходили в класс, докладывали о своем прибытии, тянули билет, после чего Максим давал Коновалову краткую характеристику экзаменующегося. Тот говорил какую-нибудь назидательную фразу, ставил тому оценку, и отправлял в коридор за следующим. Таким образом, на пятерку экзамен сдал и молдаванин Мирчу, который даже слово « коммунистическая» произносить правильно не мог. Пятерку с подачи Слуева поставили и чувашу Парамонову, который хоть и говорил по-русски хорошо, в стрессовые минуты автоматически переходил на родной язык, который вообще никто в училище не понимал. Но Коновалов разошелся не на шутку и продолжал одаривать пятерками всех без исключения, не забывая периодически прикладываться к стакану и беспрерывно куря. Где-то на двадцатом человеке, Максим вдруг сообразил, что пока в экзаменационной ведомости стоят одни пятерки, и надо бы их разбавить хотя бы несколькими четверками, чтобы итоги экзамена выглядели более или менее правдоподобными. Но не тут-то было... Распоясавшийся офицер идеологического фронта, не желал ставить оценки ниже «пятерки». Максим смог уломать его только на самом последнем, двадцать седьмом курсанте, да и то, только потому, что графин к этому времени опустел, бутерброды кончились, и лишившись допинга, каперанг как-то обмяк и погрустнел. Опыт штука могучая, и старый каперанг, понимая, что принял на грудь очень изрядно, и в рекордно короткие сроки, попросил Максима нагнуться и негромко сказал:
- Ведомость я подписал, и сейчас же бегом в учебный отдел ее сдавать. Два человека со мной - помогут мне домой добраться...что-то я устал и голова разболелась... А класс вниз...готовится к увольнению. Хорошо к экзамену класс подготовился...хорошо...молодцы!
И замолчав на мгновенье, неожиданно тихо, устало и как-то отстраненно добавил:
- История сынок, наука совсем не точная...ее же пишут люди, а не атомы и молекулы, как в вашей ядреной физике... А люди сынок, все такие разные, и чего только написать не могут...
Все дальнейшее было делом техники и организации. Уже через пару минут Коновалов, тяжело переставляя ноги и зажав блок сигарет под мышкой, брел по коридору в сопровождении двух самых крепких спортсменов класса. Для пущей безопасности, Максим в придачу отправил еще двух человек одного в авангарде, другого в арьергарде, чтобы предупреждали о встречных офицерах. Комсорг класса Дубровский, обладавший внешность располагавшей к себе женский пол, а в особенности дам бальзаковского возраста понесся в учебный отдел сдавать ведомости. Как только оба экземпляра этой самой дорогой бумаги оказывались завизированными секретарем учебного отдела, и одна оставалась у них, результаты экзамена было практически невозможно оспорить. Разослав гонцов в разные стороны, и дав команду оставшимся приводить класс в порядок, Максим наконец взглянул на часы. На отцовских «Командирских» было 09.20. Его класс сдал «Историю КПСС» меньше чем за полтора часа. Минут через пять прибежал счастливый Дубровский, помахивая подписанной ведомостью, а еще через пять минут, когда столы в классе уже были расставлены по штатным местам и бумаги со стекол были убраны в класс, к ним пожаловал сам начальник кафедры марксизма-ленинизма капитан 1 ранга Юферов в сопровождении командир роты.
- Так, Михаил Иванович...а что тут происходит? Почему класс не готов к экзамену?
Юферов с удивлением оглядел по линеечке выровненные столы.
- Кто старшина класса? В чем дело? Где преподаватель?
Максим набрал воздуха в легкие, мысленно перекрестился и шагнул вперед.
- Товарищ капитан 1 ранга, старшина класса главный старшина Слуев. Экзамен начали в 08.00. Пять минут назад сдачу экзамена закончили. Средний балл 4.96. Ведомость сдана в учебный отдел.
И протянул обалдевшему Юферову экзаменационную ведомость. Тот взял ее в руки, но не глядя на бумагу, сурово спросил.
- Кто? Кто принимал экзамен?
- Капитан 1 ранга Коновалов. Наш преподаватель.
Юферов со злостью выдохнул воздух, как будто хотел что-то очень крепко сказать, но передумал.
- Коновалов...Коновалов.... Ну, ясно все...ясно... Хорошо, работайте по плану...
И развернувшись, сунул командиру роты ведомость в руки и вышел из класса, ни сказав больше не слова.
Конечно, командиру Максим не рассказал о их «военной хитрости», ограничившись тем, что поведал о «небывалой» готовности класса к трудному экзамену. Командир, прослуживший в училище не один год, тоже знал о слабости Коновалова и сильно пытать Максима не стал, а «поверил» его рассказу. Только потом Слуев узнал, что такого высокого среднего балла не было в училище на экзаменах вообще уже лет десять, как минимум, и тем более по предметам связанным с кафедрой марксизма-ленинизма. После этой сессии Коновалов у них больше занятия не проводил, Им дали другого, такого же старого, но без вредных слабостей каперанга, и учеба пошла дальше и дальше. Но вот такого экзамена у них больше никогда не было. Коновалов ушел в запас через год, и его потом частенько видели у своего гаража в Верхней Голландии, причем посвежевшего и всегда трезвого. Потом прошло еще несколько лет, и перестала существовать сама КПСС, умерев в один день, глупо и бездарно, преданная миллионами коммунистов, в ежечасье побросавших в мусор свои партбилеты. Бросил свой и Максим, спокойно и без сожаления, только почему-то вспомнив слова старого каперанга Коновалова об истории, которую, кажется, в очередной раз кто-то переписал...
Оценка: 1.7637 Историю рассказал(а) тов. Павел Ефремов : 11-02-2011 17:56:03
Обсудить (14)
, 15-02-2011 20:01:50, Ёлка
Я - нудный и надоедливый лишенец, которому нравится, когда е...
Версия для печати

Дежурная часть

ДВА КАДРА
(окончание)
Кадр третий. Макс.

Итак, осознав, что жизнь прекрасна и удивительна, только в одном случае - когда она действительно прекрасна и удивительна, я продолжал потихоньку тащить службу, отбиваясь от ежедневных визитов Ка-700, нытья в части одалживания ему то художника, то писаря, то уборщика, и его веселых вопросов, типа, а где я лопаты для снега беру?
У меня в отряде снег в локалке убран, а у него в отряде сугробы, из-за того, что ни одной целой лопаты не осталось (обычный саботаж зеков). Интеллигентных посылов в пеший сексуальный маршрут, Ка-700 добродушно не понимал, и продолжал капать на нервы, на откровенную грубость реагировал оригинально, - радостно улыбаясь уходил к себе, для того что бы на следующем общем собрании нач.состава, дождавшись дежурного: «Вопросы есть?», встать и спросить у хозяина, а можно ли старшему лейтенанту Маратычу посылать на йух лейтенанта Ка-700?
Народ тихо сползал под стулья, давясь от смеха, хозяин вопросительно смотрел на замполитра, тот пытался ментально убить меня, прожигая красным глазом во мне дыру, а я рассматривая потолок, вспоминал нетленные строки Романа Сефа и пытался увидеть ЕГО... Помните:
«Где-то в космосе
Летит голубой метеорит.
Ты идешь, а он летит.
Ты лежишь, а он летит.
Ты заснул, но все летит
В космосе метеорит...»
Попытки замполитра вытащить меня на суд чести успехом не увенчались, ибо я упрямо шел в несознанку, а Ка-700 не смог написать нормальный рапорт о происшедшем, т.к. после фразы «а дальше Маратыч сказал...» он начинал скрупулезно излагать на бумаге все мои перлы, что придавало официальной бумаге непотребный вид сборника песен С.Шнура.
В итоге всех этих непотребств я понял, что своими руками отрыл себе яму. Отвязаться от Ка-700 нормальным способом уже невозможно, а затевать обратку было глупо, т.к. любой бы догадался, откуда ухи растут.
Так в состоянии душевного раздрая и морального упадка, я заскочил в гости в соседний отряд к Максу. Отпив дежурного купца и закурив, я развалился на диване, лениво разглядывая нехитрый узор на обоях.
- Маратыч! Ты че завис? Влюбился что ли?
- Угу.
- Напряги в отряде?
- Угу.
- Ушел в себя, вернусь нескоро?
- Угу.
- За «варку» лысого побалуешь?
- Угу... Че??? Ты грядки попутал что ли? Базар фильтруй!
- О! проснулся, ты че загнался?
- Да, с этим Ка-700 головняк сплошной!
- А что с ним?
- Да задолбал! Он мало того, что каждый день по два часа у меня в отряде проводит, учится типа, так он при этом умудряется на моих зэков шкурки в дежурку писать за всякий порожняк, а потом еще замполитру меня сдает!
- Как сдает?
- А вот так! Приходит и спрашивает: - «Тащ полковник! А вот Маратыч, что б ремонт сделать, смотрящего на краску развел! А мне можно так же???»
Макс кашляет, разливает по служебной документации стакан чая, с матом выкидывает его в дверь и уже из под стола продолжает странно похрюкивать.
- Макс! Хорош ржать!
- А замполитр, то че?
- Как обычно, на ковер...
- В центре ковра, в красном трико с голубой каемочкой призывно в партере Маратыч! Над ним в розовом кружевном трико склонился замполитр!
- Макс! Хорош глумиться! Дай сигарету!
Закурив, Макс посмотрел в окно, и задумчиво произнес:
- Забыл ты Маратыч главный принцип командира!
- Какой?
- Не можешь предотвратить, организуй и возглавь!
- И кого мне возглавлять? Ка-700? У меня своего головняка в отряде хватает.
- Воот! А у него этого головняка нет, поэтому и времени полно свободного, чтоб у тебя тусоваться. Времени у него много, потому что в его отряде старшина толковый! За порядком есть кому смотреть!
- И че, ты предлагаешь старшину у него переманить? А куда? У меня старшина нормальный, у тебя тоже!
- Неее, старшину трогать нельзя! Грубая работа, не красиво!
- Блатных к нему сливать тоже бесполезно! Или сам закроет, или старшина операм сдаст!
- Таак... Может коня?
- При чем здесь «конь» (устройство обмена инфо и предметами в ШИЗО/ПКТ)?
- Да не наш конь! Исторический! Троянский!
- Макс! Ты уже совсем книжек перечитал! Проще будь!
- Да? А как тебе такая идея?.....
Несколько дней спустя. Ночь. Макс, будучи на суточном дежурстве, с помощью одолженных у меня ключей засел в моем кабинете, включил настольную лампу, положил большую черную папку и через дневального выдернул к себе Ильича.
Сонный и встревоженный зэк с опаской зашел в кабинет и замер на месте. За столом сидел незнакомый ему офицер, который, подняв голову, тусклым бесцветным голосом произнес:
- Проходите Ильин, присаживайтесь!
Зэк примостился на краешек стула и с удивлением увидел, что на столе перед офицером в черной папке лежат его «тюремные дневники».
Макс поднял голову, строго посмотрел на Ильича, и голосом нынешнего премьера спросил:
- Ильин! Это Ваши записи?
Ильич судорожно вздохнул, вжал голову в плечи и, опустив глаза, выдохнул:
- Да!
Макс встал, подошел к зэку, встав у него за спиной холодным голосом произнес:
- Вы понимаете, что может повлечь Ваше признание?
Ильич помолчал, и резко подняв подбородок, гордо ответил:
- Да!
Неожиданно Макс крепко приобнял его за плечи, развернул к себе и с чувством сжал его кисть:
- Ну, наконец-то! Дорогой Вы наш человек!!! Сколько же мы Вас искали!
- Я? Меня? Искали? - обалдел Ильич.
Макс сел напротив, протянул Ильичу пачку сигарет (с моего стола стыренную) и проникновенно смотря ему в глаза, продолжил:
- Ильин! Вы же прекрасно понимаете, что Вы сюда не просто так попали! Это была подлая, хорошо законспирированная операция направленная не только против Вас, но и против демократии, против России! К сожалению, мы не смогли подстраховать Вас во время следствия. Прокурор и судья оказались сторонниками коммунистической партии!
- А...
- К нашей радости, в колонии оказались наши люди! В том числе и Ваш начальник отряда!
Ильич обалдело уставился на стену, где висел портрет И.В.Сталина, потом на бюст Ленина на столе. Макс, перехватив его взгляд, махнул рукой:
- Не обращайте внимания, это маскировка. Ваш начальник вынужден скрывать свое истинное лицо (два выговора огреб за ИВС). Именно он сообщил нам о Вашем нахождении здесь, и о проделанной Вами работе.
- Работа?
- Да, мы проверили Ваши сигналы, убедились в их достоверности. Спасибо Вам за помощь!
Ильин впал в ступор, закурил сигарету с фильтра, закашлялся и с надеждой посмотрел на Макса
- Так значит, меня освободят?
- Да, Ильин, обязательно! Свобода не за горами! Но нам следует проявлять осторожность! Мы не можем Вас отпустить просто так, у коммунистов еще сильные позиции, поэтому нами разработан план Вашего освобождения по УДО.
- А?? Как?
- Вот бумага! Пишите заявление о вступлении в секцию дисциплины и порядка, второе заявление о переводе в отряд номер восемь.
- А зачем перевод?
- Есть подозрение, что, Ваш начальник отряда засвечен, поэтому рисковать нам нельзя! На карту поставлено слишком много! Демократия в опасности! Вы нужны России!
- Понятно!
- Далее. После перевода, Вы как член СДиП (секция дисциплины и порядка) получите официальное право помогать начальнику отряда. Поэтому Вы должны прекратить писать только в дневник, отныне Вы обязаны ежедневно сдавать Вашему начальнику отряда сообщения о правонарушениях в отряде. Вот вам журнал регистрации сообщений. Проследите за тем, что б начальник отряда отмечал каждое Ваше сообщение. Это важное условие для Вашего УДО.
- Хорошо! Я, да я...
- Пока полная конфиденциальность! Запомните Ильин! Режим консервации прекратится только после Вашего освобождения.
- Да, конечно!
- И еще! О нашем разговоре никому ни слова! Если враги узнают, о нашей деятельности - расправятся с обоими! На связь со мной не выходить! Если понадобиться, свяжусь с вами самостоятельно! Идите! И помните, от Вас зависит очень многое!
Ильич, украдкой вытирая глаза, прижал тетрадки к груди и радостный убежал в секцию. Макс устало отвалился на кресло, закурил, и довольно пробормотал: «Минимум литр с Маратыча!»
Тот же самый кабинет. День. Рутина. Услышав громкий хлопок двери (Ка-700 иначе в отряд не входил), я убрал очередной детектив в стол, сделал серьезное лицо и начал деловито шуршать бумагами. Ка-700 залетев в кабинет начал рутинный речитатив.
- Маратыч! Ты представь, что эти негодяи удумали! Преступники, хулиганы понимаешь!
- Что там?
- Без бирок ходят по отряду!
- Почему?
- Так они все бирки на телогрейки нашили, а на лепнях нет!
- Так зима ж! Обязаны носить бирки на верхней одежде, вот и носят!
- Да? А как я их в отряде узнаю?
Я задумался, действительно вопрос глобальный...
- А, ты че своих зэков в лица не узнаешь?
- Как? Они ж все сволочи на одно лицо! Ворюги, понимаешь! Там даже убийцы есть! Их и не различишь!
- Слушай! Ну, ты же больше двух месяцев на отряде, на проверках их видишь, они к тебе заходят, неужели не запомнил?
- Маратыч! Они ж все бритые, в робах!!! Да еще и рожи у всех такие хитрые! Ууу, ворье!!!
- Ндя... нелегко тебе.
В это время старшина начал по одному загонять в кабинет ко мне заранее подготовленных зэков. Все как один вид имели значительный, потому и придурковатый. Я забирал у каждого «шкурки», глубокомысленно «вчитывался», делал какие-то записи в журнале, после чего отпускал народ. Ка-700 подобную сцену увидел впервые, в связи с чем начал вытягивать шею, пытаясь понять суть происходящего.
Когда зэки кончились, Ка-700 собрался с мыслями:
- Маратыч! Че это ты делал?
- А... информацию по правонарушениям собирал.
- Зачем?
- Ну, как это? Я ж начальник отряда! Должен знать, кто, чем занимается, кто себя нормально ведет, кто нарушает. Вот, например, смотри, сообщение о том, что зэк Иванов ночью курил на спальном месте. Сейчас вызову, политику партии объясню, в ШИЗО закрою!
- Ух ты! И че так каждый день?
- Ага, зэки сообщения приносят, я в журнале учет веду, кто больше принес, тому благодарность, или на облегченные условия отбывания наказания переведу.
- А почему у меня не приносят?
- Ну, ты спросил! Это надо сперва работу провести, людей организовать, потом уж инфо будешь получать!
- Спасибо, Маратыч! Пойду я к себе, работы много, организовать там понимаешь...
Ка-700 убежал, а я посмотрев ему в спину, произнес что то банальное, типа «Он сказал - поехали, и махнул рукой».
Вечер того же дня.
- Маратыч! Эти бандиты и фулюганы!...
- Че стряслось?
- Не хотят! Говорят - западло! Я только шестерых успел в ШИЗО закрыть, вот еще материалы сделал, а начальник в управление уехал, подписать некому. Что делать то?
- Ха, а ты думал, что все легко что ли? Такие помощники на вес золота ценятся, их пока найдешь - вспотеешь!
- Маратыч! Помоги, а?
- Как я тебе помогу? У тебя свой отряд, а ты там даже зеков по фамилиям не знаешь! Своих я тебе не отдам, походи поспрашивай у других! Может и отдаст кто из других урядников, но это вряд-ли...
- Маратыч! Но я ж видел, у тебя их человек пятнадцать было! Может дашь кого-нить?
- Ну, как я тебе, зэка отдам? Да и кто захочет? Они тут уже давно живут, все по семейкам, все друг-друга знают, помогают! А у тебя че там хорошего?
- Маратыч! Ну, пожалуйста! Я это того... отблагодарю!
- Как это?
- Ну.... - выразительный щелчок по горлу.
- Два литра!
- С зарплаты!
- Уговорил! Короче старшина сегодня вечером пробежится, поспрашивает, если кто из моих захочет, то отдам. Но имей ввиду, если ты ему в отряде нормальных условий не сделаешь, шконку там правильную не подгонишь, от блатных не защитишь, я его обратно заберу!
- Да не вопрос!!!
- Ладно до завтра!
Наутро, я обрадовал Ка-700, вручив ему заявление Ильича, подсказал как правильно написать рапорт о переводе зэка, заставил согласовать его у замполитра, и уже к обеду Ильич сжав под мышкой свои дневники переселился в отряд Ка-700.

Монтаж.

По нашему с Максом сценарию, симбиоз самого больного барабана и самого тупого урядника сожрал бы сам себя уже через месяц. А там или ишак сдохнет или падишах умрет... Но жизнь оказалась гораздо интереснее и веселее любого кино.
Неделя первая.
Блаткомитет восьмого отряда расселяется по ШИЗО/ПКТ, смотрящего отряда раскручивают на тридвараз (ст.321 УК РФ), и цепляют еще три года но уже строгого режима.
Неделя вторая.
Массовое вскрытие осужденных отряда номер восемь (в основном мужики). Толку мало, резонанса не получилось (блатных не было). Управление проводя проверку по горячим следам, долго ломало голову, пытаясь сформулировать истинную причину - отказ осужденных добровольно сдавать сообщения о правонарушениях.
Неделя третья
Старшина разбивает об Ильича трехлитровую банку, ловит две недели ШИЗО, откуда переводом уходит ко мне. Оперотдел в легком трансе - восьмой отряд остался без «сетки» (оперативного прикрытия), старые барабаны отказываются стучать, новые бегут к Ка-700. Из отряда в сто пятьдесят человек на месте половина, остальных закрыли.
Неделя четвертая.
Начальники десятого, шестого и тринадцатого отряда после работы во время снятия стресса, начинают размышлять, как по-тихому завалить Ка-700 (Ильич не мог не стучать, и переключился на соседние отряды). Мы с Максом распивая спиртные напитки застенчиво отводили глаза в сторону.
Неделя пятая.
Впервые за все время работы меня сняли с суточного дежурства в три утра. Причина - Ильич сдал меня, за пронос наркоты! Пока я грыз перила и бил копытом, мечтая кого нибудь немножко убить, в ситуации разобрались. Во время проверки уронил в отряде пачку сигарет, учитывая, что подбирать с пола западло, пнул пачку и ушел в дежурку. Сигареты подобрал вечно кумарящий местный наркоша, который при этом громко ляпнул «Ну хоть так кайфану»!!! Ильич моментально выстроил логическую цепь, накатал шкурку и умудрился занести ее в дежурку, где как назло тусовались проверяющие с управления.
Наутро, одурев от написания бумаг, посвященных объяснению отсутствия связи между мной и верблюдом, я завалился в кабинет к Максу, минут пять истерил (ругался нецензурной бранью), после чего грязно выругался и выдохнул.
Макс, зачарованно посмотрел на меня, поставил перед носом стакан купца.
- С кипешом завязал? Че делать будем?
- Да я этих пида...
- Это я уже понял! Не пыли! Мысли есть дельные?
- Нет!
- Ладно! Топай домой, отсыпайся! Чапай думать будет.
И он надумал...
Пару недель спустя. Режимный день.
В кабинет зашел Макс, кивком отправил старшину за чаем, присел на диван.
- Маратыч прикол есть.
- Ну?
- Маратыч! Ты б уборку в кабинете сделал.
-Так чисто вроде...
- Ага, тока вождей убери подальше, ну и так по запрету посмотри...
- Что случилось?
- Ты ж в курсе у меня сосед в управе работает. Он мне вчера цынканул, что к нам на днях проверка приезжает с управы, с прокуратурой и фейсами.
- Так не в первый раз, и не в последний ... А фейсы то зачем?
- Жалоба осужденного Ильича.
- Ха! Ну и че там?
- Я, так прикидываю, 278 УК...
- Че то не помню такой.... Че за статья?
- Действия, направленные на насильственный захват власти....
- Чего???
Макс опустил голову,
- Ну, я не уверен, но судя по тому черновику который я сегодня на шмоне в восьмом отряде прочел, типа того....
- Подожди! Какая нахрен жалоба? Какие фейсы?
- Понимаешь, пока ты дома на выходных балдел, Ильич радиограмму получил из Центра.
- Какую???
- Юстас - Алексу. «Просим немедленно собрать и направить непосредственно гаранту конституции информацию о планах тайных лидеров оппозиции, членов коммунистической партии с 1917 года: Ка-700, замполитр, кум зоны, хозяин»
- Макс! Ты даун!!! Ты прикинь че он там написал!
- Да я уже прочел... В основном порожняк конечно, но по мелочи, каждому хватит... лет на пять.
- Зашибись!
- Ну, я же как лучше хотел! Набил на компе, распечатал, скотчем приклеил к календарику с Новодворской и втемную на карман ему закинул!
- Макс! Спасибо друг! За помощь! За поддержку душевную! Нам надо было двух дураков убрать, а не общезоновский кипеш устраивать!
- Ну, короче теперь ты в курсе... И это, проверка скорее всего будет все записи Ильича читать, ты не забудь, что там про тебя тоже две тетрадки написано...
- Твою же маму!!!
Еще неделю спустя.
Отшумела проверка. Пальцы обросли мозолями от написания объяснительных. Ка-700 перевели за зону вечным начальником быков (бесконвойники). Ильича признали «отказняком» и в целях безопасности этапировали в другую зону. Я хапнул «строгача». В зоне тишина, хорошо, на ужин компот наливают.
Как там у классиков?
Хочешь победить дурака, не умничай - дай одурачить себя...

Оценка: 1.7143 Историю рассказал(а) тов. xai : 06-02-2011 14:53:15
Обсудить (4)
07-02-2011 12:18:34, Рядовой
Да. Это очень, очень хорошо. :)))...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8  
Архив выпусков
Предыдущий месяцДекабрь 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
поменять окна
перевозки такелажные работы в Москве