Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Армия

Обычная история

Да не дадут соврать мне мои собратья по прежней профессии военного, отца-командира во все времен ругали вышестоящие начальники при посещении казармы за две вещи: за грязные сапоги у дневального по роте и за отсутствие туалетных принадлежностей в солдатских тумбочках. Отсутствие туалетных принадлежностей у солдат могло обернуться для "батяни" ротного или комбата большими неприятностями: кому-то задерживали очередное воинское звание, а кто-то вообще лишался своей должности, получив распоряжение принять должность с меньшим объемом работы (читай - нижестоящим по званию, а значит и меньшим по окладу).
Будучи "батяней" ротным в одной из частей Дальнего востока, я не хуже других знал все это, а поэтому был весьма обеспокоен предстоящим (хотя и плановым) посещением моей казармы командиром дивизий, тем более что я уже год перехаживал "старшим лейтенантом" и мне моя четвертая "капитанская" звезда, чего греха таить, как-то один раз даже приснилась.
Вечером, проинструктировав до одурения старшину роты (хитрого хохла, большего почитателя "Зеленого Змея"), я ушел домой, а наутро, придя в казарму, я был очень приятно удивлен.

На тумбочке стоял дневальным двухметровый красавец, каптерщик (считай второй человек в роте после старшины!) рядовой Переда в отглаженной новенькой форме, белый подворотничок из совершенно нового материала (вероятно оторванного от простыни первой категории) красиво гармонировал с загорелой "бычьей" шеей солдата. Но самое главное - меня "убили" его сапоги: отглаженные утюгом (есть такой армейский способ приводить в состояние "супер" обычные солдатские кирзачи), они не просто блестели, а издавали какое-то неземное сияние. Рядом стоял старшина с выражением на лице "Знай наших! Мы еще не то могём". Проверив на выбор несколько солдатских тумбочек, я убедился в том, что все они были укомплектованы, даже на второй полке лежала литература: томик устава или одна из работ В.И. Ленина. Пройдя по казарме, я опять столкнулся со старшиной и хотя на этот раз его лицо немного поменяло выражение и приняло обычный вид. Лица "измученного нарзаном" (он успел добраться до своего тайничка в каптерке и немного "причаститься" "огненной" водицей), но все равно все его естество говорило : "Командир будь "спок", твои капитанские погоны у нас в кармане".
Через час пришел со своей свитой командир дивизии молодцеватый вид рядового Предеры привел его в восторг, а проверка тумбочек оставила у генерала незабываемое впечатление. Начальник полит отдела, также остался доволен, увидев в крайней тумбочке работу В.И.Ленина "Все на борьбу с Деникиным".
Все обещало кончиться очень хорошо, но...наблюдательный генерал задал мне вопрос, на который я не мог и не знал, как ответить, а вопрос был такой: "Почему при выдвижении полочек у тумбочек туалетные принадлежности НЕ ШЕВЕЛЯТСЯ?"
Генерал выдвигал и задвигал полочки, тряс и переворачивал сами тумбочки, но ничего в них не шевелилось и не выпадало.
Как оказалось впоследствии, старшина, боясь, что что-то к моменту прибытия начальников пропадет из тумбочек, приказал прибить все сапожными гвоздями к самим полочкам. Прибил все, включая томик В.И.Ленина "Все на борьбу с Деникиным".
Но самое страшное было впереди. Предеру сменил на месте дневального рядовой Ибрагимов (маленький, 154 см ростом узбек, который упросил мед. комиссию что бы его взяли в армию, т.к. в его родном ауле девушки не выходили замуж за тех, кого в армию не брали). И он был одет в китель рядового Предеры и обут в его сапоги 46 размера, которые закрывали его колени и смотрелись на нем как болотные.
И китель и чудо-сапоги были подготовлены в одном экземпляре для дневального по роте, а чтобы сапоги не "ушли" на ком-нибудь, они были прибиты к полу гвоздями, и при смене дневальных солдаты просто запрыгивали в них, благо в 46 размер влезала вся рота.
Я не буду описывать ход дальнейших событий, скажу лишь одно: "капитана" в тот год я так и не получил.
Через много лет я встретился с генералом П. здесь, на Камчатке. Высокая московская комиссия зашла для проверки в мою казарму. Увидев меня, генерал П. повернулся к старшему комиссии со словами: "Товарищи, я знаю этого майора, у него все есть, все по уставу, хозяйственный офицер, нам здесь делать нечего". Комиссия развернулась и ушла во свояси, замыкал ее генерал П. периодически оборачиваясь и кося сомневающийся взгляд на сверкающие сапоги моего дневального.

Оценка: 1.8914 Историю рассказал(а) тов. Копашин Василий Владимирович : 13-04-2011 15:01:32
Обсудить (34)
16-04-2011 10:51:51, Baloo
Да я ж разве спорю?...
Версия для печати

Авиация

ПОТЕРТЫЙ БЕРЕЗОВЫЙ ЛИСТ

Мы замолчали. Тишину в гостинице нарушали только звуки телевизора, просачивающиеся из соседнего номера. Толя подрезал еще колбасы и освежил дозы, добавив по несколько грамм водки в наши стаканы.
- Ну, хорошо. И что, летчики, скажете, не боятся летать? - продолжил он ранее начатый разговор.
- Эй, не боятся! Все боятся, но так, что даже сами это не осознают. - Я сделал маленький глоток водки и, пожевав бутерброд, ответил:
- Иначе, откуда эти авиационные суеверия? У нас даже была целая их система. Ну, не совсем суеверий, а, как бы это сказать, плохих примет. Скажем, считалось плохой приметой перед полетом с замполитом за руку поздороваться, или перед ответственным вылетом возле самолета сфотографироваться. Опять же, если летчик или там штурман получил что-нибудь из летного обмундирования, надел его, и полет прошел нормально, то он эту вещь будет таскать, пока что-то из нового барахла не принесет ему удачу. Некоторые с одним и тем же портфелем от выпуска до дембеля летали.
- А как же первый вылет? В этом-то случае на летчике все новенькое.
- Э, тут совсем другое дело. В первый после училища полет ты, естественно, идешь во всем новом. Но после полета тебя на земле уже ждут. Набегают технари и твои друзья, подхватывают за руки, за ноги и задницей бьют об колесо шасси. Деньги на водку выколачивают. А тебе сам Бог велел выкатить им пару пузырей. Этот обычай от парашютистов пришел, они каждым новичком об колеса самолета стучат.
- Я еще слышал у вас как-то на «штаты» ставят.
- Да, есть такой обычай. Если кого в должности или в звании повышают, то при первой возможности его в снег головой вниз втыкают, то есть на уши, или, как еще говорят, «на штаты» ставят. На штаты, значит, на должность.
- Ну, хорошо. А если на должность летом поставили?
- В эскадрилье или в полку всегда есть бездельник, который ведет учет всех назначений, перемещений и присвоений очередных званий, что произошли от прошлогоднего до нового снега. Помню, нашему командиру эскадрильи подполковника дали, так он «Служу Советскому Союзу!» сказать не успел, как вся наша эскадра, невзирая на построение, его вопли и присутствие командира полка с криком «На штаты его! На штаты!» с места сорвалась. Как был он в парадной шинели, важный такой, так в снег его головой и воткнули. Это дело в разгар зимы было, и снега было - валом. А Ивана Ступаря, технаря, помнишь, я рассказывал, летом в должности повысили. Как только такой снег выпал, что полк послали стоянки чистить, он первый руки поднял. Под крылом пещерку в снегу вырыли, Ивана туда забросили. Кто-то из техноты с крыла на него прыгнул. Иван еле выкарабкался. Давай, что ли, выпьем. Ты хоть и из «зеленой», а все наш брат, авиатор.
- Алексей Антонович, вот вы говорите - «зеленая» авиация, - возобновил вечер воспоминаний Толя, - А почему так? Почему «зеленая»? У нас различия по цвету в авиации не было. Была истребительная, дальняя, ну, еще какая. А по цветам не делили.
- Это ты все верно говоришь, - ответил я, - мы были «черными», то есть морскими летчиками, по цвету формы. А вся остальная авиация у нас, моряков, называлась «зеленая». Но должен тебе сказать, даже самый что ни на есть «зеленый» летчик, авиатор, ближе и роднее для нас, чем даже настоящий, плавающий моряк.
Но не в этом дело. Много есть еще примет и суеверий, но самое плохое - это если командир корабля вдруг захочет классную посадку показать. Если будешь когда-нибудь в самолете лететь и вдруг узнаешь, что командир решил классную посадку показать, то лучше из этого самолета без парашюта выпрыгнуть, чем дожидаться результатов такой посадки. Ты знаешь, какая специальность в авиации самая героическая?
- Нет.
- Вот то-то! Самая героическая специальность - это штурман!
- Почему?
- Как сказал один летчик: «Самая героическая специальность в авиации - это штурман! Ты представляешь, каким мужеством надо обладать, чтобы сидеть и весь полет ждать, когда тебя убьют!» Ну, это, сам понимаешь, шутка. Но я серьезно говорю: хуже нет, чем когда командир обещает экипажу показать классную посадку.
- А вы такую посадку видели?
- Видел, и не раз. Но одна мне запомнилась на всю оставшуюся. Может, еще выпьем?
- Можно. - Толя наполнил до половины наши стаканы, - Так что за посадка?
- Мы тогда на Сахалине, - выпивая налитое и распорядившись на свой счет колбаской, продолжил я, - как обычно, лето проводили. У нас, видишь ли, полосу удлиняли и утолщали каждое лето в течение трех лет подряд. Была суббота. Нам тогда еще разрешали некоторые виды полетов по субботам выполнять. А мы в то время за «минимумом» охотились. Короче, каждый летчик и штурман, чтобы подтвердить свою классную квалификацию и получить деньги за классность...
- А сколько это? - перебил меня Толя.
- 600 рублей за первый класс и 400 за второй, деньги по тем временам немалые. Но ты слушай. Каждый экипаж должен выполнить определенное количество посадок при метеорологическом минимуме погоды. Это когда нижний край облачности и видимость полосы затрудняют заход на посадку, то есть то, что мы и называли «минимумом». Кроме того, полк должен был выполнить определенное количество полетов на боевую службу. Так как войны мы, слава Богу, тогда на Дальнем Востоке ни с кем не вели, за боевую службу сходила разведка кораблей в море. И выполнялась она на максимальную дальность полета, которую могли себе позволить наши самолеты.
- В тот день была запланирована на боевую службу пара под командованием майора Слинченко. Очень опытный командир отряда. Буквально за неделю до этого ему, одному из первых на ТОФе, вручили орден «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР третьей степени». «Консервная банка», как его у нас называли.
- Да, Сличенко, одним из первых, на ТОФе, был награжден этим орденом. Мужик он был тихий. Возраст, по нашим понятиям, имел солидный. Один из наших праваков на его дочке женат был. Отряд свой не мучил. Жены своей и дочки боялся больше командира дивизии. А уж тот был зверюга, не приведи Господи! Летчик он был, действительно, неплохой. И черт его дернул сказать: «Смотри, Фарид!», - это он своему правому летчику, праваку, то есть, - «Смотри, говорит, Фарид. Я тебе сейчас покажу классную посадку!».
- В тот момент я сидел в летной столовой и, не спеша, поглощал положенный мне ужин. Ужин я заработал, так как уже успел выполнить с моим командиром четыре дневных захода на посадку. Оставалось сделать еще два полета ночью. В этот момент залетает в столовую Оскар. Мы с ним вместе выпускались. «На полосе, - кричит он, - самолет горит!». Фильмов патриотических мы к тому времени насмотрелись достаточно, и как действовать в таких случаях, знали. То есть надо было, выпучив глаза, что было сил бежать к месту катастрофы. Так мы и поступили. Бросив ужин, мы, как и положено, выпучили глаза, и, не разбирая дороги, понеслись в направлении столба черного дыма, который зловеще нависал над центром полосы. Уже через двести метров некоторые из нас поняли, что взяли слишком высокий темп. До черного столба не меньше двух километров, а лупанули мы как на стометровке. Но такова сила стадного инстинкта, что никто из нас скорость не сбавил. Я думаю, можно было парочку мировых рекордов зафиксировать. Ну, по крайней мере, олимпийских.
- Подлетаем мы к месту, возле которого основная масса народа остановилась. Попробовали дальше пройти, не пускают. Мы и сами вскоре попытки к дальнейшему продвижению прекратили. К самолету ближе чем на триста метров подойти было невозможно. Вид у него был мрачный, жуткий и печальный. Уткнув нос в землю, самолет полыхал. Сразу было понятно, что здесь горит не одна тонна керосина. Когда из очередного лопнувшего бака выплескивались очередные сотни литров топлива в этот кромешный ад, красное пламя усиливалось, и формировалось грибовидное черное облако дыма и сажи, связанное с землей толстым жгутом красно-черного пламени. Ну, ни дать ни взять маленькая Хиросима.
- Адский эффект усиливали три КПЖ, это, знаешь ли, такие сосуды Дьюара, содержащие по тридцать литров жидкого кислорода. Керосин в присутствии жидкого кислорода горит особенно быстро. Жутко бухали колеса шасси. Давление там порядка двенадцати атмосфер, и приток свежего воздуха взрывным потоком создавал маленькие атомные грибочки. На Ту-16-ом было много деталей, изготовленных на основе магниевых сплавов. Как только такая деталюшка получала достаточный запас тепла и достигала соответствующей температуры, происходила ослепительная вспышка бело-голубого цвета.
- Но ни горящий керосин, ни магниевые сполохи не создавали такой непреодолимой преграды, как 1200 снарядов калибра 23 миллиметра, составляющих оперативную зарядку шести пушек самолета. Выпущенный из пушки, такой снаряд пробивает броню легкого танка. Но так как снаряды рвались сами по себе, прямо в лентах, летели они не далеко, не дальше трехсот метров, именно в пределах тех трехсот метров, на которые мы не могли подойти к горящему самолету.
- А экипаж? Спасся кто-нибудь из них? - высказал Толя вопрос, который должен был бы заинтересовать любого нормального человека в первую очередь.
- Да погоди ты. Мы стояли как стадо овец, брошенных пьяным пастухом прямо под открытым небом. Некоторых тряс озноб, хотя дело, как ты помнишь, происходило, хоть и на Сахалине, но все-таки летом. Картина, развернувшаяся перед нами, завораживала. Говорят, современный самолет горит пять минут. Черта с два, пять минут он горит! Может через пять минут пламя только охватывает весь самолет, но наш горел долго. Даже через три часа пламя бушевало вовсю, и окончательно погасло только к утру. Даже в восемь утра, когда мы пришли посмотреть, что же осталось, отдельные дымки и огоньки порхали над лужей застывшего алюминия и двумя горбами несгоревшего металла, составлявшие еще вчера содружество двигателей и шасси.
- Но все же, спасся хоть кто-то из экипажа? - продолжал настаивать человеколюбивый Толя.
- Этот вопрос мы стали задавать вслух почти сразу, как добежали до места катастрофы, когда смогли стряхнуть с себя оцепенение, вызванное бурлящим, бухающим, клокочущим, взрывающимся, сверкающим и огненно-красным пожаром. «Спасся ли хоть кто-то из этого ада?» - начали мы задавать друг другу вопросы. Думать о том, что наши друзья погибли в бушующем пекле, и, теперь их тела, привязанные к креслам, обращаются в пепел, а вытекшие глазницы строго и торжественно смотрят на треснувшие шкалы приборов, было выше всяких сил. Бледные и потерянные мы искали того, кто смог бы свидетельствовать нам, что товарищи наши живы, или о том, что пора уже снимать в скорбном молчании наши белые фуражки.
- Где-то, на периферии толпы, матрос из оцепления, важно показывая в сторону квазиатомных грибов, теперь уже ненужной, ракетницей, говорил, что спасся только второй штурман из подвесной кабины, а все остальные там... Видение строгих, неподвижных и молчаливых тел, торжественно наблюдающих разрушение огнем приборов, уменьшилось на одну единицу. Другой матрос, выслушав доклад первого, веско произнес: «Что ты, дурак, мелешь? Не слушайте его. Экипаж выскочил. Только второй штурман там горит». Вздох некоторого облегчения прошелестел над притихшей толпой. Один, это не шесть, хотя и Генку Мынту (мы уже выяснили, какой экипаж был в этом самолете) было жаль до слез.
- Прошло более получаса от начала огненного погребения нашего товарища. Никто не сомневался, что его душа витает над погибшим самолетом. Уже не одна слеза скатилась на бесчувственный бетон, когда я краем глаза увидел командирский УАЗик направившийся к нам от КДП, командно - диспетчерского пункта. В УАЗике сидел замполит третьей эскадрильи. Он подъехал к, угрюмо молчащей, толпе: «Весь экипаж жив, цел и невредим. Да все живы и второй штурман тоже жив. Обгорел немного, но жив. Всем вернуться на стоянки. Здесь остается только пожарный расчет и оцепление. Остальным - по эскадрильям».
- Ты бы только слышал, какой вздох облегчения пронесся над толпой. «Железяка чертова, пусть горит!», - это на самолет-то, а? На кормильца-то нашего? Пусть, говорят, хренова, железяка горит, главное люди целы! Экипаж как ты понял, уцелел.
- А как это все произошло?
- Как? Да очень просто, командир показывал своему правому летчику классную посадку. Но не все так однозначно, как может показаться на первый взгляд. По показаниям экипажа, и это подтвердили с КДП, перед самым приземлением, в воздухе, на самолете произошел взрыв. Причину взрыва, так с ходу никто не мог назвать. Но те, кто были на КДП, видели, что уже перед приземлением самолет был охвачен жирным пламенем и мимо них он пронесся весь в огне. Самолет пробежал чуть больше километра, затем начал чертить носом по бетону, сполз на грунт и тут, возле центра полосы остановился.
- Первыми выскочили кормовой стрелок и стрелок-радист. Два прапорщика. Они проявили чудеса мужества и героизма, помогая один другому покинуть самолет. А когда увидели, что самолет в огне, один из них даже вернулся в самолет, взял из кабины огнетушитель и попробовал потушить огонь. С таким же успехом он мог воспользоваться своим, так сказать, «карманным» огнетушителем. Это было все равно, что пытаться теннисной ракеткой перекрыть Енисей. Но такой факт был, и доблестные прапора, сказав: «Опять чуть не убили!» стали примером выполнения воинского долга.
- Остальные члены экипажа покинули самолет не так героически, но, в общем, успешно. Штурман, который находился за летчиками, открыл входной люк. Люк, а он открывается вниз, из-за того, что от взрыва самолет согнуло дугой, открылся не полностью и образовал щель шириной не более чем сантиметров двадцать. В эту щель и скользнул шустрый штурман. Только он выскочил наружу, как самолет завалился набок, и люк захлопнуло. Замешкайся штурман на секунду-другую, и его перерезало бы как гильотиной. Командир корабля, резким движением сорвал форточку, выпустил в нее правого летчика, снял шлемофон и надел фуражку, так как был лыс и не любил блистать в обществе. Он тоже выскользнул из самолета вслед за правым летчиком.
- Только у второго штурмана, находящегося в подвесной кабине, под брюхом самолета, не все обстояло с покиданием самолета также гладко как у других. Вначале он попытался открыть входной люк. Но люк заклинило, и он не открывался. Тогда, встав ногами на кресло, он начал открывать аварийный люк над головой. Но рукоятка открытия аварийного люка была законтрена проволкой-контровкой, более чем миллиметровой толщины, хотя должна была иметь толщину не более одной десятой миллиметра. Видно, технику самолета надоело каждый раз, контрить рукоятку проволокой положенного диаметра. А может, как это часто бывает, на складе не оказалось более тонкой контровки. Как бы то ни было, но Гена Мынта столкнулся именно с миллиметровой проволокой. Что бы понять, с чем он столкнулся, попробуй руками разорвать кусок колючей проволоки. Не думаю, что у тебя, что ни будь получиться. А за тонкими перегородками отсека уже бухали, содержащие жидкий кислород, сосуды, полыхало пламя, и трещали снаряды, один из которых пробил стенку кабины в десяти сантиметрах от Генкиной головы. И тут он вспомнил про нож-пилу. Про тот самый нож, который отцы - командиры уговаривали нас брать с собой в каждый полет. «Ведь он, может быть, только один раз в жизни понадобится», - убеждали они нас. Генке этот нож спас жизнь. Он быстро перепилил злосчастную контровку. На его счастье люк не перекосило и не заклинило. Единственное что препятствовало - это огонь, который лизал обрез люка. Но тут уж не до жиру. Он уперся локтем в раскаленный край люка. Успел только почувствовать, как трещит и лопается кожа на руках, соприкасающихся с металлом, и вывалился наружу.
- В воскресенье, с утра, прилетел самолет командующего, с целой сворой инспекторов и заместителей. Командир дивизии прилетел еще накануне, через час после аварии. Все придерживались версии, что самолет, по непонятной причине взорвался в воздухе. После обеда, весь полк отвели к ближнему приводу, это такой радиомаяк, находящийся в створе полосы, на удалении, как правило, около одного километра. Раз самолет взорвался в воздухе, между ближним приводом и полосой, должно же было хоть что-то отлететь от него. Вот нам и поставили задачу, найти хоть что ни будь от самолета, выброшенное этим взрывом. Нас выстроили в две шеренги шириной метров двести, так что между нами расстояние не превышало одного метра. В таком строю просмотреть, что-либо на земле было просто невозможно. Весь полк глаза проглядел, но ничего, даже отдаленно похожего на обломки самолета, мы не нашли. О чем тут же и было доложено командующему.
- Нам никто ничего не говорил, но мы постоянно видели как экипаж Сличенко, выстроенный в одну шеренгу, понурив головы, стоит во дворе временного штаба полка. Только у командира, на голове была фуражка, остальные стояли без головных уборов, их фуражки с самолетом сгорели. Да у Генки Мынты руки перебинтованы. А перед строем расхаживает командующий, или один, или в компании с командиром дивизии и все время, что-то у экипажа допытываются. «Вот, - говорили наши офицеры, - люди ели жизни свои спасли, а им покоя не дают. Неужели не ясно, что самолет в воздухе взорвался. Экипаж здесь не причем. Обязательно найдут к чему привязаться, только чтобы экипаж обвинить».
- Так, что, был взрыв на самолете или не было его?
- Не все так однозначно. Взрыв-то был. Это однозначно. Но вот где, на каком этапе полета он произошел, вот это вопрос?
- В понедельник, где-то после обеда, командующий собирает полк в большой палатке, где ставились задачи на полеты, а по вечерам показывали фильмы. Видно, что настроение у него, хуже некуда.
- «Итак, - начал он, - обращаясь к командиру полка, - вы утверждаете, что самолет взорвался в воздухе, до посадки?
- Так точно, товарищ командующий, - подтвердил командир полка, - В воздухе. На КДП это все видели.
- Так почему, в таком случае, вы не смогли найти ни одного кусочка оплавленного металла от самолета. Если был взрыв, должны ведь на земле остаться какие-нибудь материальные следы этого? Правильно?
- Не могу знать, товарищ командующий, - только и нашел, что сказать наш командир.
- Хорошо. Тогда ответьте мне. Что это такое? - командующий достал из кармана, сложенный вчетверо листок белой бумаги. Из этого свертка он извлек, нечто зеленое, размером с почтовую марку, и, держа, сей предмет, двумя пальцами, поднес его к глазам командира полка.
- Я боюсь ошибиться, товарищ командующий, но, похоже, что это березовый лист.
- Вы не ошиблись, это действительно, березовый лист. Но не кажется ли вам, что есть нечто необычное в его виде? - мы затаили дыхание, пытаясь понять, что это за комедия с березовым листом.
- Да, он как будто несколько потерт. Вон, даже дырочки есть.
- Как вы думаете, где я его нашел?
- Не могу знать, товарищ командующий, - опять не нашел лучшего ответа, ошарашенный командир.
- Знаете, где я вчера был после вашего доклада?
- По-моему на полосе, в том месте где, ну где сел самолет.
- Да я был там. И возле самого торца полосы я нашел несколько таких листьев. Все они протерты до дыр. Вам это ни о чем не говорит?
- Говорит, - протянул, начавший прозревать командир, - Так вы хотите сказать, что полосу кто-то подметал вениками из березовых веток? Так, что ли?
- Не хочу, а уже сказал. Начальник особого отдела! - вызвал командующий из своего сопровождения, неприметного полковника, - Вы выяснили фамилии тех, кто подметал полосу?
- Так точно! - он зачитал список из восьми человек, все названные офицеры вышли и стали шеренгой перед полком. Они были явно смущены, лица красные, глаза не знают куда глядеть. Видно было, что они сбиты с толку и не знают как себя вести. Было просто поразительно, как быстро и точно чекисты нашли тех, кто и под пытками бы не выдал своего командира. Но кто-то, один из них, выдал.
- Вот эти офицеры, - тем временем продолжил командующий, - очевидно одни из наиболее заслуживающих доверия командира эскадрильи, на другой день зачем-то подметали полосу и думали, что смогут, таким образом, меня обмануть. Какой же я был бы командующий, если бы не был способен разгадать вашу детскую хитрость? Грош бы мне была цена. Командир первой эскадрильи! Доложите, зачем вы послали этих офицеров, мести полосу?
- Я..., это, - запинаясь, начал подполковник Гаврилин, прошедшей зимой утвержденный снежным крещением в новом звании, - Ведь самолет-то в воздухе взорвался, а тут..., тут выходит он, кроме того, еще и до полосы сел. А раз он до полосы сел, то на нее гравий из подсыпки попал. Ну, думаю, самолет все равно сгорел, сам ведь в воздухе взорвался ..., а летчика еще обвинят. Из-за ошибки в технике пилотирования, мол, самолет сожгли. Летчику достанется..., у нас всегда виновных среди летчиков ищут.
- Где там ищут и всегда ли, я не знаю, но неужели вы думаете, что самолет взорвался в воздухе?
- А, где же еще? - прошелестело по рядам. Недоумение отражалось на наших лицах. Ответ был яснее ясного. Самолет взорвался в воздухе перед посадкой. Это видели
все на КДП. Зачем теперь искать виновных среди летного состава?»
Мы с Толей помолчали несколько минут. Я, вспоминая все обстоятельства разбора аварии, он, наливая в стаканы очередную добрую порцию водки и, приготовился слушать дальше.
- Как ты помнишь, я говорил, что его пару выпускали на боевую службу. То есть самолеты были заправлены под пробки. А это тридцать пять - тридцать шесть тонн керосина на каждом из них. Не успел Сличенко оторваться от земли, как из Владивостока пришла команда запретить вылет на боевую службу. Кто-то, что-то, где-то, с кем-то не согласовал. Короче, второй самолет, по полосе и на стоянку. А Сличенко дают команду аварийно слить топливо и, как можно быстрее, зайти на посадку. Как же, товарищ «два нуля первый», позывной командующего авиации ТОФ, сердиться изволят.
- А зачем сливать топливо, да еще аварийно?
- А как же! У каждого самолета есть предельно допустимые посадочные веса, причем разные для посадки на бетон и на грунт. На грунт тонн на десять, если не ошибаюсь, меньше. Прочность конструкции не позволяет производить посадку с большими весами. При посадке с весом больше допустимого может произойти множество неприятностей: стойки шасси могут сквозь крылья пройти, или, как в этом случае, фюзеляж переломится. Давай вернемся к разбору, - предложил я, и Толя со мной согласился.
- «Ну, хорошо, - сказал командующий, уловив в настроении аудитории недоумение, - давайте, восстановим картину в динамике. Получив команду зайти на посадку, Сличенко начал слив топлива. Правый летчик открыл, как теперь выяснилось, не оба крана, а только один. Оказывается он, видите ли, просто не знал, что на этом самолете их два, ну и, конечно, вместо тысячи восемьсот, производил слив только восьмисот литров топлива в минуту. Штурман не запустил секундомер и, сколько продолжался слив топлива, никто не знает. Подсчета остатка топлива на борту, по группам баков, ни командир, ни правый летчик не вели. Все это привело к тому, что вместо восемнадцати тонн было слито едва ли восемь. Нам удалось найти кассету магнитофона и очень четко можно на ней услышать, как командир собирается поразить воображение правого летчика классной посадкой. Еще бы, погода миллион на миллион, ветра практически нет. Но когда летчик готовится выполнить классную посадку, он, иногда забывает подсчитать посадочный вес самолета, небрежность вполне простительная для такого великого асса, как майор Сличенко. Вот он и построил расчет захода на посадку, исходя из веса на десять - двенадцать тонн меньше фактического. Естественно, он и обороты убрал раньше, чем следовало. Вот самолет и воткнулся в гравийную подсыпку за восемь метров до начала полосы, то есть выполнил посадку на грунт. А мы с вами знаем, что предельно допустимый посадочный вес на грунт на шесть тонн меньше, чем при посадке на бетон. Вес самолета превышал предельно допустимый для посадки на бетон, а сел он на грунт. Не удивительно, что самолет не выдержал такого издевательства и переломился за передними пушками. Из Ту-16 был сделан Ту-144, а не мне вам рассказывать, какие коммуникации проходят в верхней части фюзеляжа в этом месте. Достаточно того, что там проходит маслопровод и кислородная система, при их повреждении уже произойдет взрыв. Я уже не говорю, о топливопроводе и электрических силовых кабелях, которые при разрыве, обязательно произвели короткое замыкание. Получается, что в момент касания колесами гравия подсыпки и произошел жирный взрыв. А так как самолет сел за триста метров до обычной точки приземления, то всем на КДП показалось, что взорвался он в воздухе. Все внимание сконцентрировалось на взрыве и, раз он произошел в месте, где обычно самолеты еще находятся в воздухе все и решили, что самолет, по непонятной причине, взорвался в воздухе. А причина, надеюсь, теперь всем понятна - халатность и безалаберность летного состава. Крестьянин, когда телегу свою грузит и лошадь запрягает и то подходит к этому процессу ответственнее, чем вы, майор Сличенко, который отвечает за жизнь шести человек и боевую машину. От полетов я вас отстраняю. Командир полка! Представить документы на снятие Сличенко с летной работы. Полку объявляю оргпериод. А то залетались, дальше некуда. Что ни летчик, то Чкалов! Ассы! На самолет как не телегу залазят».
- В общем, досталось нашему полку тогда, по первое число. Все нам командующий и начальник политотдела авиации флота припомнили. Но концовка была, умереть - не встать! Когда они, наконец, высказали все, что они о нас думают, командующий спросил: «Ко мне вопросы есть?». И тут командир полка, во время экзекуции молчавший, вдруг ляпнул: «Товарищ командующий, разрешите показать личному составу полка художественный фильм?». У того челюсть отвалилась: «Ну, раз вам больше, кроме как кино крутить, делать нечего, показывайте!». А мы все, включая командира, про себя думали: «На хрен, нам это кино сейчас сдалось». Просто командир сам спросил это лишь бы, что-то сказать. Вот так, Толя, классные посадки показывать, еще хорошо, хоть живы остались.
- Ну, и что, тому майору сделали?
- Да, в общем-то, ничего. Ему и так пора было на наземную службу переходить. Лет то ему было, прилично, где-то под сорок пять. Мы, молодежь, тогда думали, что столько и не живут. Назначили его руководителем посадки, потом начальником КП во Вьетнаме. Там он подполковника получил, еще один орден, да и деньжат поднакопил. Не спали он тогда самолет, так бы майором и остался, и во Вьетнам его в качестве летчика, как старпера, не отправили бы. Оно, как говорится, нет худа без добра, так оно и выходит. Было еще пару случаев «классных посадок», но о них я в другой раз расскажу. Уже и спать пора. Давай бутылку добьем и аут.
Мы еще по стаканчику выпили, закусили. Покурили на балконе, что бы номер проветрить, обсудили планы на завтра, да и залегли спать. В соседнем номере работал телевизор и шел какой-то фильм про авиацию, так как отчетливо слышался рев авиадвигателей. Толя вскоре стал посапывать, а я еще и еще раз прокручивал видение горящего самолета, вспоминая упущенные в моем рассказе детали этой аварии, в раскрытии причин которой, сыграл главную роль потертый березовый лист.
Оценка: 1.8394 Историю рассказал(а) тов. Редкий Читатель : 06-04-2011 09:48:28
Обсудить (39)
17-04-2011 17:37:00, Михалыч (Б)
К тому же боекомплект пушечных установок Ту16 далеко не 1200...
Версия для печати

Дежурная часть

Бегу-у-у-у-у...

Я бегу-бегу-бегу-бегу... нет, не по гаревой дорожке, по ковровой, а ковровая у нас только в «генеральском» коридоре. Но, блин, бегу... раз дверь, два дверь, три, оп-па открыта... Лена «генеральская» из приемной непонимающе глазами хлоп-хлоп, четвертая дверь, поворот, лестница, наверх, еще поворот, забежал, захлопнул, ржу не могу.... Упаду сейчас! Долбят в дверь, орут! Не, не открою, сначала покури сходи, а потом до магазина!
А начиналось утро такое обычное, ничто не предвещало, как говорится. На службу прибыли, покурили, кофейку - и на разбор полетов. Мне в два адреса, Сергеичу в один, по нашим меркам - халява. Нюанс есть, мы не пиццу развозим, а фибровые чемоданчики типа «Отдых в Крыму - 1927» с печатью снаружи и обоями на стенках внутри. Кроме обоев, там еще много чего, но сейчас мы не об этом. В те далекие эпохальные времена, когда писались инструкции и приказы со страшными нолями, полагалось нам с Сергеичем по автомобилю с номером для гаишников понятным, каждому по дядьке с ружьем и так называемому «вооруженному водителю». А в наши скудно-силосные все это тоже положено, но, сука, нету. Потому как некому ружье за мной носить, мало дураков за 50 долларов Родину беречь, а тем паче, ее секреты в фибровых чемоданчиках. Водила у нас - дедушка вольнонаемный, ему пистолет дай, он может и генерала застрелит, дедушка старый, ему все равно. Но не положено пистолета вольному найму, потому мы с Сергеичем, ощетинясь стволами, сами друг дружку сопровождаем, бортстрелки прямо. Ездим парой, приказ нарушаем. Почему нарушаем? А потому что если коварный враг нападет с целью завладения секретами, то мужик с ружьем длинными очередями должен прижать врага к земле, пока я короткими перебежками, прижимая к животу чемодан, не упаду в чо-о-орную Волгу и не умчусь вдаль, поднимая пыль. А на деле, берем мы, скажем, Сережин чемоданчик, а мой пока у дедушки в машине оставляем. И ползем в подъезд, потом наверх по лесенке, потому как дураков среди нас с Сережей нету, чтобы в лифте застрять, пока мой чемодан внизу лежит. Потом Сергеич в квартиру шлепает, а я на площадке тусуюсь, типа сосед, покурить вышел, не положено мне знать, кто там в квартирке. Ну а потом в другом адресе наоборот.
По-всякому бывает... Бывает, зайдешь в подъезд, а там дым коромыслом, молодежь гуляет. А ты мимо с чемоданчиком, в нем килограмм 10 веса и столько же примерно в годах в случае утраты. Но в этот раз нормально все прошло, без приключений. Проехались мы с Сергеичем по адресам, дедушка нас в контору везет, КПП проехали, подруливает наш бэтмобиль к подъезду, Сережа первым выгружается, к двери пошел, а я за ним... Ногу на бордюр ставлю, оппаньки, а у заднего колеса ствол лежит, ПМ значит. Там листья опавшие толстым слоем, и на этой вот осенней красоте блестит и переливается в своей суровой лаконичности боевое оружие. Ну, мыслим-то мы все быстро, я пистолет цапнул и в карман, вышел из машины, за Сергеичем потопал.
Получилось как? А я этому дураку раз пять говорил: не таскай на поясе, клади в карман как нормальные люди, а карман застегивай. Или вон нормальный кабур возьми. Но он же Рэмбо и Дюк Нюкем в одном лице, поэтому за пояс его втыкал, в хрень непонятную, типа петельки, у всех суперменов в кино такие.
Идем мы в кабинет наш, я по дороге под благовидным предлогом в финчасть свернул, типа про отпускные справки навести, а Сергеич дальше потопал. Выждал я паузу, чего-чего, а привычка оружие в сейф сразу выкладывать у нас есть, пошел. Ну как и ожидалось, на меня по коридору изменившимся лицом Сережа бежит. Не, не к пруду, в гараж понятное дело, на предмет досмотра заднего сиденья. К пруду, это он может потом, из гаража побежать. Бежит он, значит, на вопросы товарищей боевых не отвечает, а напротив - молча бежит. И быстро.
Я в кабинет зашел, ну полный непорядок и нарушение, сейф, понятное дело, нараспашку, совсекретная бутылка коньяка всем взорам открыта, ящики из Сережиного стола вытащены, бумаги разбросаны, ужас просто, отдел режима в обмороке. Я свой пистоль в сейф положил, а из Серегиного обоймочку вынул на всякий случай и тоже убрал. Пока суть да дело, бегун-спринтер вернулся, вид бледный, глаза круглые.
- Все, Женька, пиздец мне! - сидит на стуле в позе страдающего лотоса, ухи просит.
Ну, я, как и полагается однополчанину, интересуюсь, -что, мол, случилось?
- Ствол, говорит, я потерял, в машине нет, только что всю перерыл...
А я ему - плакатик вот этот ты внимательно читал??? Ну, ладно, не так, перегнул, бывает, по-другому все было.
Подхожу к его столу, участливое лицо делаю, и говорю:
- Не плачь, Сергей, на что еще боевые друзья нужны, если не в беде выручить? Я тебе свой запасной подарю, - и пистолетик на стол ему кладу. Поднимает он на меня глаза свои зеленые... а в них...
Вот тут я и побежал, быстро и не разбирая дороги.
Оценка: 1.7572 Историю рассказал(а) тов. Ст. прапорщик запаса : 13-04-2011 13:18:18
Обсудить (41)
18-04-2011 03:41:42, Михалыч (Б)
Кстати классные, раньше, динамики выпускали. ИМХО лучше АС ...
Версия для печати

Свободная тема

«ПОДМЕНА»

Этот случай произошел практически перед самым финалом моей военной карьеры, т.е. перед самым «дембелем».
Начало этой истории банально и несколько прозаично. Я уже списался с летной работы и появлялся на службе только заступая в наряд дежурным по полку или ДОРСом* на воскресный день. Все остальное время посвящалось сбору и оформлению необходимых документов для начисления пенсиона, отбыванием накопленных отгулов, поездками «старшим группы летно-подъемного состава» на море в профилакторий МВД «Солнечный» и прочим радостям офицера, одной ногой уже перелезшего за «Забор».
Итак, одним теплым субботним деньком в окрестностях славного города Ростова-на-Дону я с нашим штурманом эскадрильи и его очаровательным семейством: Светланой - его женой, очаровательными девочками Настей и Славянкой - дочками Андрюхи, предавались прелестям отдыха и ничегонеделания на одном из озер.
- Ты, Леха, все-таки правильно делаешь, что идешь на гражданку, - говорит Андрюха, колдуя над мангалом и «уговаривая» очередную банку пива. - Тока нужно с умом и во время.
- В смысле? - спрашиваю я, пытаясь одновременно слямзить с шампура аппетитный кусок мяса.
- Ну, выслугу посчитать с запасом, а не впритык, а то кадровики, сам знаешь... Ну и вообще, продумать, чем «за забором» заниматься будешь, - Андрюха помахивает дощечкой над углями и очень метко дает мне по рукам.
- Рано еще, не спеши.
- Блин, я ж пробу снять.
- Рано, говорю. Еще минут пять и присядем.
- Жмот! - Андрюха улыбается.
Прибегают девочки и начинают виться возле него.
- Пап, когда есть будем? - и, не дожидаясь ответа, сразу мне:
- А у нас котик есть маленький! А у вас нет! - с чувством глубочайшего превосходства надо мной восклицает Славянка, младшая Андрюхина дочка.
- Ну, а ты мне сможешь его продать? - спрашиваю я и телепортируюсь на два метра от мангала с куском уворованного мяса, за малым не попав под раздачу.
Лицо Славяны мгновенно становится задумчивым, и она, по всей видимости, начинает анализировать все плюсы и минусы предлагаемой сделки.
- Нет, не сможет. Он еще маленький. И вообще, он общий, - вносит комментарий в проект соглашения Настя, старшая из девочек.
- Ну, маленький - это не беда, подождем. Время терпит. Но все-таки предложение интересно? - спрашиваю я и по сужающейся спирали вновь приближаюсь к мангалу.
Андрюха молча усмехается и старательно делает вид, что не замечает моих поползновений.
- Ну-у-у-у... а сколько дадите? И учтите, он уже к туалету приучен и вообще практически бесценный. Он в котельной родился.
Я тихо сползаю вдоль дерева, давясь смехом и очередным куском утянутого шашлыка. Андрюха ржет в голос.
- Мальчики, у вас когда мясо пожарится? Очень есть хочется, - спрашивает Светлана.
- Уже готово. Кота вот только Лехе сторгуем и можно обедать.
Так с шуточками и душевными разговорами о смысле «пития» и вообще приходим к выводу, что оно, т.е. «питиё», чаще всего не определяет, а выключает сознание, и что кота мне подарят на дембель, как только ему будет месяц, и что жизнь хороша, когда не на дежурстве, и что я все-таки дурак, что увольняюсь (хм... а сначала был молодцом) и уезжаю в «свою страну вечнозеленых помидор - Башкортостан», а не остаюсь здесь...
«...прошло время...»
Звонок в дверь, нехотя встаю, открываю. На пороге Андрюха с женой. В руках у Светки пакет с пивом и рыбой, у Андрюхи - коробка с котом.
- А-а-а-а???... - больше ни на что не хватает слов.
- Че акаешь, не рад что-ли нас видеть? - вопрошает штурман, отталкивая меня плечом и бесцеремонно проходит внутрь моей съемной квартиры.
- Как и договаривались, сегодня ему месяц. Поздравляем его и дарим тебе.
- Кого «его» и кому дарим? - тупо спрашиваю я и смотрю на котенка, коробку с которым Андрюха всучил мне в руки.
- Леха, ты что тупой? Мы же порешали, что дарим тебе кота на дембель, забыл что ли?
- Бли-и-и-ин... Я думал, мы пошутили... Ё-ё-ё-ё... и чего, в обратку никак? - с грустью во взоре я смотрю на чету Беловых и по их сузившимся глазам понимаю - НИКАК!
- Ну, знаешь!- начинает «шипеть» штурман, - ты что, хочешь отменить праздник?!
Светка начинает мять пакет с пивом.
- Лешик, а я тоже не поняла, тебе что НАШ котик СОВСЕМ не нужен?!
- Хрен ему!!! Он не сможет испортить праздник животному, хотя и замполит!!! Светик, проходи!!! Стаканы на кухне, а ТЫ!!!!! Бери животное и показывай ему место жительства!!!
- Блин, ну как я с ним, мне же уезжать... - начинаю канючить я, с ужасом понимая, что все, выхода нет.
Так я стал счастливым обладателем хвостатого чудовища породы «дворовый карликовый Мэйн Кун» производства поселка «Чалтырь» по имени Василий.

N-ное время спустя.
- Короче так, господа лейтенанты. Я отправляюсь на очередную рекогносцировку предполагаемого места жительства - в славный город Уфу, столицу Башкирии. А Башкирия - это родина известного бандита, пособника Емельяна Пугачева и национального героя - Салавата Юлаева, сроком на пять тире десять суток. Ставлю вам боевую задачу:
- На время моего отсутствия старшим по камере назначается лейтенант Семен Б. Не слышу!!!
- Есть старшим!!!
-Добре. Внимаем дальше. В означенный период вам предписывается использовать мою квартиру, спешу отметить, только как ЗАПАСНУЮ площадку для отдыха между дежурствами, а не как ОСНОВНОЙ аэродром для сосредоточения пива, водки и всех «военведовских» блядей. Ясно?!!!
- Так точно, товарищ майор!!!!!! А ключи когда отдадите?
- Хамы!!! Я еще не закончил, вы уже слюни счастья пускаете!!! Слушать дальше!!!!
- Есть!!!!
- Все означенное время в обязательном порядке не реже двух раз в день, а именно утром и вечером, вам необходимо осуществлять питание представителя животного мира - кота по фамилии Василий. Кыс-Кыс-Кыс. Вася, представься пожалуйста.
Кот, выглядывая из-за угла с очень большой озабоченностью на морде, что-то негромко мяукнул. Пацаны заржали, кот исчез.
- На весь промежуток времени на кота выделен продпаек в виде кошачьих консервов марки «ВискаС». Он стоит в холодильнике. КАТЕГОРИЧЕСКИ, повторяю - КАТЕГОРИЧЕСКИ запрещаю использовать его вместо закуси!!!! Отставить ржание. Слушаем дальше. Перед прибытием за сутки я отзвонюсь, чтобы вы успели ликвидировать то блядство, которое успеете навести. Вопросы?
- Товарищ майор, а его выгуливать надо?
- Кого его, Семена что ли?
- Не-е-т, кота.
- Я на вас балдею товарищи офицеры. Вы какой ответ от меня ждете на заданный вопрос? Да нужно, намордник и поводок на вешалке?! Все, я поехал, ключи на столе.
- Товарищ майор, а ключи есть чем «прижать»?
- Хамы и еще раз Хамы!!! Никакого уважения к командованию эскадрильи. Все, я пошел. «Прижать» лежит в морозилке. Пока, разгильдяи.
Выхожу на лестничную клетку, вызываю лифт. За дверью восторженные вопли: «Зае....сь!!! Неделю хата свободная!!!! Пацаны, звоните бабам!!!!!» Вздыхаю. Очень жалко кота.

Семь дней спустя. Вокзал. Ростов-на-Дону.
- Иваныч, приветствую. Как добрался?
- О, а ты тут чего? Здарова, - отвечаю я на приветствие Артура Г., капитана оператора с соседней «вражеской» эскадрильи на Ми-24.
- Тебя встречаю.
- Меня-я-я-я?! Ты встречаешь меня?! Так. Кого убили у меня на хате эти раздолбаи?!!!!
- Да не, все нормально, они просто в наряде ну и попросили меня встретить.
- Артурчик, не пи....ди. Я печенкой чую засаду. Все трое в один день и в наряде?
- Ну да. Ладно, пошли в машину. По дороге поговорим.
- Бля-я-я... Артур, ты за мной на машине приехал?! Ну все, точно кого-то убили и квартиру сожгли....
Звоню нашему начальнику штаба Маркову Андрею Владимировичу:
- Владимирыч, здарова. Я приехал, все нормально, могу в наряд на выходные сходить если надо, а могу и не ходить, если очень надо. Слушай, ты чего это всех праваков сегодня в наряд засунул? Сами попросились? Все вместе? И ты сам ох...л? Понял. Ну ладно, бывай, до завтра. - Ну, чё, мля, слышал?!! Колись, где труп?!
- Иваныч, да нормально все, отвечаю. Целая твоя хата, ничего мы с ней не сделали!
Подскакиваю на сиденье:
- Мы-ы-ы?!!! А ты там с какого нарисовался?!!!!
- А-а-а-а... Ну так, зашел пивасика попить... - понял, что проговорился и отчаянно искал выход Артур.
- Пивасика!!!!! Зашел!!!!! Попить!!!!! Ага, с пятницы на понедельник, в ночь!!!! Пизд...ц вам всем, если кота моего сожрали!!!!! Вези домой быстро!!!!
Артур сосредоточенно рулит, глядя строго перед собой.

Прошел час. Военвед. Стройгородок.
Залетаю в квартиру. Мгновенно осматриваюсь и принюхиваюсь. Так, все на первый взгляд цело и не прострелено. Гады. Курили где попало. Запах дыма смешался с тяжелым цветочно-хвойно-непонятным запахом освежителей воздуха. Так, с этим потом разберемся.
- Где мое животное?!
- Да на кухне, наверное... - не совсем уверенно бормочет Артур.
Захожу на кухню. Классическая сцена из «Ревизора». В голове пустота, мысли разбежались как тараканы. Итак. Посредине кухни сидит чудовище раза в два меньше моего кота, но вроде бы он. В глазах размером с чайное блюдце немой вопрос: «О! А ты еще кто?» Усы ровно подстрижены и составляют 2 см по обе стороны. Живот, даже не живот, ПУЗО раздуто до невероятных размеров, что при общем рахитичном состоянии наводит на мысли о узнике «Бухенвальда». В углу на газете насыпан сухой корм. Судя по высоте террикона - килограмма 3, не меньше. В алюминиевой миске смесь непонятно каких консервов, тоже не мало. И что меня совсем добило - полная трехлитровая банка с водой.
- Бля-я-я-я.... Васька, что они с тобой тут делали..... Артур?!!!! - Поворачиваюсь. Никого нет.- Ну ладно, сволочи, я завтра с Вами разбираться буду!!!!! Василий, наша месть будет ужасна, обещаю!

На следующий день. Эскадрильский домик. Аэродром.
- ...и прикиньте мое состояние когда я вижу, что эти фашисты с котом сделали!
Мужики ржут и начинают выдумывать различные способы казни залетчиков, живописно размахивая руками и перебивая друг друга.
- Леха, ну ты, наверное, и оторвешься! Это ж какой «бакшиш» нужно отдать, чтобы комиссар, да еще без пяти минут дембель такой фортель простил.
- Да ладно, разберемся. Завтра будут на аэродроме. Будем посмотреть. Ладно, я домой почапал, сегодня меня не ждите уже. Если чего, я на мобиле. Пока.

Вечер этого же дня. Дома.
- Блин, кошара, ты меня задолбал уже своей лаской. Иди в ноги, там вошкайся, я фильму смотрю, а ты урчишь мне в ухо.
Снимаю кота с груди и перекладываю в ноги. Этот чучел через минуту залазит обратно и начинает свои «гигиенические» процедуры.
- Ёб, Василий, ты совсем страх потерял. Меня неделю не было, а ты все свои привычки на 180 градусов развернул.
Кот меня внимательно слушает и смачно зевает.
- Бля-я-я-я.... А ну-ка еще раз пасть разинь.... Ёб....ть!!!! А где твое пятно на небе?!!! А-а-а-а!!!!! Гады!!!!! Кота подменили!!!!!!!

На следующий день. Летный класс.
Перед доской стоят провинившиеся праваки и шмыгают носами. Я как главный обвинитель сижу за столом и молча уничтожаю их взглядом. За мной, изображая присутствующих в зале суда, сидят все остальные пилоты и технари, увлеченно лузгают семечки и наслаждаются бесплатным представлением, комментируя вполголоса мою обвинительную речь.
- Итак, граждане залетчики. Объясните мне, кто додумался до мысли совершить столь подлую подмену, тем самым нанеся мне, как собственнику кота, огромную душевную травму и величайшее оскорбление штурману эскадрильи, вашему наставнику и учителю, а также как предыдущему хозяину благородного животного. Ваша вина в водочном эквивалентнте тянет на-а-а.... Ну на очень много. Я жду.
- Ну това-а-арищ майор....
- Вы мне не «майоркайте», а доложите, как образовалась ваша преступная группа под руководством представителя «вражеской» эскадрильи на Ми-24 Артура Г. и вообще - ГДЕ МОЙ НАСТОЯЩИЙ КОТ?!!!!

Хронология событий восстановлена со слов обвиняемых.
За два дня до моего возвращения.
После моего отъезда квартира доблестными стараниями моих лейтенантов, а при более обстоятельном расследовании оказалось, и стараниями их сотоварищей с Ми-24 и Ми-26, была превращена в некий конгломерат, состоящий из пивной, борделя, бара «Караоке» и боксерского ринга. Это мне потом соседи вплоть до пятого этажа доложили (Я жил на девятом). Но не будем отвлекаться.
И вот, проснувшись после очередной веселой ночки, мои «соколы» сверяясь с календарем, выяснили, что через два дня приезжает главный Арендатор помещения и их обожаемый замполит, то есть - я. Естественно, дело закипело. Авгиевы конюшни были вычищены в рекордное время общими усилиями, посуда копившаяся всю неделю, вымыта, стеклотара собрана и приготовлена к сдаче, а кот... А вот с котом оказывается проблема. И не просто проблема, а ПРОБЛЕМА!!!! ЗАЛЕТ!!!! КОТ ИСЧЕЗ!!!!!
Теряя в ужасе сознание от открывающихся перед ними перспектив, оболтусы уподобляются муравьям, т.е. включают коллективный разум, и далее происходит увлекательнейшее действо - восстановление цепочки событий.
Путем сложнейших умозаключений выраженной в форме нецензурной брани, коллективный разум находит виновного, который, оказывается, будучи в состоянии близком к суицидальному (то бишь с бодуна), не закрыл дверь на лестничную клетку за вторым туловищем, которое тоже находилось примерно в таком же состоянии, но ему нужно было заступать в дежурный экипаж и оно (туловище) было вынуждено встать раньше на час. А так как ключ один, то он, естественно, остался у того тела, которое должно спать на час больше (вот счастливчик!). Результат - дверь не закрыта, второе тело, балансируя на грани проваливания в глубокую нирвану, напрочь забывает о чем его просили. Спустя час, в панике вскакивая и понимая, что опаздывает на построение, телепортируется на аэродром. Ура - не опоздал!!! А кот... А кота покормим вечером. Два раза. Ну а вечером все по старому сценарию. Там уж не до котов.
Итак, что мы имеем. А мы имеем :
1. Послезавтра приезжает комиссар.
2. Весьма неприятный (в лучшем случае без физического вмешательства) разговор
3. Охеренные проблемы в перспективе.

Что мы не имеем:
1. Не имеем этого долбанного кота.
2. Запаса времени на придумывание крутой отмазки типа: «...прилетали инопланетяне и...»
Вывод: для решения уравнения необходимо найти «Х» т.е. «К». И дело закипело.
Был составлен словесный портрет беглеца и во все стороны отправлены поисковые партии. Поиск продолжался в режиме «нон-стоп» вплоть до прибытия поезда с хозяином животного. Но увы, это мерзкое чудовище абсолютно не желало находиться и возвращаться в лоно семьи. А раз так, решаем уравнение путем подбора ответов.
В радиусе 2 км были отловлены все подходящие по размеру и окрасу представители семейства кошачьих. Путем недолгих рассуждений пришли к выводу, что имя «Василий» не может принадлежать кошке. Поэтому количество отловленной живности сократилось в два раза. Дальше все особи были построены в шеренгу и придирчиво осмотрены жюри с целью отбора мистера «Икс». В финал вышли два конкурсанта. К сожалению у одного был дефект, как то, разорванное ухо. УРА!!! А задачка-то сошлась с ответом!
Кто ж знал, что предыдущий экземпляр оказался «крапленым»...

P.S. А кота я своего все-таки нашел. Сам. Вечером, сидя дома, я позвонил одному из балбесов и спросил, как они его начинали искать. Оказалось, что вся банда ломанулась вниз на лифте. Мне оставалось только тихонько спуститься пешком вниз по лестнице и... На третьем этаже возле мусоропровода сидел мой экземпляр и с вселенской грустью в глазах смотрел куда-то мимо меня. Услышав мое: «Вася! Кыс-кыс-кыс» он с воплями типа «МРА-У-У!!!» сиганул с места прямо мне на шею.
Предыдущую версию кота пришлось уволить с сохранением, правда, выделенного ему ранее продпайка, но с сменой места жительства.
В Уфу Ваську я привез. Не бросать же бедное животное, пережившее такой стресс. Только побегать пришлось, чтоб документы выправить и прививки там всякие, паспорт....
Сейчас это чудовище живет с нами, весит почти семь кг и с нетерпением ждет дачного сезона. Потому что с началом сезона он с напарником (это кот тестя) переезжают на все лето на дачу, где и предаются всем прелестям свободной жизни (естественно, с тех пор, не теряя меня из вида).

Все. Конец.

*ДОРС - дежурный от руководящего состава.
Оценка: 1.7500 Историю рассказал(а) тов. voyaka111 : 15-04-2011 20:13:53
Обсудить (20)
18-04-2011 22:11:47, Рядовой необученый
+2. Привет хвостатому!...
Версия для печати

Флот

Были «паркетного» крейсера N 76 или «о черствости и жестокости»

(...оперативное время - 09.00)
- ...поэтому я из дома сразу в управление. На часок задержусь. Справитесь там без меня?
- Да конечно, Мария Сергеевна! Даже и не думайте.
Маша положила трубку телефона. В свои двадцать семь лет она ещё так и не привыкла, что её (Шутка ли - начальник отдела!) называют по имени отчеству. Хотя и пора бы привыкнуть - не девчонка уже непутевая, мать семейства, жена старшего офицера. Эти мысли на мгновенье промелькнули в голове, и уступили место куда более актуальным - надо было поторопиться. Уже через пятнадцать минут, бодро цокая каблучками, она спустилась в подъезд, как вдруг какой-то непонятный звук привлек её внимание. В темноте под лестничным пролетом что-то зашуршало и издало тяжелый вздох. От неожиданности сердце у Маши на мгновенье остановилось и тут же застучало в два раза быстрее. Первым её порывом было броситься бежать без оглядки. Но уже в следующий миг извечное женское любопытство одержало безоговорочную победу и над страхом, и над благоразумием, и Маша, приглядываясь, подошла чуть ближе. Смутное пятно под лестницей завозилось и выбралось на свет, превратившись в невзрачного матроса в мокрых, только что ручьи не текли, замызганных тельнике и штанах от робы, в прогарах на босу ногу и с такими же грязными лицом и руками.
- Тётенька! - неожиданным басом выпалил матрос, - Дайте хлебушка!
- Сейчас как дам за «тётеньку»! - автоматически вырвалось у Марии, но она тут же спохватилась, - Ты кто? Откуда такой мокрый? Что случилось?
- Там би-и-и-ли. Я и убежал. А ку-у-у-шать очень хочется, - заныл матрос.
- Ладно. Пошли! - Маша ухватила матроса двумя пальцами, чтобы не испачкаться, за рукав, и решительно потянула в свою квартиру.

(...оперативное время - 20.30 предыдущих суток)
- ...Машут, опять задерживаюсь, - скорбно вздохнул старпом «паркетного» в телефонную трубку. - Новобранцев, будь они неладны, должны привезти. И командир-то, знаешь, что в отпуске. Надо самому присмотреть - мало ли... Даже не знаю, на сколько. Может хоть на ночь всё же вырвусь... И я тебе... И я тебя... А я тебя - больше... Нет, я больше... Обещаешь?... Ну всё, целую. Ещё позвоню.
Старпом положил трубку и мечтательно улыбнулся. Несмотря на молодость, его «боевая подруга» была идеалом жены корабельного офицера, не предъявляя ни малейших претензий к суматошному режиму службы и всегда умея поддержать мужа.
Молодое пополнение прибыло только к десяти вечера. Новобранцев напоили чаем, помыли в душе и устроили в заранее освобожденном кубрике.

(...оперативное время - 9.30)
- ...и не кормили вообще, ага! - более-менее умытый матросик уже приговорил пару наскоро сляпанных бутербродов с кружкой горячего чая и, любуясь шкворчащей на сковородке яичницей с колбасой, охотно рассказывал о своих мытарствах. - А если попросишь чего... Главное, чего положено попросишь! Сразу бьют. «Деды» бьют!
- «Годки», - автоматически поправила Маша, достаточно просвещенная мужем во флотском сленге, - А что же офицеры, куда они смотрят? - возмутилась она.
- Так и они бьют! Ага. И эти... годки, и офицеры.
- Кошмар!
«Надо срочно с этим покончить, - думала Мария. - Это же просто жуть, средневековье какое-то. Скажу Володе, чтоб он куда положено обо всем доложил, - решила она привлечь на помощь мужа, - И чтоб взял паренька к себе. На его-то корабле полный порядок»
- ...вот так еле-еле и вырвался! - любовно намазывая на кусок хлеба толстый слой масла, матросик посмотрел на Марию, явно призывая восхититься своей решительностью.
- И на каком же корабле такое? - решила наконец-то уточнить Маша.
- Ой, да оно так везде! - замахал руками матросик. - А у нас - так хуже всего было! На...
И тут Маша услышала родное уху название «паркетного». Руки бездумно делали своё дело - сняли сковородку с плиты, переложили яичницу на тарелку и поставили на стол. А в голове бились сумбурные мысли: «Нет, не может быть... Он напутал!.. Хотя как можно спутать «паркетный»... Но чтобы Володька, её Володька бил молодых беззащитных матросов?.. Не может быть такого!»
- Вы тут в городе сидите, ничего про корабельную жизнь не знаете, - выцарапывая вилкой кусочек колбасы, продолжал матрос, - А нас на крейсер загнали, никуда не выпускают, и мучают там, как хотят - и обирают, и объедают, и бьют.
- Что ж, все бьют? - ухватилась Маша за робкую надежду.
- Ага, - уверенно подтвердил матрос. - И эти... «годки», и офицеры... И мичманы! - вспомнил он вдруг ещё одно «морское» слово.
- И... и старпом? - решила напрямую спросить Маша.
- Старпом..., - матрос побоялся попасть с незнакомым словом впросак, - Не, старпом сам не бьёт. - Но подобное милосердие показалось ему всё же чрезмерным, и он рискнул уточнить, - Сам не бьёт. Он только приказывает. Кого прикажет, того и побьют!
Машин мир рухнул и разбился вдребезги. Её Володька, её эрудированный, воспитанный, заботливый, нежный и веселый Володька, которому она два года назад подарила сына, неожиданно оказался совсем другим человеком. Всё это была только маска для дома, а на службе из-под неё вылезал злобный, бессовестный и кровожадный упырь.
- Тётенька, мне бы теперь в «Комитет солдатских матерей», - не забывая поглощать яичницу, деловито сообщил матрос, - Есть тут у вас такой? Не знаете, где?
И тут в комнате зазвонил телефон...

(...оперативное время - 23.50 предыдущих суток)
- ...Да, Машут, уже, можно сказать, еду, - старпом, продолжая держать трубку телефона у уха, махнул рукой подошедшему к открытой двери каюты дежурному по кораблю, выслушал выпаленное скороговоркой: «Отбой молодого пополнения произведен, замечаний нет», уточнил, - Минут через пятнадцать выезжаю, - и положил трубку.
- Я дежурного штурманенка у их кубрика выставил, а на вторую половину ночи механик на подмену кого-нибудь выделит, - счел нужным уточнить дежурный.
- Вот и ладненько, - старпом одел тужурку и взял в руки фуражку, - Я - домой. Помощник - старший на борту. Пошли через их кубрик пройдем, гляну сам для очистки совести.
Штурманенок, хотя и припрятал при приближении старпома с дежурным по кораблю какую-то книжку, добросовестно торчал перед кубриком молодого пополнения и смог связно доложить, сколько матросов в нём находится.
- Один только в гальюн вышел, - добавил он.
- Давно? - встрепенулся дежурный.
- Да нет, вот только-только перед вами.
Старпом заглянул в кубрик, прошелся между койками. Намаявшиеся за день новобранцы уже все крепко спали.
- Проверю-ка я того, гальюнщика, - напомнил дежурный по кораблю и вышел в тамбур. Через считанные секунды тишину взорвала крепкая брань и топот ботинок.
- Ушел, сука! Я на бак! - дежурный вихрем пронесся мимо старпома.
Старпом заглянул в гальюн, увидел привязанный к иллюминатору сброшенный за борт брючный ремень и поспешил на бак. Всё было ясно. По привязанному ремню беглец спустился за борт и не побрезговал спрыгнуть в грязные и холодные воды Кольского залива, лишь бы не отдавать гражданский долг Родине на борту крейсера.
- Быстрее! Быстрее! Не мог он далеко уйти! - по баку метался дежурный, подгоняя спешащих по причалу вахтенных у трапа. - Вон он где вылез! - на черной от густого слоя нефтепродуктов приливной полосе чётко выделялась светлая тропинка, ведущая из воды к скалам.
- Тащ, вижу! Вон он! - звонко закричал сигнальщик с мостика, - По скалам к УТК чешет!... Вон он! Вон!... Эх, перевалил скалу...
Старпом посетовал было про себя о том, что зря сигнальщики не вооружаются снайперскими винтовками, но прогнал кровожадную мысль. Вахтенные, добежавшие до УТК, уже возвращались ни с чем. Поймать беглеца по горячим следам не удалось. И винить в случившемся было некого - разве что тех, кто превратил призывную службу из почетной обязанности каждого мужчины в кошмарную страшилку для восемнадцатилетних пацанов.
- Хоть знаем, что до берега добрался. А мог ведь и утонуть, кретин. Старших в боевых частях по мне. Патруль на Морвокзал немедленно. Потом надо будет выделить на конечную остановку автобуса и по городу пару-тройку. Пополнение сейчас поднять, провести перекличку - надо же хоть узнать, кто сбежал. И потом по одному опросить, может кто что видел-слышал. Фотографию из личного дела размножить - этим пусть зам займется, - озадачив дежурного, старпом вернулся в свою каюту и принялся набирать домашний телефонный номер.
- ...не получилось, Машут... Даже на часик никак... Да нет, ничего серьезного. Просто дела... И я тебя... А я тебя - больше... Нет, я больше... Ну всё, целую.

(...оперативное время - 9.45)
- Машут, ты ещё дома? Мне... - старпом «паркетного» поперхнулся на полуслове, услышав в трубке вместо радостного приветствия приглушенный, но от этого не менее злой и вызывающий, перемежаемый всхлипами, голос жены.
- Я теперь знаю, какой ты на самом деле! Ты настоящий зверь! Как я могла в тебе так ошибаться?! Все вы там - звери! Но ты? Как ты можешь такое творить?!?!?!
- Машут, что случилось? - недоумевая, спросил старпом.
А на том конце телефонного провода бушевала буря:
- Ведь у тебя у самого сын! А если его так?!?! Подумал?!?! Нет, ты не достоин воспитывать сына! Я сегодня же еду за ним к твоей маме! И больше ты нас не увидишь!
Если раньше офицер ещё лелеял надежду на то, что весь этот разговор просто какой-то дурацкий розыгрыш, то теперь забеспокоился всерьёз. Несмотря на внешнюю покладистость и кротость Мария обладала взрывным темпераментом, и он, как никто другой знал, что его супруга в запале способна на самые серьёзные поступки с непредсказуемыми последствиями.
- Мария, скажи хотя бы толком, в чем ты меня обвиняешь? - перебил он жену.
- О! Конечно, ты же ничего не знаешь, - саркастически прокомментировала Маша, - Это же не по твоим командам бьют, унижают и обирают простых матросов!
- Какие команды? Какие матросы? - отчаялся хоть что-то понять старпом.
- Я теперь всё знаю! Один такой у меня на кухне сидит! Так что я обвиняю тебя в ..., - голос Марии чуть задрожал, но она справилась и сурово объявила, - в черствости и нечеловеческой жестокости!
- Что-о-о-о??? - и тут пазл в голове у офицера неожиданно сложился, - Так мой беглец - у нас дома? Как он туда попал? Впрочем, - возликовал он, - черт с ним, мы сейчас мигом будем!
- Даже и не думай, что я отдам его обратно на вашу каторгу! Он уедет вместе со мной. Всё! Разговор окончен!
- Стой, не бросай трубку!!! - отчаянно воззвал старпом, силясь придумать краткий, ёмкий и безоговорочный аргумент, способный переубедить супругу. И, кажется, нашел его, - Машут! - проникновенно произнес он, - Прошу снисхождения, потому что я мог проявлять нечеловеческую жестокость и черствость не более двух часов.
Всхлипывания в трубке явно приобрели некий более рассудительный ритм, и старпом бросился закреплять успех, - Этот козёл появился на борту в десять вечера, а к двенадцати уже сбежал! Я же как раз из-за него домой не пошел. Встречали-принимали. А потом этот придурок - за борт и в город. Весь корабль из-за него на ушах. Ты его только чуть-чуть задержи, мы сейчас будем!
- Приезжай. Никуда он не денется. Сейчас он у меня узнает, где «Комитет солдатских матерей» находится! - сурово объявила Мария и повесила трубку.
- Дежурный! Пару старшин к трапу мигом, со мной поедут! - крикнул старпом по связи в рубку дежурного, опрометью выскакивая из каюту. Он всерьёз начал опасаться за судьбу дезертира. Ведь старпом, как никто другой знал, что его супруга в запале способна на самые серьёзные поступки с непредсказуемыми последствиями.
Оценка: 1.6822 Историю рассказал(а) тов. КомДив : 06-04-2011 20:31:44
Обсудить (129)
17-04-2011 13:04:28, Михалыч (Б)
Жалко старпома, с такой дурой, в доме ,карьеры не сделать....
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5  
Архив выпусков
Предыдущий месяцНоябрь 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
профессиональная циклевка паркета в Москве опытными мастерами parketov.ru/
защитные жалюзи.