Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Остальные

Ветеран
Памяти отца - ветерана ВВС.
Орден.
Твой орден. Твой единственный орден, один из первых боевых орденов некогда великой державы, рубиново-красная эмаль пентограммы с бойцом в буденовке и винтовкой наперевес на щите... Его не несли на красной подушечке вместе с твоими медалями, провожая тебя в последний земной путь в тот летний, не по-прибалтийски солнечный и жаркий день...
Когда в далеком феврале 1978 года его вручали тебе, то начальник политотдела, поздравляя тихо добавил: «Да, как же долго он Вас искал...».
Ты не любил рассказывать о своем предвоенном детстве, с голодом 1933 года на Киевщине, о своей военной юности, эвакуации, учебе в Одесской спецшколе ВВС в г. Пянджикенте (ныне Таджикистан) и в нескольких летных училищах в городах Средней Азии. Об этом я узнавал от своей бабушки (твоей матери), обрывками от твоих старших сестер и случайно от твоих тогдашних однокашников.
Первый раз орден блеснул своими лучами в начале твоей воинской службы. И узнал я об этом случайно. Организация, в которой я проходил службу в конце 80-х «попала» под проверку Генеральной инспекцией МО СССР. Кто знает, что это такое, особенно, как говориться, на «своей шкуре», тот меня поймет. После выполнения зачетных упражнений по курсу стрельб из ПМ часть офицеров осталось выполнить/подтвердить спортивные разряды по стрельбе. Спортивную стрельбу контролировал привлеченный на проверку из войск генерал-лейтенант С. После моего доклада «стрельбу закончил», он подозвал меня к себе, попросил повторить свою фамилию и имя-отчество, спросил, знаю ли я где учился отец в годы войны. Генерал оказался твоим однокашником по спецшколе. Потом вы учились в одном летном училище в Голодной степи, но в разных эскадрильях. «А ты знаешь, что твой отец совершил геройский поступок в конце войны?» - спросил он меня. С его слов, во время учебных прыжков вашей эскадрильи, у одного из курсантов не раскрылся парашют и ты спас его, вы приземлились вдвоем на твоем. Подвиг? Да, но... Война заканчивалась, ВВС уже не нуждались в таком числе летчиков, подготовленных по схеме «взлет-посадка», училища переформировались и сокращались, начальнику училища важно было сохранить должность, а начальнику ПДС (парашютно-десантная служба) вовсе не улыбалась перспектива штурмовать Зееловские высоты рядовым бойцом штрафбата... ЧП замяли, да и училище вскоре расформировали...
Второй раз тебя просто-напросто облапошил участковый уполномоченный милиции родного села твоей матери. На отлично сдав в январе 1950 г. первую сессию в ВВИА им. проф. Н.Е. Жуковского, ты поехал в отпуск на родину. Дело молодое, гулял у родственников в соседнем селе и, возвращаясь домой, в общем-то случайно, задержал опасного преступника и сдал его участковому. Участковый все лавры присвоил себе, а тебя отговорил: «да оно тебе нужно, будут таскать на допросы, а ты на 10 дней отдыхать приехал»; «да ведь ты и слегка выпивший был»; «не волнуйся я все сам оформлю», а в академию «письмо благодарственное пошлю». Письма не было, а участковый получил орден и перевод в Киев.
Третий раз... я думаю, что и ты сам не очень-то об этом жалел. Указ от 11 февраля 1958 года отменил награждение боевыми орденами за выслугу лет и тебя наградили медалью «За безупречную службу» II степени.
Четвертый раз. После окончания академии ты три года служил в лидерном полку на Ту-95 в г. Узине, инженером, а потом старшим инженером полка. В период освоения этой, до сих пор стоящей на вооружении, машины инженерам по специальности довольно часто приходилось летать на борту, дополнительным членом экипажа. Из всех привилегий - только кислородная маска. А летали зачастую по интересным маршрутам, таким, как Узин - Новая Земля (бомбометание на полигоне) - пролет на параде в честь Дня ВВС в Тушино - Узин. После третьего рапорта, «отмашку» на написание которого лично дал комдив, а впоследствии командующий ДА и заместитель ГК ВВС генерал-полковник Решетников В.В., ты был «отпущен для обучения» в адъюнктуру родной Жуковки. А в 1959 г., когда ты уже был адъюнктом, закрытым Указом Президиума Верховного Совета СССР большая группа летчиков и инженеров ДА, твоих однополчан, была награждена боевыми орденами за освоение новой техники.
Пятый раз. Ты все время тянулся к преподавательской работе, еще в детстве мечтал стать учителем истории в своей сельской школе. Но после окончания адъюнктуры и защиты диссертации, во время хрущевских гонений на ВВС, тебе пришлось продолжить службу не в военном вузе, а в НИИ и совсем не по своей научной специализации. Но и в этом ты и коллектив, руководимой тобой лаборатории преуспел. Поэтому с большим скрипом и не с первого раза твои тогдашние начальники отпустили тебя на преподавательскую работу во вновь открываемое высшее военное авиационное инженерное училище. Ну а через год очередной закрытый Указ и очередное награждение офицеров твоей бывшей лаборатории «за выполнение важного задания партии и правительства...»
Шестой раз. В середине 70-х училище уже сделало несколько выпусков инженеров в войска. Отзывы были в подавляющем большинстве очень хорошие. Доложили Главкому ВВС. Он приказал представить лучших преподавателей к награждению орденами. Твоя кафедра была лучшей на факультете и одной из лучших в училище. Но... Твое представление завернул начальник училища. По мнению очень многих людей - необъективно.
Да, долго тебя искал твой единственный орден, целых 33 года и нашел с седьмой попытки... Он, вместе с твоими медалями, сейчас у меня. Твои взрослые и состоявшиеся в жизни внуки не успели подарить тебе правнуков. Но когда они появятся и немного подрастут, я достану твои награды и расскажу им про их прадеда...

Оценка: 1.7903 Историю рассказал(а) тов. alexl : 18-07-2013 11:54:33
Обсудить (18)
28-05-2015 15:08:08, Важняк
КЗ...
Версия для печати

Флот

Ветеран
Деревянная бомба.
1
По местам стоять, БПК «Адмирал Смышленый»
по левому борту принимать...

Еще совсем недавно, чуть больше двадцати лет назад, в то время, когда над океанскими просторами гордо развивался советский военно-морской флаг, в столице Северного Флота, городе Североморске, и случилась эта невероятная история. Сейчас, когда Россия донашивает наследство великой империи, а офицеров превращают в подобие офисного планктона, подобное вряд ли возможно. Исчезает стержень, уходит душа. То, что вчера воспринималось, как само собой разумеющееся, обрастает легендами и становится мифом. Всё становится обыденным, жёстко регламентированным и обеспеченным высоким денежным содержанием. Жаль....
Командир минно- торпедной боевой части большого противолодочного корабля (БПК) «Смышленый» лейтенант Вячеслав Малинин собирался в отпуск. Билет на самолет до Пулкова лежал у него в сейфе, деньги получены, а планы составлены. До вылета оставалось два дня, и сделать оставалось совсем немного, всего лишь поменять реактивные глубинные бомбы, входящие в состав боекомплекта корабля. (Бомба представляет из себя тело, похожее на веретено, весом сто двадцать килограммов и длиной порядка двух метров). Для того чтобы доставить бомбу на аппарель, её надо на специальных носилках пронести полкорабля. Кто же это будет делать? Поэтому на каждом корабле, который швартуется к стенке или пирсу лагом, то есть бортом, существуют железные желоба, представляющие из себя подобие горок для бобслея. Бомба вытягивается бомбометом наверх и вынимается вручную, что, кстати, тоже категорически запрещено. Почему, меня всегда удивляло, ведь это предусмотрено самой конструкцией и назначением пусковой установки. Но у нас всегда что-либо запрещают, особенно, если это совпадает со здравым смыслом. Матросы под руководством мичмана Сергеева привязывали к хвостовому оперению бомбы, из носовой части которой еще в бомбовом погребе был выкручен взрыватель, шкерт (прочную веревку) и аккуратно опускали бомбу на причал, где её принимали и укладывали в транспортировочный контейнер, напоминающий кассетницу на двенадцать бомб. Лишенная взрывателя бомба абсолютно безопасна, поэтому командование всех уровней, как правило, смотрит на подобные действия без фанатизма. Так все шло и в это осеннее утро. Было достаточно тепло, солнце ещё не отправилось на зимнюю гулянку, и контейнеры быстро наполнялись извлеченными из недр корабля бомбами. Завтра должны были привезти новые и забрать выгруженные, а послезавтра - отпуск. Старпом, напроверявшись и наоравшись в первые полчаса выгрузки, которой он должен был руководить, ушел заниматься более важными делами. И, как всегда и бывает, в тот момент, когда никакой беды и не ждали, она взяла и пришла, нагло усевшись на желоб, составленный из трех, скрепленных между собой частей, отчего крепления разошлись, и в образовавшуюся щель скользнула очередная опускаемая бомба. Несколько мгновений, длившихся пару тысячелетий, она висела на шкерте, раскачиваемая заполярным ветром, пока тот не перетерся об острые края. И вдруг, подобно большому, сорвавшемуся с крючка карасю бомба шлепнулась прямо под борт корабля, между ним и третьим причалом.... И утонула... Отпуск превращался в мираж, в Славиной голове, сменяя друг друга, проносились образы святой инквизиции и «доброе» лицо комбрига. Он почти физически ощущал на своей шее жесткие пальцы судьбы....
- Да ладно, Слава, что-нибудь придумаем....
- Что ты придумаешь, Михалыч? Докладывать надо. Ведь ни хрена от этой железки не случится, а панику наведут. Корабли в море выгонят, гэбешников нагонят, водолазов пришлют, а меня просто порвут.
- Это если доложить. А если так.....
Мичман Сергеев что-то настойчиво и долго зашептал на ухо своему командиру.
- Ну, если прокатит.....
- С тебя коньяк, командир.....
Через несколько минут целостность жёлоба была восстановлена, матросам велено держать язык за зубами, благо способов убеждения в те годы было достаточно, и выгрузка пошла своим ходом. А мичман Сергеев помчался в ремонтные мастерские эскадры, которые располагались около второго КПП, прихватив с собой трехлитровую канистру шила (корабельного спирта). Слава закончил выгрузку, передал боезапас под охрану вахте трапа и доложил старшему помощнику командира корабля об окончании выгрузки и о том, что за время ее проведения никаких происшествий не случилось. После этого стал метаться по каюте, как тигр в клетке, куря одну за другой, ожидая своего мичмана.
Сергеев появился часа через два и заплетающимся языком доложил:
- Всё в порядке, Командир. Сделают они бомбу, как новенькую, никто не отличит. Ночью на втором КПП дежурить будет мичман Телега, с «Макарова», он прикроет, и мы ее принесем.
- Не стуканёт?
- Васька-то, да за литр? Никогда.
Вздохнув, Слава открыл сейф и отдал Сергееву две бутылки. Отпускные запасы стремительно таяли.
- Правда, есть одна проблема....
- Что ещё за проблема?
- Да железной болванки у них такой нет. Они того, деревянную бомбу сделают...
- Убью....
- Да ладно, ладно, что ты.... Чай, не дураки мы. В середину толстую трубу вставят и свинцом зальют... Всё в ажуре будет...
Это была самая длинная ночь в двадцати трехлетней жизни лейтенанта Малинина. В три часа ночи в кассету была вставлена бомба, на которую он даже не пошел смотреть. То ли сил не хватило, то ли боялся увидеть, что же все-таки наваял Сергеев со своими собутыльниками....
Через тридцать с небольшим часов самолет уносил Славу в город, у которого еще не успели забрать его имя, Ленинград. Малинин дремал в кресле, разморенный антистрессовыми микстурами, которыми накачался в буфете аэропорта, отходя от своих приключений. Самое страшное было позади....
Но это только казалось. Слава еще не знал, что судьба дала ему лишь временную передышку и, провожая глазами самолет, стояла у корня третьего причала, курила «Беломор», смеясь ему вслед сквозь желтые зубы....


2
Из пояснительной записки к курсовому по механике:
"А в качестве материала для этой шестерни выбираем дерево, потому что никто эту записку читать не будет."

Время неумолимо. Оно стремительно пожирает минуты, часы, дни... Давно закончился отпуск, из памяти стали уходить три тридцать первых декабря подряд, которые приключились на «Смышлёном», и Славу уже перестали называть «мастером торпедного удара» после его знаменитой на весь флот стрельбы по крейсеру «Киров». История с бомбой, казалось, окончательно забылась....
На период болезни минера с новенького эсминца «Расторопный», больше известного на флоте под именем «Растопыренный», старший лейтенант Малинин был временно прикомандирован на его место, тем более что выходы «Смышлёного» в море на ближайшее время не были запланированы. К тому же, Славе, в перспективе, даже светило это место, так как минер планировался на классы. А это уже корабль первого ранга, повышение в должности, перспективы. Ведь, несмотря на все свои косяки, Слава был хорошим специалистом и командиром. Это был шанс, кораблю в самое ближайшее время предстояло «покатать» группу генералов, прибывших на стажировку из Академии Генерального Штаба, показать всю мощь Северного Флота и, само собой, непереходимую пропасть, отделяющую пехоту от флота.
- Что, Командир, опять бомбы грузишь? Смотри не утопи, - съехидничал мичман Сергеев, подошедший к Малинину, который грузил очередные РГБ уже на эсминец.
- Типун тебе на язык, Михалыч. Сука ты, а не матрос. Только забывать стал.
- Не ссы, Слава, если бы хотели за жопу взять, давно взяли бы. Да все нормально, ребята хвост настоящий поставили, от утилизированной бомбы, хрен отличишь... А на базе, сам знаешь, лежит наша красавица и ждет утилизации, старенькая она, я смотрел....
- Иди, давай. Вернусь, пошутишь у меня..... Каркает, ходит.
Но, похоже, мичман Сергеев действительно сглазил. Слава делал все правильно. Его матросы, как чумовые, носились с носилками в руках, нося бомбы с причала на бак, аккуратно закладывая их в элеватор погреба без помощи пусковой. О желобах не могло быть и речи, хотя, придя проверить, как идет погрузка, злой Славин гений, флагманский минер эскадры, капитан первого ранга Баранов, все же сказал:
- А с желобами быстрее было бы....
- Нет, Василий Петрович, корабль новый, все по инструкции.
- Ну-ну..... Поумнел.... Надо быть осторожнее.
Когда все бомбы были загружены, Слава, спустившись в погреб поинтересовался, как идет снаряжение взрывателями бомб первого залпа. Отложив в сторону мартышку (железный ключ с двумя штырями, которыми вкручивается в бомбу взрыватель), матрос ответил:
- Да в одну не лезет, тащщ.... (Тащщ - уникальная форма флотского обращения матроса к офицеру, полигон для филологических изысканий).
- Дай я.... Не лезет.... Вставлять надо правильно и полезет...
Взрывать лез, но не накручивался. Когда Малинин усилил нажим на мартышку, из отверстия показалась деревянная стружка.... Судьба, у которой Слава становился любимым персонажем, решила проверить его в очередной раз. По невероятному стечению обстоятельств, его же деревянная бомба, бумерангом вернулась к нему. Конечно же, на базе оружия, никто и не собирался ремонтировать и подкрашивать бомбы. Да, честно говоря, без этого можно вполне обойтись, пока не истекли сроки технической пригодности, поэтому нет ничего удивительного, что они полгода спокойненько пролежали на складе и вернулись к Славе. Это был полный пердомонокль...
- Черт с ней, потом разберемся, ставим следующую.
У Славы снова появилась передышка. В набор первого залпа бомба не вошла, война в ближайшее время не планировалась, поэтому смена бомб была маловероятна. Очередная смена боезапаса, когда деревяшка была бы обнаружена, должна была состояться только через три года, если, конечно, кораблю не придется раньше вставать в док или завод. Но он вроде новый. А за три года..... Всё может случиться. Примерно такие мысли крутились в Славиной голове, когда он шёл к старпому. Докладывать об окончании погрузки.
- Что-то Вы бледный, Малинин.... Не заболели?
- Всё нормально, товарищ капитан второго ранга, устал просто....
- Молодой еще уставать. Навязались на мою голову. У вас, румынов, опять бардак. Половину боекомплекта просроченного подкинули...
- Что! Бомбы надо будет менять!!!
- О, юноша, да на Вас лица нет. А все говорят, Малинин герой, киллер, чуть штаб флота не утопил.... Успокойтесь, кисейная барышня, не менять, а отстреливать, заодно генералов этих повеселим. Пусть эти сапоги посмотрят, как моряки воюют. Иди, разбирайся с накладными, партии, у которых в течение трех ближайших месяцев истекает срок пригодности, готовь на отстрел. Список мне.
- Когда список-то?
- Вчера. И еще, завтра выход, тебе надо сделать следующее.....
- И сколько у меня есть времени?
- Лейтенант, ты меня поражаешь, ведь уже старший. Сколько времени? Позавчера, вчера и сегодня. После отбоя доложишь. Иди. Подожди. Не пьяный?
- Да нет, что Вы.....
Дрожащими руками Слава листал накладные и наряды на полученный боезапас. Искомая бомба подлежала уничтожению путем отстрела. Это было спасением. В истории ставилась окончательная точка. Но как? Как можно выстрелить деревянную бомбу?! А если не выстрелить? Если просто сделать запись, что выстрелил? Отстрелить надо двадцать четыре бомбы, в залповом режиме кто её отследит. Это хорошо, замечательно. Но куда деть эту дурацкую бомбу и взрыватель???! Ведь лишняя остается... Деревянная. Из погреба не вынести. Только пилить. А взрыватель? Он же настоящий. И не оставишь, куда тогда бомба делась?! Ой, мама, роди меня обратно! Голова шла кругом, а Судьба, ехидно потирала руки и принимала ставки от всех заинтересованных лиц. У Славы оставалось два дня.... Всего два дня для того, чтобы её победить...



3
- Я сегодня не такой, как вчера, - напевал старлей, спускаясь в погреб.
- А вчера-то уже не прошло..., - подпевала ему реактивная глубинная бомба...

Двадцать четыре бомбы, поблескивая поцарапанными бортами и плотно прижавшись друг к другу, теснились на элеваторе первой подачи. Деревянная бомба стояла самой последней. Объяснив старпому, что стрельба предстоит ответственная, а личного состава Слава не знает, старший лейтенант лично крутил «мартышку», снаряжая бомбы. А что ему оставалось? При его попытке вставить взрыватель в пустышку, правда неминуемо бы всплыла.
- Как там румын со «Смышленого»? А-то говорят, залетчик известный?
- Да вроде нет, товарищ Командир, сам взрыватели вкручивает, из погреба не вылезает, давно я таких минеров не видел...
- Страпом, может его доктор осмотрит? Подозрительно это все.
- Так ведь стрельба, лучше потом, когда вернемся.
- Ну-ну, смотри за ним....
В ночь перед стрельбой Слава решал мучительную головоломку, пытаясь решить, как ему списать бомбу, которую он даже не собирался загонять в бомбомёт. В голову ничего не лезло, кроме бредовых идей о подрыве корабля, во время которого следы бомбы окончательно затеряются. Впереди маячил трибунал и, в лучшем случае, Побережье, если, конечно, повезет. В целом мире, который для Славы сузился до габаритов эскадренного миноносца, только одну человеку он мог довериться, приятелю еще со времен стажировки, комбату артиллеристу Андрею Воробьеву. К нему он и пошел, захватив с собой бутылку коньяка, благо сосед Андрея по каюте стоял вахтенным офицером.
- Ну, Сява, это полный аут.
- Да я знаю, делать-то что? Вернемся в базу, а бомба лишняя. Был бы мой корабль, придумал бы что, а тут?
- На своём ты уже придумал. Ладно, допивай коньяк, ножовка в погребе есть?
- Конечно. А зачем?
- Зачем, зачем, пилить твою бомбу будем.
- Точно, вынесем её кусками и утопим.
- Мы с тобой прямо маньки, блин, потрошители.
- Точно, а чтоб утонула, мы взрыватель с ней утопим, он точно железный.
- Ты уверен?
- А чёрт его знает, проверить надо.
Бомбовый погреб хорош тем, что стены, пол и потолок у него железные. А железо очень толстое. И войти в него можно только через люк, который тоже железный и закрывается железной крышкой. В таких идеальных условиях два старлея, вооружившись ножовкой и фомкой, ломали «Галатею» мичмана Сергеева. Отпиливая головную часть и ломая зубцы об металл, Вячеслав «тихим добрым словом» поминал своего «сундука», представляя, что ножовка ходит по его шее. Потом был полный риска и опасности переход на ют, переход, которому позавидовали бы авторы «Бондианы», а голливудские сценаристы немедленно побежали бы вешаться, а те, кто покрепче, - занимать места на бирже труда. Ведь если бы их хоть кто-то заметил, выносящих огромную сумку с «расчлененкой»....
Уже за полчаса до входа в полигон Слава сидел на своем КП и ждал команды... Осталось совсем немного, и все страхи и сомнения растают, как дым. Совсем немного. Чуть - чуть...
- Славян, нас по погоде в базу возвращают, стрельбы не будет. - Перед Малининым, бледный, как тень отца Гамлета, появился Воробьев, сменившийся с ходового.
- Это полный .....
- Конечно, румын.... И я подписался. Что же теперь?
А где-то, далеко-далеко, а может, вообще нигде, Судьба медлила вытаскивать последнюю карту. Она уже сама не знала, куда приведет её развлечение, придуманное от скуки... Но впереди показался Кильдин Западный, надо было что-то решать и она, залпом опрокинув стакан шила и занюхав рукавом, сунула в рот «беломорину» и, зажмурившись, достала карту.....
- Командиру боевой части три прибыть на ходовой пост к командиру бригады!
Крик по трансляции вывел Славу из ступора, в котором он прибывал после сообщения приятеля. «Уже все знают», - мелькнуло в голове и почему-то стало спокойно-спокойно....
- Товарищ комбриг, старший лейтенант Малинин, по Вашему приказанию прибыл!
- Ну, и что скажешь, Малинин? Сколько ты из меня кровь пить будешь?
- Да я..... Это... К стрельбе готовлюсь.
- Знаю, как готовишься. Торпеды уже все на флоте утопил? Теперь за бомбы взялся! - комбриг 56 бригады капитан первого ранга Бражник расстреливал глазами Славку, который ощущал себя сипаем, привязанным к пушечному жерлу....
- Какие бомбы?
- Какие, какие, реактивные, глубинные! Что застыл, как соляной столб? Дрожишь весь, тоже мне, фрунзаки пошли. Тебе сейчас двадцать четыре бомбы утопить предстоит. Генералы разорались, что им стрельбу не показали, Командующий приказал отстрелять на переходе, пока Западный проходить будем. Чтоб ни одной осечки, чтобы они в трубы сами запрыгивали, иначе, вместо них полетишь. Понял?!!
- Дда....Понял, товарищ Комбриг! Разрешите идти?!
- Валяй!
Когда Слава сел за сто первый прибор, то с первого раза даже не смог подать питание. Руки дрожали, мысли путались..... Судя по всему, у Судьбы выпала правильная карта....
- Ложусь на боевой курс! Командиру боевой части три РБУ - 6000 к стрельбе окончательно приготовить!
- Есть!
- Лежу на боевом, выполнить наведение!
- Наведение выполнено!
- Товсь
- Есть товсь!
- Залп!
- Залп произведен, бомбы вышли, замечаний нет! Товарищ командир, выстреляно двадцать Четыре бомбы.
- Есть. Вахтенный офицер. Запись в вахтенный журнал.
Слава лежал в каюте и балдел.... Теперь никто и никогда не сможет его прихватить. Он навсегда распрощался со своим деревянным проклятием.... Всё, бомба была «отстреляна», её уже не было. Всё было позади, впереди была целая жизнь, дальние страны, счастье и звание капитан - лейтенанта.....
Судьба, забравшись с ногами на стол и допивая Славин коньяк, с улыбкой смотрела на него и придумывала новые каверзы, о которых ему совсем скоро предстояло узнать. А утопленная полгода назад бомба спокойно лежала на дне, у третьего причала и, может быть, лежит до сих пор, хотя, кто знает....
Оценка: 1.7843 Историю рассказал(а) тов. Сотник Андрей : 24-07-2013 00:31:55
Обсудить (162)
01-09-2013 23:08:17, Tarantoga
Хе-х. Сайт на пару лет младше Гугля. Я как-бы не по нему инт...
Версия для печати

Флот

Террорист Василий Шухер.

Василий Шухер был от природы рыжим и конопатым. И если бы не его имя, вполне традиционное для жителей русского севера, он бы мало чем внешне отличался от жителя сельской местности Баварии или другой области фатерлянда. Предки его, поселившись в Архангельске ещё при Петре, за три века обрусели окончательно, поэтому немецкого он не знал, и связывала его с исторической родиной лишь фамилия, да редкие странные сны, в которых он абсолютно спокойно и без напряжения тараторил на немецком языке без умолку, как скворец.

Звёзд с неба он не хватал, поэтому, окончив Речное училище, он своевременно получил диплом капитана и несколько лет проработал на теплоходе «Нефтерудовоз 8». Судно ходило, в основном, по рекам и в прибрежных морских районах без выхода за границу. Но и этого Василию было вполне достаточно.
Время шло, и, как-то совсем незаметно, стукнуло ему сорок пять лет. Дети выросли, дом был построен, ну а деревьев посажено было, вообще, несметное количество. Одним словом, пришло время заканчивать флотскую карьеру и переселяться на берег, поближе к земле, жене и даче, что и привело Василия на работу в лоцманскую службу ГБУ «Волго-Балт». Человек, который много лет проработал на флоте, тяжело привыкает к размеренной жизни на берегу, но работая лоцманом, период адаптации прошёл для Василия безболезненно, к тому же штурманом и судоводителем он был вполне квалифицированным и профессиональную сферу практически не изменил. Навигация на Неве продолжается с мая по ноябрь. За это время сотни судов транзитом проходят по реке вверх и вниз, неминуемо преодолевая восемь разводных мостов на пути в море, или, наоборот, в реку. И на каждом судне, по Правилам, должен находиться лоцман. Он, конечно, сам не управляет судном, но стоя за спиной у рулевого, подсказывает ориентиры и даёт советы по судовождению на этом участке водного пути, и его советам капитан должен следовать чётко и неукоснительно. Василий дело своё знал и любил, поэтому делал его с удовольствием. Каждую ночь, в соответствии с расписанием, он выводил в реку или заводил в порт одно судно, на которое его назначал диспетчер лоцманской службы. Лоцмана доставлялись на суда и снимались с них после окончания разводки специальными катерами, которые собирали всех лоцманов и доставляли их на берег как раз к открытию метро. День на отдых, а ночью опять на работу. Вот такая не простая, но по истине, настоящая Питерская работа, ведь больше нигде караваны судов не ходят через центр такого мегаполиса, как Санкт-Петербург. И на каждом судне груз и полный бункер топлива, хотя с набережной всё это выглядит очень красиво и романтично.

Чтобы работать лоцманом, надо иметь и речной и морской рабочие дипломы капитанов, пройти подготовку на тренажёре и пройти аттестацию. Каждому лоцману выдаётся специальная сумка, в которой находятся инструкции, лоцманские квитанции и автоматически надувающийся спасательный жилет «Черноморец», и удостоверение. В сумку могут складироваться различные презенты, и прочая добыча, которой по традиции капитаны одаривают лоцманов, как говорит нам первоисточник: «,,, в соответствии с хорошей морской практикой.». Редко, но иногда случается, что лоцмана при посадке на катер падают за борт. Особенно, когда на проводимом судне работал сам или встретил бывших сослуживцев, которые от радости стараются обильно угостить друга и лоцмана в одном лице. В этом случае сделать один правильный шаг становится гораздо труднее, и, вполне закономерно, за этим следует отрезвляющая водная процедура, зачастую при не вполне положительной температуре наружного воздуха. Именно в связи с этим, посадка и высадка лоцманов должны осуществляться в спасательных жилетах, которые автоматически надуваются при падении в воду, чем и спасают жизнь потерпевшему, который при этом может находиться в бессознательном или чрезмерно счастливом состоянии.

Белая Питерская ночь. Обычная рабочая смена. Василий провёл танкер через восемь мостов вверх по реке и благополучно сошёл с катера на причал у Речного вокзала среди прочих. До открытия станции «Пролетарская» оставалось ещё минут двадцать. Василий купил в ларьке бутылку минералки и присел на лавочку, наблюдая за жизнью маргинальной части населения Невского района.
У ларька с подозрительной шавермой резвились местные гопники, то слюняво обнимаясь, то пытаясь заехать по физиономии друг другу, что-то не поделив. На разрисованных скамейках в вялых позах отдыхали их помятые спутницы, наслаждаясь доступными энергетическими напитками из ядовито раскрашенных жестянок. Ни гопники, ни их подруги на работу явно не собирались. Наименее стойкие тут же прикладывались отдохнуть среди окурков и мятых пивных банок в тени чахлых кустиков, за которыми более активная часть населения справляла естественные надобности и половую нужду, особо не таясь. Помятые полицейские с глазами, как у плотвы и усталыми лицами не торопясь открыли стеклянные двери станции, и сонные пассажиры, звеня жетонами, двинулись к турникетам. Василий сунул в сумку недопитую пластиковую бутылку и влился в поток работяг, спешащих к своим станкам.

Василий жил в северных районах города, так что ехать предстояло почти до конечной. Он присел на сиденье в углу вагона, и, посмотрев пару минут на окружающую его публику, уже пропитанную летними запахами человеческого общежития, задремал, склонив голову на упёртые в лоцманскую сумку руки.
«Станция «Старая деревня». Осторожно, двери закрываются!» - гулко отозвались в его голове суровые слова рободевушки из репродуктора. Внутренняя пружина внутри организма разжалась, и он, ринулся в открытые двери вагона, по пути пытаясь открыть глаза.
Тело успело! - но подлые двери шарахнули по сумке со всей пневматической дури. «Ну и пёс с ним! И биться-то там нечему!» - подумал Василий и весело зашагал к эскалатору бодрым шагом хорошо отдохнувшего Штирлица. Находясь примерно в четырёх - пяти шагах от эскалатора, он почувствовал, что сумка как-то странно стала тереться об его ногу и мешать при ходьбе. Он остановился и посмотрел вниз.
«Ёёёуууу! - догадавшись о случившемся, успел подумать лоцман. В этот момент раздался оглушительный хлопок. В следующий момент он осознал себя, стоящим посреди вестибюля, совершенно вне пространства и времени, с зажатой в руке пластиковой ручкой от разорванной в лоскуты сумки. Под потолком кружились розовые бланки лоцманских квитанций. В ушах звенели сто колоколов громкого боя и столько же сирен в придачу. Вокруг метались люди. Ни дыма, ни огня, и, вроде бы, все живые и на своих ногах, но растрёпанные и явно что-то орущие. Вдруг, как в замедленном кино, перед глазами возникла толстая потнючая тётка в огромной красной шляпе с полями и пляжной сумкой, и ещё через секунду в глубине его черепа возник истошный крик: «Бей ваххабита!!!». Пляжная сумка летит прямо в лоб, и в ней явно не одно полотенце с тапками, и уж точно в стекле и не меньше литра.

В следующее мгновение перед его глазами мелькают ступени эскалатора, вонючие ботинки и потрёпанные обшлага серых форменных брюк с узкими красными лампасами по швам. Голова болтается и периодически натыкается на углы, косяки дверей или колени несущих тело.
Возвращение в реальный мир было странным, но практически безболезненным, правда ныло лицо, и видно было как сквозь дверную щель, но в горизонтальной плоскости. Василий сидел на стуле в прокуренной комнате полицейского пикета, по-прежнему сжимая в руке ручку с останками сумки. Перед ним стояли два толстых представителя власти в серых сюртуках, разъезжающихся от несоответствия наружной формы и внутреннего содержания. Узкие галстуки стягивали потные шеи, явно не соразмерные воротникам форменных рубах. «Упитанные сволочи! Двое из ларца, одинаковых с лица. Близнецы, наверное», - как-то спокойно подумал Василий, возвращающимся в меридиан мозгом. Громыхнула входная дверь и в помещение влетел майор, размером в обхвате с двух бдительных сержантов. Он явно был несказанно рад удачно проведённой операции по задержанию вероятного шахида, тем более что жертв и разрушений не было. И всё, благодаря его умелому руководству вверенным подразделением. Видно было, что мужика прёт от собственной значимости по страшной силе. Смущало майора только одно: террорист был как-то слишком рыж и конопат, и больше походил на пленного солдата вермахта из Сталинграда, чем на бородатого горца.

- Ну, вот и третий из ларца. Видать сладко им здесь, коли они поперёк себя шире, - мысли в голове Василия текли спокойно, как река.
- Колись, злодей, кто приказал подорвать станцию! - азартно начал допрос майор, с трудом усевшись на безнадёжно скрипнувший под ним облезлый стул.
- Да это жилет спасательный взорвался! Вода на него попала, вот он и сработал! Я лоцман, суда в мосты вожу. Вот с работы ехал. Станцию чуть не проспал, выскочить успел, но двери по сумке ударили, а там бутылка с водой была, вот она и лопнула! - в доказательство своих слов Василий положил перед майором пластиковую ручку и останки сумки.
- Взрывчаткой, конечно, не пахнет, но явно чувствуется еврейский след! Даже удостоверение выдали какое-то вредное. И ведь пишут гады: Лоцман! Значит, ещё где-то громыхнет, а в удостоверении Кацман будет написано?! Все вы из одного кибуца: Лоцман, Боцман, Кацман! Хорошо, хоть предупреждают: Шухер!, то есть: Спасайся, Лоцман! - майор пытался разобрать, что написано в служебном удостоверении Василия.
- Шухер - это фамилия моя. Вы ж читайте, там русским по белому: Шухер Василий Вальтерович, должность: Лоцман ГБУ «Волго-Балт». Что не ясно? - Василий понял, что майор всё уже понял, и загрустил от того, что медалька за поимку террориста обломилась и уплывает от него в даль светлую, и в лучшем случае ожидает его устная благодарность начальства за проявленную бдительность. Но премии точно не дадут. Василия помусолили ещё с пол часика, заставили подписать какую-то бумазею и отпустили с миром.

Синяки и ссадины некоторое время заживали с помощью бодяги и йода. Лоцмана из службы, конечно, всё узнали. Повеселились и дружно забыли - дело-то житейское, с кем не бывает, но за сумку и жилет из зарплаты всё же удержали.
- Вот, Васька, называют пароходы в честь героев, инженеров, капитанов и космонавтов. Ледокол вот стоит «Капитан Плахин», вот ещё «Механик Тарасов» - красиво! Вот и мы выйдем с ходатайством перед президентом, чтоб в честь тебя твой старый пароход переименовали. Был «Нефтерудовоз» простой - железяка ржавая, а будет «Террорист Шухер», - как-то пошутил один старый лоцман.
- Вот уж дудки. Петрович! Шухеру в стране слишком много будет! Вдруг кому понравится! - с грустной улыбкой ответил Василий.

Краткий словарь специальных морских терминов.
Лоцман - судоводитель высшей квалификации, специалист по проводке судов в стеснённых и сложных навигационных условиях.
"Нефтерудовоз" - специальное судно смешенного река-море плавания среднего тоннажа, предназначенное для перевозки как жидких, так и сыпучих грузов.
ГБУ "Волго-Балт" - Государственное Бассейновое Управленик "Волго Балтийского канала".
Привести в мередиан - манипуляции с гирокомпасом, в результате которого прибор приходит в рабочее состояние.
Оценка: 1.6883 Историю рассказал(а) тов. КИТ : 09-07-2013 17:47:33
Обсудить (14)
12-07-2013 11:25:40, Палыч
А можно пожалуйста еще одного автора добавить? Поиском н...
Версия для печати

Флот

ПОСЛЕДНИЙ КОМАНДИР "К-3".

Люди, у которых за плечами уже имеется некоторый опыт прожитых лет, обычно утверждают, что они уже не в том возрасте, чтобы заводить новых друзей. К счастью это не правило, бывают исключения.
С Леней Бондаренко меня познакомил Серега Зырянский, или Зыря, как его звали и до сих пор зовут на флоте. Сам он вполне доволен этим прозвищем и при всяком удобном случае, коим является компания флотских мужиков, собравшихся пропустить по 150, всенепременно вставит: "Батя мой был Зыря, я сам Зыря и сын мой тоже Зыря."
Служили они с Леней в Гремихе в 17-й дивизии 11-й флотилии АПЛ, состояли в одном экипаже (а это уже почти родственники) и свою родную базу называли не иначе как "край летающих собак". Почему летающих? Да потому, что в том гиблом месте дуют такие ветра, что людей с ног валит. Поэтому вдоль тротуаров натягивают леера, иначе передвигаться невозможно. А местные собаки - тех просто уносит в сопки. Сначала мелких, а когда ветродуй разгуляется, то и крупных. Потом, когда все стихает, они возвращаются, но уже в обратном порядке: сначала крупные, а потом уже мелочь россыпью.
Звонит как-то Зыря в конце рабочего дня:
- Слушай,- говорит,- тут мой кореш приехал, служили вместе, ты как на счет... Может мы зайдем к тебе в контору?
Даю добро на вход. А Зыря же деловой, как электровеник:
- Тогда давай так: пойло наше, стойло ваше. Накрывай поляну на 18-30.
Деваться некуда. Даю команду моему многосисячному коллективу во главе с главным бюстгальтером (главбух значит) чтобы накрывали поляну, и чтоб через пятнадцать минут духу их бабьего в офисе не было.
- Шеф! А можно мы тоже с вами посидим, ¬- проявляет инициативу главбух.
Вот наивные. Они не знают, чем могут закончиться для них посиделки с моими монстрами. Они не понимают, что половина из них в скором времени могут оказаться в декретном отпуске. А оно мне надо?
- Домой! В семьи! Никаких посидим,- ору я, и коллектив шмыгает за дверь.
Заявляются эти "суслики-бобики" втроем. Сели, по рюмке дернули и тут выясняется, что Леонид Витальевич, помимо того, что был десятым по счету командиром легендарной лодки "К-3" «Ленинский комсомол», водивший ее в последнюю автономку, он еще, оказывается, выпускник училища радиоэлектроники. Флотские знают, что наши выпускники, в силу специфики образования, очень редко становились командирами кораблей. Учились мы в одно и тоже время, но на разных факультетах. Было это в первой половине 70-х. И хотя в курсантские годы мы знакомы не были, общих воспоминаний набралось выше клотика.
В промежутках между боями, то есть рюмками, Леня все перелистывал какую-то книжку в синем переплете и выдавал цитаты типа: " К-я-я-к щас размажу... по переборке! Тебя будет легче закрасить, чем отскрести." Мы рыдали...
- Леня, что за книжка? - спрашивали мы.
- В Питере брат достал по случаю. Слушайте дальше: "Что вы тут ходите!.. Ногами!.. С умной рожей!.. Падайдите сюда!.. Я вам верну человеческий облик!" - и мы снова в истерике. - А вот первая глава, - не унимается Леня, - "Офицера можно..." - при этом он скорчил абсолютно незабываемую рожу и ехидно захихикал.
- Да не трави ты душу, дай посмотреть... Кто написал?..
Вот так впервые мне попала в руки книга А. Покровского "Расстрелять..." Открываю на случайной странице и нарываюсь на рассказ "Вареный зам". "Марданов" через "а".
- Погоди, какой Марданов? Сан Саныч, который? Погоди, мужики, так это же бывший наш НачПО соединения.
- Лень! - взмолился я, - Подари книжку! В Питере себе еще достанешь.
Подарил! Правда, пришлось сбегать... А как же!
В пепельнице набралась куча окурков. Леня объявил, что ему срочно нужно позвонить, явно намекая на цитату из книги Соболева «Капитальный ремонт». Если кто подзабыл или не читал, напомню: «Жена капитана первого ранга позволит над собой проделать то, от чего откажется даже проститутка. Но она никогда не простит любовнику, если он пошел в туалет и не сделал вид, что идет звонить по телефону».
Через некоторое время Зыре тоже приспичило «позвонить». Он подхватил пепельницу и... вдруг рев из туалета:
- Ленька, сволочь, ты что натворил... Пацаны, мы горим.
Вылетаем в коридор. Ни хрена не видно. Все в дыму. В туалете Зыря поливает из какого-то ковшика то место, где стояло пластмассовое ведро с вложенной газетой. От ведра остался кусочек обугленной пластмассы. Когда процесс борьбы за живучесть был успешно завершен, сели за стол для продолжения. Морды у всех закопченные и тут, разливая по рюмкам, Зыря произнес историческую фразу:
- Ленька, придурок, ты не можешь пить, чтобы при этом не гореть и не тонуть.
Вдруг звонок! Серегина жена!
- Пьете, свиньи?"
- Нет! В шахматы играем!"
В трубке забулькало еще сильнее.
- Сережа! Вернись в семью, все прощу.
И тут пошла фраза, которая буквально обезоруживает жен с большим стажем семейной жизни.
- Слухай, Наталья! - говорит Серега. - Почти все мои кореша уже по второму разу женаты.... Есть которые и по третьему. А я двадцать шесть лет с тобой одной мучаюсь. Аж перед "людямы" неудобно..."
Трубка многозначительно замолчала.
- Все, мужики, - сказал он горестно, - пора на цепь.
Зыря с замполитом утелепались, а мы с Леней просидели всю ночь - действительно было что вспомнить.
На следующий день ближе к вечеру вдруг он спохватился:
- Е-мое! Мне же паспорт нужно получить.
- Так ты же получил на Украине...
- Это разве паспорт?
- Ладно,- говорю,- нашел проблему. Сейчас мотор вызовем и сгоняем по шустрому.
Приходит машина, Леня командует:
- Шеф, на вокзал!
- Леня, на кой хрен нам вокзал, паспортный стол в другой стороне.
- Говорю на вокзал, значит на вокзал!
Ладно, черт с тобой, поехали на вокзал. Он заходит в магазин, берет две бутылки шампанского, коробку конфет, в ларьке букет цветов...
- Все! Теперь в паспортный стол!
- А цветы зачем? - спрашиваю.
- Да, ты что?.. Там же женщины!
- Ну, давай, давай!
Приезжаем, Леня забирает все, что понабрал. "Ждите!" - говорит.
- Куда это он? - спрашивает таксист.
- Куда, куда, паспорт получать - вот куда!
- О-о-о! - пропел он. - Судя по тому, как он упаковался, это на долго, - и развернул газету.
Леня вышел минут через двадцать.
- Ну, все, мужики, поехали.
- Дай хоть паспорт новый посмотреть, а то не понятно за что страдаем.
Леня протягивает паспорт. Документ как документ - ничего особенного. И тут черт меня за язык дернул:
- Лень, - говорю, - а, Лень! Вот кем ты был до этого? Капитан 1 ранга Бондаренко! Чувствуешь, как звучит? А теперь ты кто - "гр. Бондаренко".
Минуту было тихо и вдруг слышу - зашмыгал носом. Оборачиваюсь - мама дорогая: сопли до пола, в глазах слезы. Я к нему:
- Ленчик, да ты что?.. Все через это рано или поздно проходят. Кончай сырость разводить! А ну, прекрати, мать твою!
Вот так, господа, и это после той самой службы, где "офицера можно...".
- А ну, шеф, - говорю, - тормози у магазина! Микстуру надо взять! Видишь, человеку плохо, а у нас в конторе все "микрофоны" пустые.
Приехали в офис, налили по "сто"... и вроде ему полегчало. И поведал он мне замечательную историю про то, как он попал.... В общем, дело было так!
Приехал он после увольнения в запас в родной город Николаев. Потолкался туда-сюда, а работы нет. Не на рынке же торговать, в конце концов! Решил попробовать устроиться в Одесское пароходство (оно тогда еще живо было). Заходит в отдел кадров, а там сидит толстая мясистая баба, которая всем своим видом олицетворяет нашу Родину.
- Я по поводу работы, - докладывает Леня.
- Вы судоводитель? - спрашивает она.
От первой же ее фразы в голове у бывшего подводника что-то щелкнуло и отлетело. Слово "судоводитель" сразу разложилось в мозгах на две составляющие: "судно" и "водитель". Первое сразу же вызвало ассоциации с больничной палатой, в которой лежит парализованный с соответствующим предметом для отправления естественных надобностей. А в качестве "водителя" он тут же представил хорошенькую санитарочку, которая ... От таких видений его самого чуть не парализовало.
- Нет, - орет Леня, - я командир подводной лодки!
- Мне плевать, чего вы там командир... Я русским языком спрашиваю: Вы судоводитель?
... Опять палата с паралитиком... Опять это "судно", и санитарка, уселась на него сверху и скользит по паркету... Надо задраиваться...Мозг отключить, стоять на своем, годами выработанном рефлексе.
- Нет, я командир подводной лодки!
- Вы что, меня не понимаете?
- Нет, это вы меня не понимаете. Я командир подводной лодки... Подводной лодки...Лодки подводной... Атомной... Самой атомной... из всех атомных... лодок.
Видя, что Леню заклинило, она решила сменить формулировки.
- Хорошо, не волнуйтесь, поставим вопрос иначе.
Леня снова напрягся
- А как же вы будете плавать по Чорному морю?
- А как же я ходил подо льдами Арктики?! И зажмуриваться не надо!
Видимо, Ленькино обаяние все-таки заставило отдел кадров отвлечься от Чорного моря и представить себе, хотя бы в первом приближении, ощущения подводника под ледяным панцирем. Когда отдел кадров представил и ощутил, он смягчился. Леню взяли пассажирским помощником капитана на круизный лайнер.
"Повезло просто юноше бледному!" - как сказал бы классик флотского юмора А. Покровский.





ПОСЛЕДНИЙ КОМАНДИР "К-3"(продолжение).

Сидим с Леней в моем офисе и никого, как говорится, не трогаем. Обмываем паспорт.
Звонок! Моя нарисовалась, а как же без нее...
- Пьете?
- Нет, в шахматы играем.
- Так! Задницы в горсть и пулей домой...
- А ужин есть?
- Уже шкварчит...
Приходим. Пока я переодевался, слышу разговор на кухне. Жена жалуется Лене
- Вот, Леня! Год тявкала, чтобы твой кореш купил новый двухкамерный холодильник. Купил! Теперь я еще год буду гавкать, чтобы старый отвез в офис.
Леня ни слова не говоря вместе с соседом (забежал по случаю) берут старый холодильник и выволакивают его из квартиры.
- Эй, мужики, -ору я. Да плюньте вы на это дело. Богом, партией клянусь, завтра вывезу сам. Давайте лучше за стол.
Но у них процесс уже пошел. Елки моталки, что делать? Они уже холодильник в лифт запихивают. Матерясь, натягиваю штаны и за ними вниз. Иришка (дочка) повисла на форточке, чтобы ничего не пропустить. Жена орет:
- Ирина! Слезь с окна, ты же болеешь.
- Сейчас, мама. Досмотрю цирк, который папа с друзьями устроил и слезу.
Стоят посреди двора эти суслики-бобики. А на улице минус двенадцать, да еще и с ветром. Леня в курточке на рыбьем меху, на голове какой-то балтийский чепчик. В таком прикиде даже в Николаеве околеешь, а тут Мурманск... Короче, Ленька бьет чечетку всеми мослами и орет
- Ищи скорей машину, а то щас врежу дуба раньше срока...
Легко сказать. Ищи... Время половина двенадцатого. Сотовых телефонов тогда и в помине не было. Звоню из автомата в такси:
- Барышня, пришли поскорее машину.
Хорошо, что меня диспетчеры по голосу узнавали.
- А куда это ты, Граф собрался, на ночь глядя?
- Да холодильник надо в офис отвезти.
- Тебе что, дня мало...Ладно уж, жди.
Пришло такси. Закинули мы этот чертов холодильник, Леня сел впереди, мы с соседом сзади. В машине тепло, Леня согрелся, разомлел и ни то спьяну, ни то с дуру поворачивается к нам и говорит:
- А что, мужики. Лихо мы хату взяли. Хозяева даже не проснулись...
Водила как дал по тормозам:
- А ну вылезайте из машины, бандюги...
- Шеф, - взмолился я, - не слушай его. Он же бывший командир атомной подводной лодки. У него все мозги радиацией изъедены. Его врачи лечат от шизофрении в легкой форме. Это мой холодильник, клянусь...
- Вылезайте на фиг, а то в ментуру сдам...
Вижу, точно сдаст. А Ленька хихикает, аж копытом бьет.
Вылезли мы, и с холодильником на руках потелепались в офис. Прохожие смотрят на нас и удивляются. Пока шли, мы с соседом высыпали на Леньку весь флотский набор непарламентских выражений.
Когда зашли в офис, к всеобщей радости обнаружили, что у нас еще было...

* * *
Прошло примерно полгода. Звонит Зыря:
- Слушай, Граф, а ты знаешь, что у нас большое горе!
- Горе? Какое горе? Кто-то умер?
- Хуже, - говорит Зыря, - Леня Бондаренко приехал в Мурманск.
У меня возникло страстное желание застрелиться.



Оценка: 1.6860 Историю рассказал(а) тов. Граф : 30-07-2013 05:19:16
Обсудить (12)
18-09-2016 15:38:52, rojer
чой та волюнтаризм блазнится мне... если так и дальше - не ...
Версия для печати

Флот

СВЯЗЬ И РОДЫ.

На флоте говорят, что «потеря связи - потеря управления».
Эту фразу чаще всего повторяют флотские связисты, подчеркивая тем самым свою исключительную значимость и необходимость.
Тральщик маневрировал в полигоне боевой подготовки Северного флота. Успешно отстрелявшись по мишеням в рамках сдачи задачи К-2, наступил момент вынужденного, но долгожданного безделья. На море полный штиль, вода как зеркало, что само по себе для Баренцева моря, скорее редкое исключение, чем правило.
На мостике командир и старпом. Последний был явно не в себе. Ходил туда сюда, нервно курил и было видно, что он был чем-то сильно обеспокоен. Командир косил взгляд на старпома, но интересоваться не стал, резонно решив, что не стоит лезть человеку в душу, захочет, мол, сам скажет.
Наконец старпом решился.
- Товарищ командир! Разрешите связаться с Североморским госпиталем.
- Зачем это? - опешил командир.
- Да перед самым выходом в море я жену отвез рожать...
- Рожать? Это хорошо! Нет, ты это хорошо придумал...Главное во время...А нельзя было утрясти свои личные дела до похода?
Старпом виновато потупился. Командир сжалился и разрешил.
И началось...
- «Байкал», дай «дворец»... «дворец»? Это «дворец»? Что? Я спрашиваю, это «дворец»?
- Да «дворец», «дворец»... Чего орешь, как потерпевший...
Старпом:
- Ну наконец-то! «дворец», дай «рапиру» ...
И так далее, и так далее... Надо перебрать с десяток позывных, прежде чем доберешься до нужного абонента. Пока перебираешь - состариться можно.
Старпом орал на весь полигон. Бакланы от его рева взмыли с ближайших скал и рванули от греха подальше. А старпом упорно продолжал. Наконец он «добрался» до госпиталя. Но тут стало еще хуже. Связь была на исключительной высоте. Вернее ее качество было ниже плинтуса.
- Але... Але... Это госпиталь? Это госпиталь, я спрашиваю!
С той стороны в трубке толь «буль, буль».
За несколько минут таких диалогов, старпом был на грани умопомрачения.
- Связиста ко мне!!!
Примчался связист.
- Что у вас со связью?
- Все нормально! Все работает, - докладывает связист.
- Какой нормально?.. Мы же сдаем задачу К-2, а я даже с госпиталем связаться не могу.
И тут прорвало...
- Госпиталь слушает!
Старпом аж ликом просветлел. Послав связиста к едреней фене, он продолжил наступление на радиоэфир.
- Госпиталь! Дай родильное отделение!
Дали.
- Але! Але! Барышня, скажи, Иванова родила ? Что? Не слышу! Иванова родила?
Что? Не слышу... Я не глухой... Да ты сама вынь беруши из ушей... Что? Так родила или нет? Как не родила? А ну-ка дай мне ее на трубу!
Подошла жена.
- Ты родила? А? Еще нет? А почему? Слушай, а чем ты там занимаешься?
Жена бросила трубку, послав благоверного ко всем чертям...
За полчаса старпомовского мракобесия, командир не проронил ни слова. Он и не мог проронить. Его от смеха слезы душили, особенно от последней фразы. Но все-таки он твердо решил, что по приходу в базу для связистов начнется совершенно новая жизнь, ведь «потеря связи - это потеря управления». Без связи даже бабы вовремя рожать не могут.
Оценка: 1.6667 Историю рассказал(а) тов. Граф : 07-07-2013 22:31:42
Обсудить (10)
26-07-2013 00:25:25, 101boroda
В 96 году наш полк стоял в станице Калиновская Надтеречного ...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3  
Архив выпусков
Предыдущий месяцНоябрь 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
переезд офиса недорого заказать компания перевозчик
очистные сооружения