Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
e2-e3: недорогой качественный хостинг, регистрация доменов, колокейшн
Rambler's Top100
 

Флот

У кого длиннее (о разных взглядах на мир)...

Если вы считаете, что для того, чтобы выйти в море и уж тем более что-то такое героическое в нем совершить, военный корабль должен быть укомплектован личным составом, который как-то обучен и даже что-то умеет, загружен боезапасом, продовольствием и топливом, то вы глубоко ошибаетесь. Степень вашей наивности, вскормленной на фильмах типа «Одиночное плавание», кстати, шикарных, подобных которым вряд ли уже снимут в век поголовной чернухи, замешанной на порнографии, просто не поддается описанию. Для того, чтобы получить допуск к выходу в море, всю документацию корабля надо привести в соответствие с многочисленными инструкциями, приказами и директивами. Их существует столько, что их учёт и какая-либо систематизация просто невозможна. Причём, на каждом флоте, а порой даже в отдельно взятой бригаде, они разрабатываются по-своему. Доходило до смешного. В начале девяностых весь Северный флот вздрагивал от проверок по организации учёта и расходования топлива. Судорожно напрягались извилины, гонцы направлялись в поисках заветных инструкций во все части нашей необъятной Родины, пока не выяснилось, что проверяющий руководствуется документом 1957 года, о существовании которого все давно забыли, но который не был отменен, а значит, оставался в силе. И это, кстати, совсем не единичный случай... А документов очень много и они очень разные. Существуют графики приготовления корабля к бою и походу, осмотру и проворачиванию оружия и технических средств. В каждом подразделении корабля они свои, но жестко спаренные с общекорабельным. В них расписывается, кто и что делает на каждой минуте и по какой команде. И так вниз. В каждой батарее и группе, на каждом командном и боевом посту они свои. Добавьте к ним боевые и эксплуатационные инструкции, технологические карты, контрольные листы и кучу всего прочего. Один перечень займёт не один лист. И когда вы это осознаете, то поймёте, что главное в Военно-Морском Флоте - это Документация.
Хорошо творить в компьютерную эпоху, когда флэшка становится анахронизмом, и файлами можно обмениваться между Калининградом и Владивостоком в течение нескольких секунд. Когда на смену принтерам пришли плоттеры и место рисунков заняли фотографии... Раньше было не так. Это был труд. Настоящий труд офицера, мичмана, старшины, матроса, как говаривал командир «Юмашева», капитан 1 ранга Рудзик. Итак, наш путь лежит в докомпьютерную эру, в прошлое тысячелетие, на самую западную оконечность русской земли - город Калининград, а если уж совсем локализоваться, то на Прибалтийский судостроительный завод «Янтарь», где готовился сделать первые шаги в большую жизнь пока ещё неповоротливый и неуклюжий большой противолодочный корабль (БПК) «Адмирал Чабаненко»...
Корабль был готов к выходу на ходовые испытания, и все боевые части судорожно готовились к проверке штабом Северного флота. Несмотря на некую географическую удалённость, корабль строился именно для него, поэтому и организация равнялась на то, что было заведено и наработано в Заполярье. «Засланцы» привезли с Севера различные типовые и руководящие документы, на основе которых мы и творили различные графики и инструкции. Я мог с полным основанием называть себя везунчиком. Мне удалось приобрести печатную машинку с большой кареткой. Это была неслыханная удача. Я мог печатать на бумаге формата А3, и мне не надо было заморачиваться на разные пустяки, типа склеивания более маленьких листов. Два месяца с упоением и энтузиазмом мы рисовали, клеили, сверлили и подвешивали. Эстетика, разумеется, присутствовала. Всё было однообразно, отранжировано и выкрашено в одинаковый цвет. Параллельно мы пытались обучать матросов и чему-то обучаться самим. Три года в заводе осточертели хуже горькой редьки, хотелось скорей выйти в море и вообще что-то поменять в этой, а может быть, и в последующей жизни. Весна, разливающаяся сквозь небесные шлюзы, поторапливала нас и раскрашивала мир разноцветными красками...
Комиссия из Североморска «убивала» нас в течение четырёх суток, во время которых мы перепечатывали, перекрашивали и перевешивали. Мы узнали, кто мы на самом деле, прохлаждающиеся три года на южном курорте и забывшие о полярной ночи, кое-что из своей генеалогии и даже то, что поставило бы в тупик самого Дарвина, а, возможно, и Создателя, окажись он вдруг рядом. С маниакальностью извращенцев проверяющие искали отклонений от регламентов и норм, принятых на Северном флоте и практикуемых на Балтике. И, если находили, глумление и восторг разливались подобно весеннему половодью...
«Какой такой Балтийский флот?! Нет такого, есть «паркетный флот». Они моря не нюхали, кроме как в Питер на парад дойти, ничего не могут. Отстой полный. И вас всех своим тунеядством развратили!»...
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. В итоге мы всё устранили и всё переделали. Тяжело дыша перегаром, члены комиссии всё в очередной раз проверили, полностью удовлетворённые результатами своего «непосильного труда», а возможно, командировкой в почти летний Кёниг из заснеженного Североморска, убыли домой, а мы, наконец-то, перешли в Балтийск...
Не успели мы очухаться, как нас решил проверить штаб Балтийского флота. Очень уж там обрадовались «свежему мясу»... Оказалось, что вся наша документация никуда не годится. Нам объявили оргпериод, запретили сход с корабля и дали три дня на устранение замечаний... И правда, чему нас мог научит Северный флот, потому, что «....там служат одни отморозки, самый отстой, рвачи, погнавшиеся за длинным рублём. Дальше Норвегии носа не показывают, чукчи, одним словом»... Дальше продолжились генеалогические изыскания, сдобренные великорусскими фразами, почему-то не вошедшими в словарь Даля...
Начался обратный процесс... Подозревая о том, что всё в этом мире развивается по спирали, я решил сохранить то, что мы наработали для Северного Флота и дал команду всё аккуратно скомпоновать и уложить в бомбовый погреб. За три дня вся минно-торпедная боевая часть снова печатала, рисовала, пилила и строгала. Пацаны подняли меня на смех, исправляя временные параметры и меняя по нескольку страниц в разной папке, они справились гораздо быстрее, а я под недовольное ворчанье своих лейтенантов и стоны матросов, предъявлял всё в последний лист, «с колёс»...
Мы снова «продулись» и, «обвешанные» документацией, воистину рождённой по балтийским понятиям, наконец-то вышли в море... Началась повседневность, которая стёрла неразбериху, созданную проверяющими, всё стало забываться, только в дальнем углу бомбового погреба, нарушая все нормативы взрывопожаробезопасности, аккуратно упакованная в целлофан лежала «северная документация» и ждала своего часа...
Это звучит как анекдот, но следующей весной, в девяносто шестом, когда мы снова стояли в «Янтаре», к нам на голову свалились «гости» из штаба Северного флота, решившие выбраться на пляжи Светлогорска. Дурдом начался по новой... На вечернем докладе я доложил старпому о том, что все мероприятия выполнены и запросил «добро» на сход с корабля. Глядя в ставшие от моей неслыханной наглости квадратные глаза старпома, капитана 2 ранга Сёмина, я сказал: «Игорь Валентинович, разрешите предъявить...». Опешивший старпом, ничего не понимая, смотрел на мои графики, выполненные по всем «заполярным стандартам»... «Но как...????» - только и смог вымолвить он. И тогда я ему рассказал, как...
Через неделю, отмечая в «Тритоне», именуемом на местном сленге «Притон», убытие комиссии, подняв очередную рюмку, Андрюха Хайдуков сказал: «Мужики, помните тот анекдот, где... мерялись, у кого длиннее... Так это об этих...» И мы выпили за то, что весь мир стоит на том, что сколько людей, столько и мнений. Впереди у нас были ещё три года испытаний, которые то сворачивались, то начинались снова. Но у каждого командира боевой части было по два комплекта документации, и мы всегда были готовы повстречаться с теми, которые так и не смогли определить, у кого же, в конце концов, длиннее...
Оценка: 1.6100 Историю рассказал(а) тов. Сотник Андрей : 15-09-2012 18:08:03
Обсудить (1)
21-09-2012 15:11:01, Серг
А хорошо! Жаль, не проголосовал вовремя. +2. Спасибо....
Версия для печати

Авиация

Хороший пилот всегда анализирует возможный ход событий заранее.

Капитану Королевских ВВС Терри Джонсу сильно не повезло. Окончив школу летчиков-испытателей в Боском-Дауне с похвальным отзывом от начальника, он умудрился в первом же одиночном вылете на новой должности разложить машину, стоившую казне Её Величества никак не меньше сорока миллионов фунтов. Собственно, угробил машину не Терри, а ошибка в алгоритме управления по продольному каналу, но об этом ему предстояло узнать еще нескоро. А пока что красный "Лендровер" спасательной службы отвез его, находящегося в легком ступоре, в лазарет базы, где всеобщий приятель и весельчак доктор Ричардсон, тщательно осмотрев Терри и проверив его рефлексы, отправил его домой.

Сделав несколько неуверенных шагов к двери, Терри остановился и, поколебавшись пару секунд, решительно повернулся обратно:
- Том, сделай мне анализ крови на алкоголь.
- Зачем, Терри? И так все понятно, никто и не думал проверять тебя на пьянку.
- Затем, что завтра, когда командование в Хай-Вайкомбе получит рапорт об аварии, такая мысль вполне может прийти кому-нибудь в голову. И смею тебя заверить, к тому моменту они окажутся совершенно правы в своих подозрениях!
Оценка: 1.6014 Историю рассказал(а) тов. Ultranomad : 19-09-2012 18:20:08
Обсудить (0)
Версия для печати

Остальные

Африканский Орленок

Тупик любой трассы, особенно если вы в Африке, может быть тупиком во всех смыслах. Нет, если вы налегке и без тяжёлого транспорта, - вам открыты все горизонты, но, вот, если у вас груз в составе двух железнодорожных вагонов и ни одного локомотива, кроме электромотриссы, которая абсолютно бесполезна, ибо провода украли еще год назад, а подстанцию взорвали и вовсе за два года до этой кражи века, вам было бы, как и нам, весьма грустно.
В этот городок мы прибыли на двух трейлерах с «шестьдесятдвойками» без хода и без снарядов. Под конец один тягач наскочил половиной колес и движком на длинную пулеметную очередь, там мы истратили последние снаряды и после продолжили путь в позиции «битый не битого везет», то есть - один тягач тащил два трейлера.
Нехорошие люди, мешавшие нам мирно ехать, почему-то решили, что пятнадцать половозрелых европейцев в камуфляже и при двух зачехленных танках должны испугаться трех дюжин местных дебилов при трех «Бренах» и одной базуке «Карл Густав», но зато под командой белого колонизатора. У нас было несколько осколочно-фугасных стопятнадцатимиллиметровых снарядов, они и поставили точку в этом боестолкновении. Джип с базукой был разнесен на атомы первым, пулеметчики получили вощще от души, ну, и дальше по уставу. Колониальный Мальчиш-плохиш оказался самым умным, и после первого же орудийного выстрела очень удачно затаился в ямке, где и был обнаружен Акимом и Птицей. Данный индивидуум оказался бельгийцем, сержантом пехоты в отставке, нанятым вождем одного племени для обучения воинов современному бою, сержант проводил с обучаемым подразделением многокилометровый марш-бросок, но присутствовавший с ними сын вождя, завидя нашу колонну, своей властью велел её захватить. Мы почти уже отпустили эту невинную жертву негритюда, когда Тарасюк, досматривавший вещи пленного, обалдело воскликнул: «А це що таке?». В руках у старшины поблескивал здоровенный пучек фотопленок. Таракан сразу сделал стойку, направил на побледневшего бельгийца автомат и приказал Тарасюку тащить сюда подтверждения шпионской сущности нашего пленника. Тарасюк шел очень медленно, впившись взглядом в пленку, и, неохотно протягивая её Таракану, пробормотал: «Ох, яка блудлива дивчина...».
Пленки не были шпионскими, это было пять метров кинопленки от новейшего скандального омерзительно-буржуазного фильма Эммануэль, по словам бельгийца честно выменянные на три бутылки джина. Кстати, звали нашего пленного Пуаро (не Эркюль).
Путь наш закончился в городке Ринанго, тут мы всеми правдами и неправдами загрузили несчастные танки на платформы, платформы обшили деревом, придав им вид вагонов, и честно стали ждать паровозную оказию. Начальник станции поначалу пытался отказать Тарасюку в выделении досок, гвоздей и пролетариата, но ему показали Арканю, и железнодорожник, «обделавшись легким испугом», согласился на представление данной услуги и материалов за банки из-под краски из запасов нашего старшины, коей краской вагоны и покрасили (в качестве бонуса старшина прицепил к нашим вагонам салон-пульман вице-губернатора каким-то чудом оказавшийся в местном депо).
Приказ, который мы выполняли, был прост, как пионерский лозунг: доставить две единицы поврежденной техники в пункт «N», в случае угрозы захвата охраняемых объектов противником - объекты уничтожить. Угрозы пока не было, и мы пребывали в ожидании, во всю пользуясь подвернувшимся отдыхом. Жизнь в городишке, в принципе, кипела. Там были резервные склады Революционной гвардии, и старшина Тарасюк, выклянчив у командира его мощную «самоходную» бумагу с печатью Военно-Революционного Комитета, буквально на тех складах прописался. В результате в выделенном для нас напрочь разграбленном доме появились: мебель, холодильник, радиола и, естественно, генератор с запасом горючки.
Так же старшина добыл нужное количество взрывчатки, которым мы заминировали танки. Правда, была проблема с взрывателями, вернее - с их отсутствием. Но голова на плечах, руки, растущие откуда надо, немного соли, сахара, еще кое- чего, элементарный транзистор и полевой телефон, короче, все было на мази. Войск в городке было не то чтобы очень, охрана складов, подчинявшаяся непосредственно ВРК, комендантская рота, взвод охраны вокзала и какой-то таинственный отряд Народной милиции, который мы так и не смогли ни разу увидеть, но, по словам коменданта, являющийся серьезной боеспособной частью.
А еще тут были самые настоящие пионеры. Революционную пионерскую организацию создал младший Команданте Матумба, он учился в институте Патриса Лумумбы, хорошо говорил по-русски и считал своей целью сделать Африку копией Советского Союза, и начал с отдельно взятого городка. Его пионеры лихо маршировали в красных галстуках и пели советские пионерские песни на русском языке! Потом, правда, выяснилось, что он просто писал латиницей русские слова, а ребятишки, им же обученные португальскому языку, зубрили с листа, и с очаровательным акцентом распевали «Взвейтесь кострами», «Картошку», «Орленка» и т. д. Самую свежую песню Пахмутовой «И вновь продолжается бой» Матумба списал на слух с радио, и исполнял её со своим хором наиболее часто.
Барон, побывавший в свое время в Артеке, пожалел, что у местных пионеров есть только красные галстуки, а красных пилоток, как в Артеке, нет. И Тарасюк получил задание... В городке был старый кинотеатр времен, похоже, еще братьев Люмьер, и в кинотеатре сохранился занавес из настоящего старого китайского шелка, и что характерно, - красный. Сначала Тарасюк изыскал равное площади занавеса количество брезента, который вытравил и покрасил настоящим индиго, но параллельно к данной сделке по обмену Тарасюк присовокупил пять метров кинопленки от фильма Эммануэль. Конечно, это было не совсем политически правильно, но, как говорили классово чуждые иезуиты, - цель оправдывает средства. Заодно, Андрей в качестве бонуса подарил пионерской дружине полсотни синих комбинезонов непонятного образца, но очень маленьких размеров. Пионерам очень понравились пролетарские нашивки в виде скрещенных молотков.
Короче, через несколько дней пионеры щеголяли в красных пилотках, и в дружине появился запас красной материи. Камарадо Матумба на радостях устроил целый праздничный концерт, где все мы были почетными гостями. А тут и подоспела долгожданная радиограмма с информацией о том, что к нам едет паровоз, и ждать его не больше двух суток. Но на другой день подоспели и менее радостные новости...
Разбитые недавно в соседней области части сепаратистов выбрали маршрут для отхода на сопредельную территорию именно через наш городок. Их, в первую очередь, интересовали склады с продовольствием, медикаментами и патронами, и было тех сепаратистов тысячи две с лишним, по местным меркам - целая армия. А у нашей стороны - мелкие подразделения местных (не считая таинственной Народной милиции), ну, и мы, орлы, стоящие минимум батальона, но одних нас было маловато. Ближайший гарнизон компаньерос был километров за триста, и хотя им дали радиограмму, но надежда на помощь была исчезающе мала.
Железнодорожная станция, где стояли наши вагоны, была в аккурат между зеленкой и складами, мы обозначили себя как последнюю линию обороны, в наших порядках находился сапер из комендантской роты, который должен был в последний момент (ежели такой наступит), поднять склады на воздух.
Мы так же ждали своего момента, ибо, согласно приказу, могли взорвать технику только в случае прямой угрозы захвата оной. У нас было четыре ДШК и четыре МГ-42 (увы, без сменных стволов), хорошо хоть с морем патронов. Артиллерии у сепаратистов не было, и я приказал разместить пулеметы попарно, на водокачке, чердаке вокзала и на флангах. Рядом с ДШК на водокачке разместили свои КП камарадо комендант и Барон. Мы всё-таки надеялись дождаться своего локомотива, а для того, чтобы сепаратисты не захотели взорвать железку, местные железнодорожники, по нашей просьбе, раскочегарили два стоящих на вечном приколе паровоза, и издалека они выглядели вполне под парами и даже готовыми к отъезду.
Когда появился авангард противника, комендант дал красную ракету, по сигналу которой пара патрулей немного постреляла и сделала ноги, и в это же время с противоположного въезда в город было снято оцепление, и толпа беженцев с радостью и весьма быстро приступила к эвакуации. Противник радостно попер на объятый паникой город и получил кинжальный огонь по фронту и с флангов. Мы, согласно приказу своего командования, подчинялись местному коменданту, а он строго настрого приказал не открывать огня до тех пор, пока противник не покажется в прямой видимости наших позиций, да и то - только по приказу. А противник пер и пер, пользуясь численным превосходством, обходя хилые узелки обороны и все ближе подходя к вокзалу. Мы уже считали последние метры до условной линии открытия огня, как вдруг комендант, улыбнувшись нечеловеческим оскалом, прохрипел, что теперь пойдет в атаку Народная милиция, и горе тем, кто будет на её пути. Он поднял вверх трубку сигнальной ракеты СХТ, той самой, которую в войсках называли «три красных свистка», и не успели отсвистаться три красных ракеты, как на пути атакующих сепаратистов, словно из-под земли, материализовалась цепь из полусотни бойцов в странной синей униформе, вооруженных, судя по всему, ручными пулеметами. Растянувшись по фронту, они открыли ураганный огонь, противник дрогнул и заколебался, и тогда по всей линии милисианос прошла волна каких-то манипуляций, и на головах у них появились красные пилотки. Барон приник к биноклю и длинно и заковыристо выругался: в руках у милисианос были не пулеметы, а обычные Калаши, просто в руках у мальчишек они выглядели непропорционально большими. А подростки в красных пилотках пошли в атаку, они шли, ведя огонь сходу, и с их стороны неслась до слез знакомая песня:
«Орлёнок, орлёнок, взлети выше солнца, И степи с высот огляди. Навеки умолкли весёлые хлопцы, В живых я остался один».
Противник опомнился, перестал пятиться, и открыл ответный огонь, и теперь то там, то там падали на красную африканскую землю хрупкие фигурки в синем, и расцветали траурными гвоздиками алые пилотки, но мальчишки шли вперед.
Барон, плюнув на установки коменданта, приказал приготовиться к взрыву и открыть огонь из всех пулеметов. Мы стреляли на расплав стволов, лишь бы отвлечь вражеские стволы от милисианос. И тут с неба раздался знакомый до боли рубящий звук турбин ТВ3-117, - над полем боя мелькнули силуэты трех "Крокодилов", заныли НУРы, забубнили турельные пушки. Ситуация изменилась в момент: выживший противник попытался сделать ноги, но до зеленки добрались не многие, да и её «Крокодилы» хорошо прочесали огнем.
А милисианос прыгали, орали, палили в воздух. Что с них возьмешь, дети и на войне - дети. Только вот воюют и гибнут они как взрослые. Ребят осталось меньше половины. Сколько их по всему миру воевало и воюет, гибло и гибнет. Не знаю как сейчас, а тогда, в семидесятые, для этих мальчишек в Африке и Латинской Америке, слово Революция не было пустым звуком, и авторитетами у них были только Че и командир!
Наполеон сказал как-то, что лучшие солдаты получаются из мальчишек, выигравших свой первый бой. Он только забыл почему-то добавить - Выживших!
А паровоз прибыл через два часа после окончания боя. Танки мы доставили, и принимавший их гражданский чин из танкового НИИ приказал механисьонам снять с машин прицелы и блоки стабилизаторов наведения. Оказалось, были нужны не сами танки, а только эти секретные приборы, попавшие на экспортную технику случайно. Увидев наши лица, чин, обладающий видимо сверхъестественной интуицией, моментально испарился. Через год Аким таки набил ему морду, но это будет совсем другая история про Маугли и Бандерлогов.
Р.С. А я после этого случая не могу смотреть на детей в красных пилотках. Сердце что-то давить начинает.
Оценка: 1.5537 Историю рассказал(а) тов. Лорд Сварог : 17-09-2012 13:03:13
Обсудить (29)
18-09-2012 23:58:56, LoneWolf
тебе бы, начальник, боевые листки писать... [quote=ЦАХАЛ;...
Версия для печати

Свободная тема

Кошка Марыся

Лариска, полногрудая блондинка, подруга моей жены, жила с родителями в небольшом двухэтажном доме в двухкомнатной квартире с огромными окнами. Квартиры в таких домах в 60-е годы получали руководители среднего звена. Мама Люся - тоже блондинка, с вечной прической «Бабетта», работала зав. ателье по пошиву одежды. Папа Ваня - бывший торпедист БалтФлота, прорабом. Жили они на первом этаже, окна с полуметровыми форточками выходили на улицу, но стояли высоко, более 2-х метров от земли. Любимицей семьи была черная как смоль кошка Марыся, признававшая за хозяина только папу Ваню. В специфике своей работы папа Ваня частенько приходил домой поддатый, мама Люся затевала скандал, и Марыся горой вставала на его защиту. Папа Ваня ложился спать в зале на Ларискин диван, сползал постепенно на пол, и Марыся ложилась рядом, злобным шипением своим отгоняла пытавшихся приблизиться к нему близких. В тот вечер все было как обычно. Папа Ваня явился около 12 ночи, не рассчитав траекторию, рухнул мимо дивана и захрапел. Рядом улеглась Марыся, охраняя покой хозяина. Обошлось без скандалов, и мама Люся с Лариской отправились спать в соседнюю комнату. Уже погасло уличное освещение, и дрема смежила глаза, когда раздался какой-то шорох. Лариска приоткрыла глаз и перестала дышать: в окне она увидела фигуру с предметом в руке, похожим на палицу или булаву. Фигура вскарабкалась по окну, нащупала и толкнула внутрь форточку. Форточка распахнулась, и Лариска не имея больше сил сдерживать себя, благим матом закричала: «Ма-ма!» Вдруг через спальню пролетела черная тень. Марыся, бросив охранять папу Ваню, слету вцепилась незваному гостю в голову, и он с возгласом: «Ух, Е-е-е...», рухнул с подоконника. Послышались удаляющиеся по тротуару шаги, сопровождаемые нехорошими словами. И все затихло. Папа Ваня даже не пошевелился, у него завтра будет тяжелый день. Постепенно все успокоились, и закрыв на защелку форточку, мама Люся с Лариской, тоже заснули. Утром заявилась Марыся и сразу отправилась проверять, как там папа Ваня. За завтраком обсуждали ночное проишествие, и кошка, как главная героиня, получила хороший кусок колбасы. Отправившись в школу и проходя под окнами своей квартиры, Лариска увидела на стене следы обуви, а на тротуаре растрепанный и увядший букет роз. А вечером, выйдя во двор, обратила внимание на сидящую в беседке соседку, девушку лет 19-ти, и рядом с ней парня с подраной и заклеенной пластырем физиономией. Это и был грабитель - возлюбленный соседки. Захотелось романтики, но так некстати ошибся окном. Да еще эта кошка! А Марыся сидела на подоконнике и тщательно умывалась, попутно разглядывая проходящих по тротуару пешеходов.
Оценка: 1.3778 Историю рассказал(а) тов. Станислав Солонцев : 20-09-2012 21:42:43
Обсудить (0)
Версия для печати

Армия

Всех причастных, непричастных и деепричастных поздравляю с проходящим Днем Танкиста!

Со времен службы в Советской Армии ко дню 23 февраля относился отрицательно. Ибо для солдата праздник - что для лошади свадьба: голова в цветах, а ... хм... попа в мыле.

День Танкиста - другое дело. Профессиональный, тасазать, праздник. Так вот, глубоким проффес... профессиоанал... э... професинализмом навеяло воспоминание о моем первом самостоятельно проведенном ремонте. Про то, как я танк красил, я уже рассказывал... лет 9 назад. Тут совсем другое. Тут - чисто ремонтная работа, гордость механика по ремонту бронетанковой техники.

Ковыряли мы танк Т-72. Мы - это два старых сержанта (мои наставники) и я, их подрастающая смена, молодой младший сержант. Уже наставники мне все пальцы поотбивали, уже я на всю жизнь запомнил: закручивать - по часовой стрелке; откручивать - наооборот.
В общем, ковыряли мы эту большую милитаристскую гадость. Зима, холодно, боксы не отапливаются. Вечером мои сержанты свалили в казарму, а я остался инструменты прибрать. И тут нарисовался командир роты.
- Стой! Куды? Какой, нахрен, ужин, какой, нахрен, отбой? На танк! Подогреватель чтоб к утру запустился! Прокладки сам рожай, топливный шланг? - сам ты шланг. Подогреватель утром не будет работать - сам будешь танк согревать.

И ушел. А я остался. Прокладки вырезал, шланг с соседнего танка украл... И запустил таки подогреватель! Не меньше часа он у меня ревмя ревел. А я пригрелся, закемарил... Проснулся и пошел в казарму, страшно гордый собой. Похвала ротного мне не нужна была. Представлял, как мои сержанты меня утром похвалят. Kак уважать начнут... По пальцам ключами бить перестанут... Мазут с себя смыл и в кровать юркнул.

Только заснул, как меня свирепый пинок с кровати сбросил. Сижу на полу, глазами хлопаю. Передо мною мои сержанты стоят. Один сильно сердитый, второй просто очень грустный. Я бы сказал, тоскливый какой-то.
- Ты, что ли, подогреватель сделал?
- Я, отвечаю, но без всякой гордости. Что-то не слышно в их вопросе великой радости.

Мне по уху - шлеп.

- Запомни, салага. Пока ты не старший механик, не главный на броне - ничего своими ручонками без разрешения не трогай!

И еще раз по уху - шлеп. Для закрепления материала.

Догадались уже, в чем была причина их недовольства? Правильно, у них за подогревателем водка была спрятана. А я ее вскипятил. Они расстроились, выявили виноватого, наказали по уху, потом привели меня среди ночи в парк и заставили пить горячую водку. Правда, и сами не побрезговали.

С днем танкиста!
Оценка: 1.3402 Историю рассказал(а) тов. Rembat : 10-09-2012 07:19:22
Обсудить (34)
17-09-2012 10:29:40, хитрый сапёр
Стекляная бутыль, официально 20 литов. Но под "горлышко"...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3  
Архив выпусков
Предыдущий месяцНоябрь 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru