СамоХод

Солнечная и жаркая весна 1977 года, ЦГВ (Центральная группа войск), Миловицкий гарнизон. Дембеля! И вот один из доблестных гвардейцев нашего гарнизона (назовём его Иван) вдруг принимает волевое решение подлечить свой ослабший от двухлетней службы организм парой-тройкой кружек прохладного чешского пива. К самоходу он готовился с утра, потому что воин он уже был опытный. Дембель, как ни крути! Иван предпринял все действия, необходимые для исчезновения из-под бдительного ока офицерского состава и уже к вечеру сидел в нужном ему гражданском заведении под незатейливым названием «Кабачок 13 стульев» и, не торопясь, продолжительными глотками отпивал из первой кружки напиток богов. Выпив еще несколько кружек пива, советский солдат расплатился с официанткой, игриво ей подмигнул и не спеша направился к забору своей части. Смеркалось...
Ваня плавно двигался по Чешским Миловицам, профессионально обходя патрули. Опыт не пропьёшь! До заветного забора оставалось только дорогу перейти. И здесь советский солдат просто расслабился и размечтался о своей уже скорой демобилизации из славных рядов Вооружённых Сил. Дембель, как мы все знаем, был неизбежен, как крах империализма! Вдруг плавное течение приятных мыслей потенциального гражданского человека прервал скрип тормозов и свет фар. Все тело наполнило ощущение полета, удара он не почувствовал. Сознания Иван не терял, и при приземлении на грешную землю на четыре кости в его мозг проникла только одна страшная и закрывающая все сознание мысль: ЭТО ЗАЛЁТ!!!
Инстинкт самосохранения и солдатская смекалка сработали чётко и слаженно. Ваня вскочил и вмиг рванул со скоростью гепарда на охоте. За ним бежал какой-то чех и что-то кричал по-своему. Но Ваню было уже не догнать. Он ПТУРСом перелетел через забор части и через несколько минут был казарме. И только в родных пенатах опытный боец понял: он был без сапог! Только в гражданских носках. Солдат тут же разбудил земляков своего призыва, которые, быстро врубившись в ситуацию, начали оперативно заметать следы. ХэБэшку отстирали без участия духов, чтобы не заложили. Дневального заменили на своего. Земеля- каптерщик притащил новые сапоги и новые портянки. Синяки и царапины после беглого медицинского осмотра ротным санинструктором были обильно смазаны тройным одеколоном.
Через пару часов Ваня, благоухающий родным парфюмом, заснул с мыслями, что все позади. Зря это он так подумал.
Буквально через пару часов, когда наш Ваня ещё спал, срочно по указанию прокурора ЦГВ (!) подняли коменданта Миловицкого гарнизона и командира полка. В отделе Народной беспечности Чешских Миловиц два подполковника вяло и сонно слушали перевод толмача. Ситуация была им понятна и проста как Караульный Устав. Но служивые никак не могли понять, из-за чего такой кипеш в простом ДТП. И даже с советским военнослужащим. Чехи вытащили из-под стола солдатские сапоги. Комендант глянул адрес Вани, написанный хлоркой его же рукой на внутренней части голенищ и показал наводку комполка. Командирский УАЗ мигом сорвался с места. Устав от перевода толмача, комендант задал вопрос шефу отдела напрямую: «Из-за чего столько шума? Не первый раз ведь. И не последний, к сожалению...» Шеф отдела только молча и многозначительно указал пальцем вправо на скромно сидящего в уголке кабинета второго виновника ночного происшествия. Подполковник присмотрелся, и тут его посетила страшная и закрывающая все сознание мысль - ЭТО СКАНДАЛ!!!
Перед ним сидел уставший и расстроенный самый главный "Соловей" Чехословакии Карел Готт. У коменданта сон как рукой сняло. Отправив переводчика покурить, подполковник начал на нормальном РУССКОМ говорить с шефом отдела. По роду их службы они давно друг друга хорошо знали. Договорились так: если у бойца нет повреждений, плавно расходимся. Если есть - оцениваем ущерб. Ущерб компенсируют и мы снова плавно расходимся. Скандал обеим сторонам не нужен. К концу разговора на улице скрипнули тормоза газика.
Ваню за загривок ввели в отдел замполит части и командир. Было понятно, что все сработано, как обычно, на пять баллов. Всех нашли, бойца уже колонули и, естественно, все командование требовало "вазелину" для виновника этой исторической сходки. На время переговоров командира и замполита попросили удалиться в сад. А любитель ночных прогулок рассказал всю свою незатейливую историю «по честному». Всё как было. Чему на столе вещественным доказательством гордо стояли его сапоги, слетевшие от удара машины. Чешский судмедэксперт осмотрел солдата и дал заключение, что все нормально. После чего Ваня под диктовку коменданта написал отказ от претензий к виновнику ночного ДТП. К утру конфликт был исчерпан. Надо отдать должное Карелу Готту: известный не только в своей стране певец действовал строго в рамках чешского законодательства и был готов полностью возместить причиненный им ущерб. Он подарил всем участникам событий свои фотки с автографом, а ему на память подарили Ванины сапоги. После чего довольный и спокойный «Соловей» республики уехал на своей немного разбитой «Татре».
В силу такой пикантной ситуации руководство гарнизона в отношении Вани никаких серьёзных санкций принимать не стало. Дембель был передан на "попечение" командира и замполита части. Дальше додумывайте сами, какой была очередность демобилизации у нашего любителя чешского пива ...
(рассказал Воронов Дмитрий)

Все военные знают, что Боевой приказ - это приказ в квадрате. То есть к выполнению подлежит более чем обязательно, да и наказание за невыполнение оного не в пример жестче.
Но есть человеческий фактор, как среди выполняющих приказы, так и, увы, среди отдающих. Но сначала о танке ПТ-76...
Эта весьма неплохая четырнадцатитонная машинка была создана в 1950 году, имела хорошую пушку калибра 76 мм ("Паттоны" и "Чаффи" эта пушка щелкала как орехи), скорость «Плавуна*» была 44 км/ч по суше и 10 по воде.
Так вот, в этот танк был влюблен командующий армией молодой республики, которой помогала в данный момент Родина слонов, водки и ушанок со звездочками. Учитывая, что часть границ с потенциальным противником проходила по широкой реке, генерал-капитан возмечтал о амфибийной механизированной дивизии, которую он видел как дюжину «Плавунов» и пару дюжин БТР-50П*. Маловато, конечно, для дивизии, но для тех мест и на армию потянет. К чести молодого государства, военную тайну почти соблюли, и то, что танки плавающие, агенты супостата не просекли, а вот про БТРы знали точно. Но генерал-капитан, даром что отучился три месяца в Москве в академии, уяснил, что главная основа победы - это стратегический запас, и включил в заказ военной техники аж самоходный понтонный парк на 260 метров длиной. А потом в дело включились снабженцы и прочие складские...
Сначала прибыли танки, целых одиннадцать штук, их, не снимая брезента, погрузили в трейлеры и экстренно увезли в излучину пограничной реки, на место дислокации будущей дивизии. Пароход с БТР50П*, шедший из Болгарии, до порта назначения не дошел, то ли потонул, то ли переадресовали, правды о его судьбе никто из местных так и не узнал. А понтонный парк привезли, разгрузили и загнали в огромный охраняемый пакгауз. Тут разведчики и диверсанты противника сработали на пять с плюсом... За отдельную плату складские сотрудники разместили в этом же пакгаузе ящики с контрабандой, которая ближайшей же ночью весело взорвалась, естественно, вместе с понтонным парком. А учитывая, что БТРы не привезли и привозить не собирались, шпионы успокоились и доложили мировому империализму, что внезапное форсирование реки пока не грозит...
Но генерал-капитан так не думал. Он прекрасно знал, что те одиннадцать танков, что ему прислали, являются плавающими, и еще он вычитал в инструкции, что на броню можно сажать десант, и в голове генерала созрел блестящий план...
Старшим по команде в будущей бронеамфибийной дивизии, был майор Вальтер, как главный советник комдива, он осуществлял боевую учебу и все с ней связанное, а учитывая то, что комдив пребывал все время в столицах (как родственник супруги первого заместителя председателя Революционного комитета), майор Вальтер (Вальтер - это псевдоним) и был реальным комдивом. Так вот, майор Вальтер получил секретный пакет, из которого следовало, что скоро начнется рейд дивизии на сопредельную территорию, для чего на усиление дивизии направляется десантная compagnie. Надо сказать, что термин compagnie означал в принципе слово рота, а местная рота это не больше полусотни человек, то есть посадить их на броню одиннадцати петешек и проплыть один фурлонг, было вполне решаемо. Но не знал майор, что генерал, прочитавший в старой брошюре, что на «Плавун» можно посадить десант аж в двадцать человек, послал для операции compagnie в составе аж трехсот штыков. Для боя, конечно, хорошо, но учитывая то, что панцергренадеры были, так сказать, с полной выкладкой и все вместе весили эдак тонн сорок пять, то переправлять их на броне за один раз было бы катахрезой, причем с явными последующими бульками.
Учитывая то, что приказ был боевой, а танкисты и гренадеры ни в чем не виноваты, надо было напрягать солдатскую смекалку. Майор, кстати, тут оную уже напрягал, и в первую очередь в сторону сохранения военной тайны. Казармы дивизии были за городом, на территории старого колониального бунгало, окруженного высоким забором и сторожевыми пулеметными вышками. И местное население отнюдь не понаслышке знало, что пулеметы с вышек открывают огонь без предупреждения. То что танки были плавающими, было секретом даже для части своих. А чтобы усыпить бдительность агентуры противника, кишевшей в ближнем городке, была задумана афера со строительством моста. Для этого был нанят спившийся бельгийский инженер, у которого было сразу две белочки, банановая и коньячная. То есть порода этих алкогольных животных зависела от потребляемых инженером напитков: после бананового самогона Франсуа был склонен строить плавучий Версаль, а после виски - Брунклинский мост. Был у инженера и третий бзик: он с постоянно-спорадического бодуна искренне считал себя реинкарнацией Матисса и одевался в блузу и берет завсегдатая Монмартра.
Очень помогали в решении проблемы затягивания времени местные строители, которые хорошо умели только воровать. Первая партия досок и бревен исчезла в первую же ночь вместе с гвоздями, скобами, строительными инструментами, сторожем и самими строителями. Так что раз в неделю, когда инженер пару дней не мог пить физически, ему выделялся отряд сопровождения и небольшое количество строительных материалов, с которыми он прибывал на берег реки и чего-то пытался делать. Кстати, местная контрразведка на Франсуа буквально молилась. Ибо разведка противника кинула все свои ресурсы на то, чтобы споить инженера и не дать ему заняться стройкой. Так что контрразведчики вольготно дежурили в любимом кабачке Франсуа и ждали, кто же его будет угощать, дабы взять очередного агента неоколониализма в разработку.
Продумав ситуацию окончательно, майор Вальтер вручил курьеру пакет с новыми координатами дислокации, а сам начал действовать...
Во-первых, был пущен слух, что строительство моста переносится выше по реке, и по этому поводу из расположения ушел караван с досками и бревнами. Во-вторых, была оцеплена и объявлена запретная зона ночных учений, под коим соусом трейлеры с танками ушли в ночь. В-третьих, в десятке километров, в низине, окруженной зарослями, закипела работа, туда же были передислоцированы танки, и там же ждали панцергренадеров.
Майор решил четко и просто. Если посадить на каждый танк по тридцать человек с боекомплектом и прочими прибамбасами, то бедный «Плавун» двести метров не проплывет, и как минимум застрянет в прибрежном иле, причем два раза, хотя вполне хватило бы и одного.
По этому поводу майор приказал сделать двадцать плотов, из расчета два плота на один танк (командирский плыл без плота, но с четырьмя разведчиками на броне). То есть за десятью танками должны были плыть на буксире по паре плотов, несущих на себе по пятнадцать солдат с полной выкладкой. Испытания прошли успешно. Ну, а в день «Д» и в час «Х» амфибийная дивизия «Фридрих Энгельс» форсировала реку и с налету взяла город, указанный в приказе. Ввиду непонятного отсутствия официального комдива, в бой дивизию повел майор Вальтер.

Р.S.
Плоты сперли, через пару часов после ухода танков за тет-де-пон. Африка-с.

Р.S.S.
Официальный комдив, заехав по дороге к новому месту дислокации дивизии, заехал перекусить в любимый кабачок Франсуа, где с ним и одуревшими от безделья контрразведчиками назюзюкался до поросячьего визга и вообще там завис. Как выяснилось, у него вместо белочки были крохотные конные амазонки, играющие в салочки между бутылками и стаканами. Причем на третий день, их видели и его собутыльники.

«Плавун» - так в войсках прозвали ПТ-76
БТР-50П - советский плавающий бронетранспортер

КАК ПОДГОТОВИТЬ СНАЙПЕРА

Командир первой роты специального назначения 24-й бригады капитан Саня Савеловский по прозвищу "Тайсон" решил заняться подготовкой двух снайперов, которые числились в его роте.
Рота Савеловского через три месяца должна была войти в состав отряда специального назначения, который сейчас работал в чеченских горах где-то в районе Дарго. Ротному по понятным причинам не хотелось брать с собой не подготовленных бойцов, а потому к подготовке снайперской пары он подошел весьма основательно.
Первым делом он построил этих двух срочников - рядового Малышкина по прозвищу Малец и ефрейтора Зотова, которого все называли просто - Тормоз. Внешний вид Мальца и Тормоза радости не вызывал, а продемонстрированное ими оружие повергло Савеловского в тихое помешательство. Винтовки не чистились с прошлых стрельб, и на немой вопрос капитана, Тормоз резво ответил:
-А зачем их чистить? Все равно завтра снова на полигон побежим...
-Может, тогда и жрать не надо? - спросил капитан Савеловский.
-Почему? - спросил Тормоз.
-Так все равно вываливать...
Бойцы не нашли что сказать и только послушно дожидались дальнейших распоряжений. Саня первым делом приказал почистить оружие и доложить о выполнении через полчаса. Пока бойчины чистили вверенное им оружие, Саня успел разок сыграть с капитаном Димкой Луниным в нарды. В процессе игры было выпито четыре бутылки пива и съедено триста грамм сушеного кальмара. Лунин, недавно вернувшийся из командировки в Чечню, ждал сейчас перевода в Подмосковье в центр специального назначения, приказ на перевод уже был подписан, а потому капитан службой особо уже не утруждался. Впрочем, если про пиво, то это было обыденным делом.
Когда Малец и Тормоз приволокли почищенные стволы, Саня уже светился розовощекостью и вниманием.
-Показывайте!
Бойцы показали свои винтовки. Они были почищены недостаточно тщательно, и разведчики-снайперы тут же были отправлены на перечистку. Когда же наконец Савеловский признал чистку достаточной, началось время получения теоретических знаний.
-Настоящий снайпер должен уметь хорошо маскироваться, и самое главное - уметь длительное время находиться в неподвижном положении. Сейчас будем познавать данное утверждение на практике!
Малец и Тормоз хлопали глазами, пытаясь понять, что сейчас удумает Савеловский. Тот принес из каптерки моток ниток и канцелярские кнопки. Приказал:
-Положение для стрельбы лежа принять!
Разведчики легли прямо на пол казармы, после чего Саня принялся привязывать их нитками к кнопкам, воткнутым в деревянный пол. Вскоре оба разведчика были привязаны к полу как Гулливер лилипутами. После этого Савеловский изрек:
-Хоть одна нитка порвется - сгною на плацу. Вы меня знаете.
После чего вместе с Луниным направился из части в расположенную неподалеку забегаловку. Там они приняли на грудь еще по два литра пива.
В это время вокруг Гулливеров собралась толпа сослуживцев, которые ничего подобного прежде не видели. Всем было интересно, зачем это так привязали двух бойцов. Привязанные умоляли не трогать нитки. Потом подразделения ушли на вечерний развод и ужин. Снайпера продолжали лежать.
После ужина в роте наконец-то появился изрядно поднабравшийся Саня Савеловский. Увидев своих снайперов в первозданном виде, Саня удовлетворенно хмыкнул, и сказал:
-Ладно, вставайте...
Разведчики встали, снимая с себя нитки.
-Молодцы... - похвалил их капитан. - Задание на ночь: к утру сделать себе по лохматому маскхалату. Из чего хотите, из того и делайте. А сейчас бегом в столовую - там вам оставили пожрать...

Утром на разводе Саня вырвал из рук продскладовских прапоров своих снайперов, привел их в казарму:
-Показывайте!
Бойцы по честному всю ночь мастерили себе из всякого тряпья "лохматый камуфляж" и в итоге получилось нечто подобное изначально заявленному. Савеловский почесал затылок - можно конечно и лучше, но на безрыбье и рак рыба.
-Сойдет. Теперь снова потренируем статику. Положение для стрельбы лежа принять!
Бойцы до обеда пролежали обтянутые нитками. Вечером Савеловский поставил им боевую задачу:
-Завтра, с самого утра, на участке дороги от ДОСов до части падаете в засаду так, что бы я вас не смог увидеть. Как только я пройду мимо вас и не увижу ваши тела, вы меня окрикиваете, оставаясь замаскированными. Я подхожу и пытаюсь вас разглядеть. На завтра ваша задача - замаскироваться так, что бы я вас не увидел при беглом осмотре. Ясно?
-Так точно, - в голос ответили разведчики.

С утра они залегли на обочине дороги, накрывшись своими маскхалатами, мусором и другим придорожным хламом. Саня нашел их с первого взгляда.
-Я вас вижу. Тормоз вставай!
Разведчик встал из канавы.
-Малец, ты тоже вставай! - Саня сделал еще пару шагов и увидел второго.
Бойцы повесили головы. По дороге в часть ротный объяснял им их ошибки:
-Вы легли в чистом месте, нашли, где грязи нет... кто ж так делает? Хотите замаскироваться - найдите такое место, которое изначально противно глазу. На которое просто не хочется смотреть... ясно?
-Угу... - мычали разведчики.
-Место должно быть такое, что бы ни у кого в голове не возникло мысли, что там может сидеть человек! Понятно?
-Понятно... - кивнул Малец. - Но, товарищ капитан, это вы нас заметили, а вот наши тетки, из отряда спецрадиосвязи тут только что шли, они нас не заметили...
-Да? - оживился Саня. - И что, вообще не заметили?
-Вообще! - подтвердил Тормоз. - Они рассказывали, как ходили от мужей "налево"...
-Ну-ка! Подробнее!
-Да чего подробнее... мы же не все слышали... так, урывками...
-И что они говорили?
-Ну, та, что со светлыми волосами, рассказывала второй, как она и какая-то Люда, гуляли в городе с ее друзьями, а потом поехали в гостиницу... налево...
-Значит, светловолосая и Людка... - задумчиво протянул Савеловский, - Знаю я их... спасибо, пацаны... за информацию...

Утром Савеловский снова нашел разведчиков, но в этот раз уровень маскировки несоизмеримо вырос по сравнению с предыдущим днем.
-Товарищ капитан, а сегодня наш фельдшер, прапорщица Покровская рассказывала телефонистке с узла связи о том, что у жены майора Петрова недавно был залет, и она помогала ей в госпитале сделать аборт, пока муж из Чечни не вернулся...
-И вы все это слышали?
-Так утром тихо вокруг... далеко слышно... ну, и они же нас не видели...

На следующее утро Саня своих разведчиков не нашел. Они его окрикнули возле автобусной остановки, где лежали под слоем окурков и другого мусора. Выглядели разведчики не очень.
-Что случилось? - спросил Савеловский.
-Товарищ капитан... тут такое дело...
-Что?
-Тут две бабы трепались...
-Ну!
-Одна, наверное, ваша подружайка...
-Что?
-Короче... говорит, что вы ее в постели не очень удовлетворяете... а вот капитан Лунин... даже когда нажрется... герой...

*****

На следующее утро практические тренировки у дороги были отменены, так как, по мнению командира роты, снайперская пара уже в совершенстве освоила способы и приемы маскировки...

Ночная встреча.

От чего столько было радости неизвестно с чего? Да шиш его знает...
Поздний вечер, быстро темнеет с каждой минутой, колонна в пяток машин выходит из раздолбанного, черного и безжизненного города, и тут вдруг саперы находят на обочине дороги два замаскированных "фугаса" - 152-мм снаряды с самодельными детонаторами, пластитовыми "пробками" вместо взрывателей и провода, уходящие в переулок.
Командир, получив доклад, орет "К бою!!!". Те, кто поосторожнее, упали под колеса и просто на землю, вскинули автоматы, занимая круговую оборону. Те, кто понаглее - рванули в переулок за "безбашенными". А двое безбашенных сжались до размеров футбольных мячей и неслись впереди, нарушая все запреты и рывками выдергивая из земли и щелей в остатках асфальта старательно упрятанные духами двухжильные черные провода.
Провода сходились к пустому колодцу старой теплотрассы. Когда оттуда убежали духи - непонятно. Может, пять минут назад, а может, три дня назад.
Оставлять эти снаряды нельзя (не наши найдут и используют против нас), и тащить с собой их никакого интереса нет, несмотря на то, что особо безбашенные уже вырвали из них самопальные детонаторы вместе с пластитом, но сами снаряды с места не тронули. Потому что даже особо безбашенные жить хотят и их ждут где-то.
Командир дает команду на закладку подрывных зарядов, а чтобы такие же выходящие свои не нарвались на взрыв и разлет осколков, ставит несколько "заслонов" на прилегающих улицах и переулках.
Со мной оказываются два совсем зеленых пацаненка, прослужившие меньше года. Две бешеных пары глаз, сверкающие из-под касок уже почти в полной темноте, беспокойное дыхание, дерганые движения. И тут в "наш" переулок издалека въезжает машина. Фары не горят, только "габариты". Тихонько ползет в нашу сторону, объезжая выбоины и воронки. Свои? Нет? Своих надо тормозить, чтобы не выскочили на перекресток под подрыв. Чужих тоже надо тормозить, чтобы нашим дров не наломали. Кого и сколько в машине - можно только гадать. Скороговоркой инструктирую салажат: "Я выхожу на дорогу, автомат стволом вниз под правой рукой. Левой "голосую", чтобы они остановились. Свои стрелять не станут, сразу признают по форме и морде. Но если что-то не так, то по мне начнут стрелять, или я успею упасть на спину и буду фигачить лежа навскидку. Тогда вы выпускайте по кабине и по кузову все, что у вас есть, только ты начинаешь стрелять первым, а ты через пару секунд, чтобы успевали по очереди менять магазины и огонь был постоянным. И на месте не стойте, бегайте вправо-влево, а то срежут вас".
Снова сверкнули из-под касок две пары глаз, вскинулись стволы, а я шагнул вперед.
В башке почему-то играла песенка-блатняк, за прослушивание которой на кассетниках в училище нас сильно ругало начальство: "Шел я к вахте босыми ногами, как Христос, и спокоен, и тих..."
А шел я навстречу ЗИЛку 131-му именно спокойно и пофигистически, потому что уж очень решительно салажата вскидывали автоматы...

P.S. Трое было в том ЗИЛке, в черных комбинезонах без погон и с АКСу, проблему поняли сразу и по нашей команде нырнули под кузов. По говору - наши, по грязи на руках и мордах- не поймешь. Они не стреляли, мы - тоже, но стволы все держали наготове. Попробуй ночью разберись, кто тут чей... Отсиделись вшестером под их машиной, пока после взрыва осколки не перестали визжать, они развернулись и уехали обратно, а мы рванули к перекрестку, к своим.

В конце лета 1983 года из нашего дивизиона, где я проходил службу после окончания института, сбежал солдатик. Это был уже не первый случай даже за мою, не столь продолжительную службу, поэтому командование не стало принимать каких-либо решительных мер. Как правило «самоходчики», почудив пару дней на воле, сами возвращались к месту службы. Когда этого не происходило, то на родину к «самовольно покинувшему место службы» командировался офицер и доверительного разговора с родителями военнослужащего было вполне достаточно, чтобы инцидент был исчерпан.

Но в этот раз случай оказался особым. Фрунзик Сурикович — так звали «самоходчика», не стал возвращаться «в места постоянной дислокации» и даже не поехал на родину. Он ограничился городом Одессой, где сдружился с местной шпаной, вместе с которой был задержан милицией на краже, «совершенной группой лиц, действовавшей по предварительному сговору» — так было записано в протоколе.

Гражданская прокуратура, дознавшись, что в составе ОПГ (организованной преступной группы) есть военнослужащий, да еще и дезертир, тут же с радостью спихнуло это дело в военную прокуратуру Одесского гарнизона. Согласно действующим в те года положениям, в подобной ситуации в помощь военной прокуратуре наряжался дознаватель из числа офицеров части. В этот раз счастье улыбнулось мне — я был выдернут с пыльного и жаркого полигона, переодет в «плоскопараллельные брюки об землю и ботинки» (так называлась повседневная форма вне строя), снабжен командировочными и отправлен в город - герой Одессу.

Капитан Турчанинов — следователь военной прокуратуры, вел одновременно много дел, поэтому нас - дознавателей при нем было много. Так как никто из нас не рвался назад в часть, то старались мы, как говориться, не за страх, а за совесть, участвуя во всех делопроизводствах, которые он вел. Да и ему лишняя нештатная единица не мешала. Например, мои, пусть и весьма скромные, навыки в фотографии, оказались востребованы. Я выезжал на «следственные эксперименты», что то там фотографировал, а после, закрывшись в настоящей профессиональной фотолаборатории, мог сколь угодно долго печатать фотографии, в том числе и не сильно относящиеся к «следственным экспериментам».

Однажды, (в пятницу вечером) вызывает меня капитан, и как-бы между прочим спрашивает:

- А что, лейтенант, не хочешь ли ты на выходные слетать в Дагестан?

Как потом выяснилось, сложилась следующая ситуация: один из офицеров авиации, в свободной от основной службы время, вместо того, что бы достигать дальнейших успехов в боевой и политической подготовке сделал пистолет. Хорошо бы, если его действия на этом ограничились, однако, во время одного из жарких диспутов, этот офицер стал угрожать изделием своему оппоненту, вероятно — не имея других аргументов. Другие участники этого диспута, «имели веские основания предполагать, что тот приведет свои угрозы в действие»- как было записано в протоколе. Дагестанский солдатик срочной службы, так же оказался втянутым в этот спор, и впоследствии был вынужден изложить свои впечатления на бумаге, на такой бумаге, где в самом конце пишется «с моих слов записано верно.....».

Тогда это дело замяли. Но по пришествие времени, «оружейник», находясь в состоянии «сильного душевного волнения», вновь «открыл прицельную стрельбу по гражданскому населению» из охотничьего оружия. Так как в этот раз без жертв не обошлось, то дело попало в прокуратуру, а ранее «замятый» эпизод с самодельным пистолетом всплыл вновь, но уже несколько в другом ракурсе.

Капитан несколько раз вызывал повестками этого дагестанского солдатика, однако на его родине «старейшины» решили, что ехать не стоит «им надо - пусть приезжают, встретим как дорого гостя». Так я оказался в самолете, летевшем из Одессы в Ташкент и увозивших наших военнослужащих в далекий Афганистан. Самолет делал промежуточную посадку в г. Махачкала, где я был единственный военнослужащий, покинувшим его борт.

По имеющимся в деле данным, Дагестанский солдатик проживал в селе Усиша, Акушинского района. Мне оставалось проехать 130 километров, но в вечернее время автобусы в горах не ходили, и по этой причине я поплелся на железнодорожный вокзал, что бы двигаться в нужном направлении. В то время людям в военной форме оказывалось определенное доверие и уважение, поэтому я без труда был подсажен в почтовый вагон, железнодорожного состава, где с комфортом расположился среди писем и посылок, а так же был накормлен и напоен проводниками этого вагона.

Вздремнув пару часов в одном из нескольких просторных купе, к утру оказался на станции Избербаш, где и покинул железнодорожный состав, поблагодарив проводников. Полотно железной дороги в этих местах идет по самому берегу Каспийского моря, чем я воспользовался для утренних процедур. Наскоро перекусив в привокзальном буфете, сверился с картой - оставалось еще 90 километров, вышел на шоссе и побрел к одиноко скучающему на перекрестке милиционеру. Подошел, представился по форме:

Doznavatel_01- Дознаватель Одесской военной прокуратуры, лейтенант.... и показал соответствующие «верительные грамоты». На угловом штампе удостоверения военного дознавателя слово «ВОЕННЫЙ ПРОКУРОР», написанное более крупный шрифтом,, как бы кричало, а само удостоверение рекомендовало всем военным и гражданским службам и должностным лицам оказывать всяческое содействие «подателю сего»....

- Вах, с традиционным для этих мест акцентом произнес милиционер, такой молодой, а уже прокурор, откозырял и вернул мне документы. Я вкратце рассказал ему о своем маршруте, после чего начались чудеса кавказского гостеприимства. Милиционер прекратил скучать, и стал внимательный высматривать известный одному ему правильный автомобиль., неоднократно повторяя одну и ту же фразу:

-Нэт, это нэ для прокурора машина!

В конце концов, нужная машина была выдернута из потока, из открытой двери на меня смотрело приветливое лицо водителя. Дальнейший разговор, который шел на русском языке, наверное для того, что бы я понимал его суть, выглядел примерно так:

- Здравствуй Вагиф, далеко едешь?

- Здравствуй Карим, да вот к теще еду....

-Нет, Вагиф, ты уже не едешь к теще.....

Вот (он дружественно махнул головой в мою сторону) прокурор из самой Одессы (при этом его указательный палец многозначительно указывал куда-то вверх), ты сейчас едешь в селение Сергокала. Когда приедешь на автостанцию, то там найдешь Григория, передашь ему привет от меня и попросишь посадить дорого гостя в автобус, и пусть довезут его до селения Леваши. Карим, с уважением посмотрев на прокурора из самой Одессы, так же уважительно произнес:

- Вах, такой молодой, а уже прокурор!

- Это военный прокурор, успокоил его Карим.

Я сердечно поблагодарил милиционера и уселся в машину. Водитель, нисколько не смутившись неожиданного изменением своих планов, повез меня, рассказывая какие-то смешные истории. Примерно через час мы оказались на небольшой автостанции, где нашли Григория, которому были в точности переданы указания Карима.

Григорий, будучи предупрежденным, что едет военный прокурор, мельком глянув на расписание автобусов, и тут же быстро повел меня на посадочную платформу, на ходу заверяя Вагифа, что все будет сделано в лучшем виде, и можно спокойно ехать дальше, а Кариму он позвонит сам, вечером домой.

Совершенно ушатанный горными дорогами ПАЗ_ик, стоял под парами, заполненный под завязку людьми, возвращающимися с воскресного базара. Подойдя со стороны водителя, Григорий быстро изложил суть вопроса. Водитель, тут же открыл переднюю дверь, привстал и, перегнувшись в салон, стал выбирать место, достойное прокурора, да еще и военного. Салон автобуса затих, поглядывая то на меня, то на хищный взгляд водителя, понимая, что сейчас могут высадить любого, и даже не вернут деньги. Вздох облегчения пронесся по автобусу, когда водитель тоном, не терпящим возражений, рекомендовал освободить самое козырное место — на капоте, что рядом с водителем. И без того переполненный автобус тут же уплотнился, так что вся передняя площадка опустела, я занял почетное место и мы покатили, в дороге мне, как дорогому гостю, даже разрешалось курить вместе с водителем. Через пару часов горных серпантинов, водитель высадил меня на повороте, показав мне направление дальнейшего движения.

Меня подобрал водитель бортового КАМАЗ_а, едущий как раз в нужном мне направлении. Селение Усиша, не смотря на свою отдаленность, кроме магазина, имело еще ряд государственных учреждений: в частности военкомат, совмещенный с пожарной частью и милицией. Военком встретил меня почти в полной повседневной форме при портупее, но домашних тапочках. Я представился и объяснил цель своего визита. Тут же на столе появилась водка, нехитрая закуска и обязательный чай.

Мы выпили за «содружество полов войск» и перешли к неспешной беседе. Во время беседы я узнал, что боец, ради которого я приехал, еще с весны находится на летним пастбище, а это на другом конце Дагестана. Увидев мое огорчение. военком попытался меня утешить. Оказывается, что буквально вчера туда как раз уехала совхозная машина, но она приедет уже через неделю ( неделя — это как раз тот минимальный срок, который я должен был бы погостить по здешним понятиям) и тут же отвезет меня куда надо.

Видя мое нетерпение и желание тут же двигаться в путь, военком попросил меня о маленькой просьбе. Как оказалось, именно сегодня двух «новобранцев» провожают на действительную службу в армию. Для этого совхоз выделил автобус, на котором старейшины села и другие родственники поедут в Махачкалу провожать новобранцев на призывной пункт. На этом же автобусе должен был ехать и военком. Вот он и уговорил меня ехать этим же автобусом, что бы сопровождать будущих воинов и передать их документы на призывной пункт. Других — «не штатских» людей в округе 70 километров не было.

Да- это была незабываемая поездка. Лишь только автобус выехал за границу селения, все, за исключением новобранцев, вышли из автобуса, где на обочине же был накрыт стол. Как мне - объяснили - здесь убывающие на службу, прощаются со своим селением. Старейшины говорили длинные и красивые тосты, все их внимательно слушали, а вино лилось рекой. Аналогичная процедура была на границе района, затем области и еще в каких-то памятных мест для местных. В Махачкалу мы приехали уже затемно, я сдал новобранцев на призывной пункт, где их наконец покормили. Надо заметить, что на всех остановках, где будущим воинам было положено прощаться с родными местами, они не покидали автобус, не говоря уже о том, чтобы присоединится к пиршествам или втихаря выпить чего ни будь спиртного.

И вот я опять на железнодорожном вокзале. Поезд «Махачкала-Астрахань» заслуживает отдельного описания. В терминах, принятых на железной дороге это звучит так «...поезд грузопассажирский- формируется на малодеятельных участках из грузовых и пассажирских вагонов, предназначенных для перевозки грузов и пассажиров...«. В двух из пяти плацкартных вагонах ехала свадьба, вместе со старейшинами, мирно курившими прямо в вагонах и малыми детьми, перемещение которых из вагона в вагон напоминало ураган. Третий, так называемый «вагон - ресторан» был полностью оккупирован только что освобожденными из-под стражи. Надо заметить, что в вагоне-ресторане не было ничего, кроме пива, ничего — даже хлеба, вероятно не пользуется спросом.

В оставшихся двух плацкартных вагонах ехал разношёрстный люд. Найдя свободное место, я как то разместился, был тут угощен пивом, традиционной курицей и несколькими историями с колоритом местной жизни. Одна из моих попутчиц была украдена 4 года назад и выдана замуж. И вот только теперь, спустя 4 года она впервые была отпущена мужем, что бы повидаться с родителями. Ехала оно с маленьким ребенком, оставив старшего с мужем, как залог того, что она вернется. Рассказывала она об этом совершенно обыденно, и понимая, мое удивление , объясняла, что у них так принято, и ей на самом деле очень повезло. (Почему то вспомнился анекдот, про любовь В.И.Чапаева к детям, заканчивающийся словами -«А мог бы и убить»)

Другой наш попутчик из города Кизляра, узнав о том, что мне негде ночевать, тут же пригласил меня к себе в гости. Я с благодарность принял его приглашение (по всей видимости, я уже начал привыкать к национальным особенностям и традициям) и остаток ночи я провел в Кизляре. Ранним утром, попрощавшись и сердечно поблагодарив гостеприимных хозяев, добрался до автовокзала.

Дорога от Кизляра до селения Терекли -Мектеб поразила меня однообразным пейзажем степной части Дагестана. Вся советская власть, которая была сосредоточена в самом центра поселка, предстала передо мной в лице военного майора с общевойсковыми петлицами. После обмена «верительными грамотами» я тут же был приглашен к нему домой на обед. Однако (как потом выяснилось — в этом помещении было расквартирована не только милиция, но еще и военкомат, пожарная часть и небольшая тюрьма. Руководил всем этим разношерстным хозяйством майор единолично), надо было выполнить некоторые формальности — покормить лиц, временно содержавшихся под стражей. Майор решил это вопрос по-восточному мудро: зайдя в продол (коридор, по обоим сторонам которого располагаются камеры с заключенными) он достаточно громко объявил:

-Сегодня обеда не будет, ко мне дорогой гость приехал из самой Одессы! Услышав в ответ замечания по поводу дорогого гостя, его матери и других родственников, майор так же спокойно добавил:

-.... и ужина не будет тоже.

Мы сели в служебный мотоцикл и уже через несколько минут были у него дома. Зайдя домой, майор стал представлять мне своих женщин. В его доме их было очень много: кто-то был представлен как жена, кто-то как сестра жены, кого-то представили племянницей. Всех я не запомнил, но было их очень много, особенно с учетом того, что других мужчин я в его доме не видел. Читая немой вопрос в моих глазах, майор объяснил — у нас так принято. После услышанных в ночном поезде «Махачкала-Астрахань» женских историй, я постепенно переставал удивляться чему-либо.

В одной из просторных комнат был накрыт стол, обязательным элементом которого был чай. Женщин, не смотря на их немалое количество в доме, за столом не было. Не до конца ориентируясь в местных обычаях и традициях, я выпил чашку — тут же появилась одна из женщин, которая вновь пополнила чашку с чаем. После третей выпитой чашки чая, майор не без юмора объяснил мне:

-Чай выпивать не обязательно, он должен быть на столе, у нас так принято.

Мы пили за здоровье родных и близки, за родственников, за родственников родственников пытались найти общих знакомых, смотрели фотографии — время пролетело незаметно. Так как вскоре должна была подойти машина, на которой планировалось доставить меня на горное пастбище, то мы стали собираться. Поблагодарив домашних за гостеприимство, я, несмотря на выпитое, обнаружил, что ботинки мои высушены и тщательно вычищены...

- У нас так принято, объяснил мне майор.

Собрав остатки обеда, на том же мотоцикле вернулись в отделение, где майор покормил арестантов. Далее, мы сидели и выпивали внутри, когда посигналил грузовик. Прощаясь, мне стоило больших трудов, отказать гостеприимному майору «погостить хотя бы недельку».

Горное пастбище встретило меня картинками из школьных учебников, иллюстрирующих Кавказ: непременный горец в бурке, огромные собаки и стада овец на горных склонах в лучах заходящего солнца. Стоит ли говорить, что к приезду дорого гостя был зарезан молодой барашек. Шашлык, который я ел можно сравнить только с вином, которое мы пили за здоровье работников прокуратуры одесского гарнизона.

Побеседовав с уже уволенным в запас солдатиком, я подписал все необходимые бумаги, составил протокол допроса свидетеля, в общем — сделал все необходимое, ради чего я и был командирован сюда. Ночь прошла у костра, под неспешные разговоры. Мне посоветовали не возвращаться в Махачкалу, а ехать в Минеральные Воды, откуда улететь на Одессу значительно проще. Опять же машина, которая привезла меня сюда, утром идет рейсом на Грозный. От него до Минеральных Вод остается 300 километров хорошей дороги.

Доехав до окраины Грозного , я от души поблагодарил водителя и пошел на остановку автобуса, что бы выехать на шоссе в сторону Минеральных Вод.

Забравшись в подошедший рейсовый ЛиАЗ, я увидел там несколько старейшин, мирно попыхивающих трубками, расположившихся на переднем диване, спиной к движению, Поздоровавшись, я вежливо поинтересовался — в правильном ли я двигаюсь направлении. Но в разговор вмешался водитель:

Да, дАрАгой, но ты же не очень спешишь? Мы сейчас немножко в сторону свернем, надо уважаемых людей домой завезти, а после я тебя стрелой доставлю прямо куда ты захочешь. Возражать было бессмысленно, по всей видимости подобные отклонения от маршрута здесь не в диковинку. Уже через час, оставив за спиной КПП на выезде из Грозного, я бодро шагал в направлении Минеральных Вод. В моих планах было дойти до ближайшей бензоколонки или перекрестка, что бы сесть на попутную машину — останавливать попутку посреди дороги я уже давно считал «дурным тоном». Неожиданно, сзади раздался сигнал, я обернулся, отступив на обочину. Бортовой Зилок остановился рядом со мной, и из открытой пассажирской двери высунулся водитель:

-Кому рука не поднимаешь? Дальний путь идешь, а рука не поднимаешь? Я что, сАвсем тэбе чужой человек, или я не туда еду?

Запрыгиваю в кабину, разговорились, следующие 250 километров, проехали на одном дыхании- водитель возвращался домой из дальнего рейса. Вечерело, до Минеральных Вод оставалось не более 100 км, когда мы свернули с трассы и остановились у придорожного магазина. Понимая, что селение, где жил водитель, находится в стороне от дороги, я стал благодарить водителя и расспрашивать о направлении моего дальнейшего движения, но водитель категорический перебил мой поток «словоблудия».

- Какой такой аэропорт, вечер, в горах рано темнеет, ночуешь у меня, я дом новый построил, еще никто не ночевал, кровать новая, матрас новый, а вот белья постельного купить не успел, — как оказалось, именно ради этого мы и остановились у придорожному магазине. Возражать было бессмысленно.

Уже через час мы сидели под навесом, напротив недавно построенного дома, с аппетитом уминая домашнюю снедь, запивая все это домашним вином под длинные и весьма замысловатые тосты.

Утром водитель подвез меня до трассы, сам остановил машину, что то объяснил водителю. Мы пожали друг другу руки, сердечно попрощались, и уже через пару часов я был в аэропорту города Минеральные Воды.

Аэропорт встретил меня пустым кассовым залом, в конце которого сиротливо приютилась «Воинская касса», где меня ждало два известия, как обычно - одно хорошее, а второе -очень хорошее.

Рейс Ташкент — Одесса по четным дням делает промежуточную посадку в Минеральных водах, а по нечетным в Махачкале. Сегодня был четный день, и это не могло не радовать. Второе известие » билетов нет» оптимизма не вселяло. До рейса оставалось еще пол дня, я рискнул открыть скромную деверь с надписью «Милиция».

Объявление об окончание регистрации на рейс «Ташкент-Одесса» прозвучало как раз тогда, когда мы закончили пить за здоровье родственников, но еще не начали пить за здоровье родственников родственников. Я робко поинтересовался, как я без регистрации смогу попасть в самолет (вопрос о том, что «билетов нЭт» уже был решен).

- Как это самолет улетит без тебя? Никто никуда не летит, пока мы не выпили за здоровье родственников прокурора и родственников твоего начальника, — объяснил милицейский чин, после чего снял трубку телефона и куда-то позвонил.

К трапу самолета меня подвезли на милицейском газике, в котором кроме меня и моего «командировочного портфеля» еще ехало куча пакетов и коробок:

-Это передашь прокурору, а это своему начальнику, — напутствовали меня напоследок слуги правопорядка аэропорта, помогая занести все в самолет. Проспав два часа под гул турбин, я к вечеру уже был Одессе, а на следующее утро раздавал подарки, стараясь дышать по возможности в сторону....