Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Свободная тема

Блокада Ленинграда, Колпино.

Под самый Новый 42-й год моя прабабушка Екатерина Казимировна увидела солдата несшего ёлку.

К этому времени она похоронила уже троих сыновей погибших в Ижорском батальоне и невестку казненную немцами в Пушкине. На её иждивении остались внуки:
Света 4 лет, Володя 9 и Юра 10 лет.
Кормить их было уже нечем, несколько дней они ничего не ели, кроме кипячёной воды из снега.

Она встала перед ним на колени:
- Солдатик отдай мне ёлку, внуков кормить нечем. Ты сильный, ты себе ещё ёлку срубишь.
Тот отдал.

Она спасла внуков делая им отвар из хвои и мелких веточек наструганных кухонным ножом. Они ели эту гущу, тщательно пережёвывая, так им наказывала бабушка Катя.

Моя Мама до сих пор помнит её пальцы обрывавшие ёлочные иголки.

Вот такая рождественская история из жизни блокадного Колпино и стоявшего насмерть Ижорского батальона.
Оценка: 1.9333 Историю рассказал(а) тов. 7ОПЭСК : 27-12-2017 01:12:36
Обсудить (11)
27-12-2017 23:41:32, Ветеран СГВ
мне хватило рассказов моей бабушки, которая пережила оса...
Версия для печати

Флот

Еще одна военно-морская сказка (рождественская)

Женя Журавлёва была девочкой очень светлой. Даже её имя с фамилией напоминали журчание чистого ручейка. Только вот жизнь не всегда относилась к ней благосклонно. Папа ушел из семьи, когда она ещё училась в школе. Но надо сказать, что отец честно платил алименты и даже когда Евгения поступила на «факультет невест» (филфак ЛГУ) он продолжал присылать ей очень даже неплохую сумму, как раз перед стипендией, так что первое желание отказаться «из-за гордости» от папиной помощи было как-то забыто. Мама, ушедшая по «горячей сетке» на пенсию очень рано, уехала, когда бабушка заболела, в деревню в Новгородской области ухаживать за своей мамой. Так что у Жени оказалась в полном распоряжении «двушка-хрущевка» на «Гражданке», чем не преминул воспользоваться аспирант кафедры, где Женя подрабатывала лаборанткой, когда после какого-то «кафедрального» мероприятия он навязался проводить девушку до дома. Женя с отличием окончила свой ВУЗ и попала по распределению в школу в Новгороде, как она себя любила называть «словесницей», но ученики её называли «русачкой». Квартира в Питере была успешно сдана приезжим квартирантам, что с легкостью компенсировало съем «однушки» в Новгороде. Плюс мама всегда помогала с продуктами, да и продолжавшиеся папины переводы совсем не были лишними. А вот с личной жизнью был полный «завал». Да, аспирант, который уже стал преподом и даже планировался на доцента, иногда приезжал в Новгород, иногда она сама моталась в Питер к нему. Но все его рассказы и обещания, что «он с женой даже не спит» и, что «вот нужно дочку отправить в школу» и он сразу уйдёт из семьи к ней, рухнули, когда она от своих подружек, оставшихся на кафедре, узнала только что, что её «принц» ждёт второго ребенка от своей благоверной. Окончилась вторая четверть учебного года, впереди были зимние школьные каникулы и Женя почему-то решила пойти после педсовета домой не самой короткой дорогой, а через «частный сектор», ну то есть как бы сказали сейчас - «дома индивидуальной постройки». Падал снег, Жене почему-то подумалось, что когда-то также в Новгороде Великом падал снег, звонил вечевой колокол, кто-то писал на бересте послания своим любимым, а вот у неё всё никак. И тут она услышала, как мужской голос её окликнул: «Девушка, здравствуйте! Скажите пожалуйста, вы не замужем?». Так как Евгения была девушкой видной, к мужским приставаниям привычная, она знала, как ответить. Только вот обернувшись, она удивилась непривычному виду мужчины. Женское чутьё ей прямо говорило, что это не обычный новгородский приставала. Здесь что-то другое.
- Если не замужем, то что?
- Тогда скажите, пожалуйста, у вас паспорт с собой?
- Молодой человек, прежде чем я стану отвечать на ваши вопросы, ответьте на мой. Место действия романа Достоевского «Братья Карамазовы»?
Леша Туманцев решил стать моряком, когда увидел шедшего по улице его родного Новгорода курсанта высшего военно-морского училища. То ли непривычная для таких сухопутных мест, как Новгород, форма на него произвела впечатление, то ли он обратил внимание, на восхищенные глаза девчонок, которые провожали своими взглядами красавца-моряка. Как бы там ни было, он решил поступать и поступил в Ленинградское высшее военно-морское инженерное училище. Подходило время выпуска, его невеста Лена уже чуть ли не выбирала свадебное платье, но тут вмешался «Его величие случай». Леша планировал попасть на службу в Кронштадт на учебные корабли, на что имел полное право, как отличник учебы, комсомольский активист и т.д. Но на стажировку решил поехать в славный город Североморск, в бригаду десантных кораблей. Как сказать, но наверное, просто из любопытства. Но вы, может быть, не знаете, но Север обладает какой-то магией. Леша проникся и решил распределяться в Североморск. С чем было решительно не согласна Лена. Ну как же так, она такая крутая ленинградка, проживающая в Красном Селе (глухой пригород Питера), работающая воспиталкой в детсаду в том же Красном Селе, выпускница педучилища, которое курсанты называли обычно «педулище», и тут она должна поменять «вторую столицу» на какой-то там Североморск. Леша поехал на Север холостым. Попал он на БДК (большой десантный корабль) польской постройки и надо же такому случиться, что корабль был спланирован на ремонт в Гданьск. По тем временам, попасть за границу если не счастье, то что-то близкое. Плюс начались уже такие «коммерческие» времена, когда кроме официальной получки, можно было еще что-то заработать помимо. Лена, узнавшая про всё это, кусала локти, но, как говорится, было уже поздно. Прибыв в очередной отпуск к себе домой в Новгород, Леша ощутил на себе огромное давление своей мамы. Ну как же так, говорила она, я уже скоро умру, а внуков так и не увижу, давай, женись скорей. Кроме слов, мама предпринимала активные действия. Она приглашала в гости своих подружек вместе с дочками, племянницами и прочими молодыми особами на выданье, с целью познакомить и оженить. Леша сначала это всё терпел, а потом начал дезертировать с очередных посиделок прямо через окно своей комнаты. Мама поняла, что так она внуков не дождётся и включила неконвенционное оружие женщин - слёзы. Вот этого Лёха уже выдержать не мог.
- Мама, я вот сейчас сажусь у окна и первая, кто мне понравится, на ней и женюсь.
Тут уже мама засомневалась, нужно ли было так давить, но Лёша был непреклонен.
Проходившая по улице девушка ему сразу понравилась, и он знакомым маршрутом выпрыгнул из окна.
- Девушка, здравствуйте! Скажите пожалуйста, вы не замужем?
- Если не замужем, то что?
- Тогда скажите, пожалуйста, у вас паспорт с собой?
- Молодой человек, прежде чем я стану отвечать на ваши вопросы, ответьте на мой. Место действия романа Достоевского «Братья Карамазовы»?
В отпуске Лёша развлекал себя кроссвордами и поэтому уверенно ответил:
- Скотопрогоньевск.
Женя была просто сражена, поэтому промямлила:
- С собой.
- Я предлагаю вам выйти за меня замуж и прямо сейчас пойти в ЗАГС и расписаться. Вы согласны?
Но такое нахальство, решила Женя, должно быть обязательно наказано и даже захотела посмотреть, как он будет в ЗАГСе выкручиваться.
- Согласна, пойдёмте.
В ЗАГСе Леша предъявил справку, что служит за границей и их обязаны расписать немедленно. Эту счастливую семью мы, их друзья, называли «кот в мешке».
Оценка: 1.8188 Историю рассказал(а) тов. тащторанга : 13-12-2017 09:12:45
Обсудить (97)
19-12-2017 00:04:06, Маркитант
Ну разменяешь одну с 50-ти на две с 30-ти, подумаешь.......
Версия для печати

Щит Родины

Под красным флагом
Полукровка - маму звали Евдокия Петровна. Папа, отставной царский солдат Файвель Славский, подарил мальчику отчество "Павлович", и больше ничего сделать не успел, поскольку рано умер. Родился и вырос мальчик на землях Области Войска Донского, что уже как-бы внушает. Еврейский мальчик, выросший среди казаков - это похлеще любого Маугли. Но мальчик Фима всю свою жизнь занимался тем, что убивал стереотипы.

Трудовую деятельность начал шахтером на угольных шахтах Макеевки. Как по другому поводу писал Жванецкий: "Еврей в угле - уже смешно". Но Славский на этом не остановился. В стране произошла революция, и еврея-шахтера сменило не менее экзотическое словосочетание "еврей-буденновец". Да-да, те самые "Мы красные кавалеристы, и про нас...". Всю Гражданскую войну Ефим Славский прошел в составе Первой Конной. Из-за огромной физической силы и безоглядной храбрости в армии был в большом авторитете. Был лично знаком и уважаем легендарными командармами Буденным, Дыбенко, Фрунзе. Член РКП(б) с апреля 1918 года. В составе Первой Конной воевал до осени 1923 года, службу закончил в должности комиссара полка Отдельной Особой кавалерийской дивизии Первой конной армии.

Как вспоминал академик Сахаров: "В прошлом Славский — один из командиров Первой Конной; при мне он любил вспоминать эпизоды из этого периода своей жизни. Под стать характеру Славского его внешность — высокая мощная фигура, сильные руки и широкие покатые плечи, крупные черты бронзово-красного лица, громкий, уверенный голос". После этого Славский еще пять лет служит в Красной армии, до 1928 года. А потом следует очередной немыслимый кунштюк.

В 1928 году, на четвертом десятке лет от роду боевой командир Ефим Славский, не имевший даже среднего образования, по призыву партии отправляется учиться инженерному делу. Это был новый, необычный контингент студентов - так называемые "парттысячники", которых партия передвинула с практической работы для изучения науки и техники. Полгода Славский с остервенением штудировал учебники, а потом поступил в Московскую горную академию (из которой, собственно, и вырос МИСиС). Учил его, кстати, еще один легендарный товарищ, Василий Семенович Емельянов, закончивший эту же академию по первому призыву "красной профессуры".

В 1933 году Славский закончил получать высшее образование и по распределению поехал на завод «Электроцинк» в город Орджоникидзе, где начал последовательное продвижение по ступеням карьерной лестницы: инженер, начальник цеха, главный инженер, директор завода. Карьера, правда, чуть не рухнула под откос в 1936 году, когда из-за дружбы с "махровым троцкистом инженером Мамсуровым" Славский был исключён из партии и чуть не угодил под маховик репрессий, но повезло - за него вступился коллектив. Надо отметить, что подчиненные его любили всегда, несмотря на дико авторитарный стиль руководства. Решением общего партсобрания завода исключение из партии было признано «перегибом» и заменено на строгий выговор.

В 1940 году Славского, как многократно доказавшего собственную компетентность руководителя, повышают: с маленького «Электроцинка» его переводят в Запорожье руководить Днепровским алюминиевым заводом. К 1941 году этот завод уже давал две трети отечественного алюминия.

За неделю до начала войны Ефим Павлович был утверждён заместителем наркома цветной металлургии, однако вступить в новую должность так не успел - вернулся из Москвы в Запорожье, чтобы сдать дела, но вместо передачи дел ему пришлось под огнём немецкой артиллерии эвакуировать завод на Урал. С еврейской тщательностью он снял на заводе все, вынес под метелочку, даже кабель из стен повыдергивал! Завод покинул последним, за несколько часов до того, как немцы прорвались на левый берег Днепра. За эту операцию Славский был награждён своим первым орденом Ленина.

На Урале Славский получает новое задание - строительство и запуск на базе предприятия в городе Каменск-Уральский крупнейшего в стране алюминиевого завода. Дело в том, что уже в 1941 году СССР оказался в отчаянном положении - мы практически остались без алюминиевой промышленности. Все имеющиеся предприятия - Днепровский, Волховский и Тихвинский алюминиевые заводы были оккупированы. Остался только сравнительно небольшой Уральский алюминиевый завод. Оборудование, правда, успели вывести - сам же Славский и вывозил. И теперь из этого оборудования надо было делать на Урале мега-завод, причем делать так, чтобы он уже сегодня выпускал продукцию. Чтобы понять степень важности этой задачи, достаточно знать только один факт - все годы войны нарком цветной металлургии СССР Пётр Фадеевич Ломако практически безвылазно находился в Каменске-Уральском. Ломако, если кто не помнит, включен в книгу рекордов Гиннеса - он стал министром в 36 лет, в 1940 году, при Сталине, а отдал отрасль преемнику в 1986-м, при Горбачеве. Почти 47 лет.

Кстати, о 36-летних министрах. Любопытный факт - во время войны директорами крупнейших уральских заводов были сравнительно молодые люди, этим легендарным, безо всякого преувеличения легендарным людям было в районе 35-40 лет. 45-летний Славский был едва ли не самым старшим среди них. Объясняется это просто - 50-летние чисто физически не могли выдержать заданный режим работы. Попробуйте просто в течение четырех лет спать по три-четыре часа. Да, директора оборонных заводов были полубоги, они могли делать все, что считали нужным, у них были широчайшие полномочия, включая прямой выход на товарища Сталина в любое время дня и ночи. Но у них была и невообразимая ответственность. На тебе не только завод - на тебе весь город, выстроенный вокруг завода, где завод - душа и смысл города. Где всё - от детских саночек до гроба на похороны - людям делают на заводе. Все эти люди, от стариков до младенцев - на тебе. И спрос с тебя - по высочайшей, невообразимой сегодня мерке. Только один пример.

Пока еще не были запущены вывезенные из Украины и Ленинграда прокатные станы, нам не на чем было катать танковую броню. Вообще не на чем. И тогда на «Магнитке» придумали катать броню на блюминге. Не буду вас грузить техническими подробностями, но это примерно как жарить блины на утюге - теоретически возможно, но на деле довольно непросто. Все усугублялось тем, что примерно 40% вероятности было на то, что при попытке прокатать броневую сталь блюминг запорят, а это был крупнейший блюминг в стране. Что автоматически означало - изрядно просадить всю оборонную промышленность страны, которая и так отчаянно не успевала за нуждами фронта. Так вот, как вспоминал внук директора завода, бабушка однажды призналась ему, что легендарный Григорий Иванович Носов по прозвищу «Дед», руководивший «Магниткой» всю войну, на первую прокатку броневой стали на блюминге ушел с пистолетом в кармане пальто. В пистолете был один патрон - в таком случае была немалая вероятность, что не тронут семью. «Деду» на тот момент было 35 лет. А умер Носов в августе 1951 года в Кисловодске, куда поехал с женой в свой первый отпуск после войны. Умер в 45 лет. Сердце. Гроб привезли в Магнитогорск и установили во Дворце культуры металлургов, и два дня туда текла живая река - весь город шел проститься.

Но вернемся к Славскому. Он был из той же стальной когорты директоров. Только одна цифра: под руководством Е.П. Славского выпуск алюминия на заводе вырос с 20 тыс. тонн до 75 тыс. тонн. Уникальность Славского была не только в том, что он проявил себя, выражаясь современным языком, как один из лучших антикризисных топ-менеджеров страны. Славский никогда не забывал людей - это отмечали все, кто с ним работал. Буквально пунктиром: в 1942 году в городе стараниями Славского при заводе был открыт техникум. В самый разгар Сталинградской битвы, в январе сорок третьего, когда еще ни хрена было не понятно и страна в прямом смысле слова рвала все жилы, когда люди третий год работали без выходных и отпусков, в городе открылась детская музыкальная школа. Повторяю по буквам: Детская. Музыкальная. Школа. ДК УАЗа — до сих пор самый красивый в городе Дворец культуры — начал строиться в 1944 году.

Только Уральским алюминиевым заводом Славский бы вписал свое имя в историю страны. Но его путь еще и близко не дошел до финала. Славского ждал очередной - и очень крутой - поворот.

При выплавке алюминия используются графитовые электроды. Вот это обстоятельство и вызвало новый поворот в судьбе инженера-металлурга Ефима Славского. Еще в 1943 году через Совет обороны на него вышел какой-то мужик по фамилии Курчатов, которому зачем-то понадобился чистейший графит. Как сам Славский признавался позже - он тогда действительно понятия не имел - зачем. Но, так или иначе, проблему надо было решать, и Славский с Курчатовым изрядно поломали голову над получением электродов из чистейшего графита. А в 1946 году Ефим Павлович окончательно попрощался с Уральским алюминиевым и полностью переключился на советский Атомный Проект. Как сегодня бы сказали - ушел на полную ставку на должность заместителя начальника Первого Главного управления. Оно так и называлось - «Первое Главное», без подробностей. Именно Славскому было поручено строительство 1-го промышленного реактора для получения плутония.

Спору нет, в нашем Атомном Проекте металлурги сыграли огромную роль - достаточно вспомнить Авраамия Павловича Завенягина, или того же учителя Славского в Горной академии Василия Семеновича Емельянова, который сменил своего бывшего ученика на посту начальника Главного управления по использованию атомной энергии. Но академик Александров вовсе не кокетничал, когда заявил: «Игорь Васильевич (Курчатов), а позже и я, постоянно взаимодействуя со Славским, всегда считали, что именно Славскому наша Родина больше всего обязана созданием её «атомного щита».

Я не буду подробно рассказывать про деятельность Ефима Павловича Славского на этот поприще, здесь нужна книга, а то и не одна. Достаточно сказать, что он возглавлял Министерство среднего машиностроения СССР - а именно так, как известно, официально назывался наш Атомный проект - почти тридцать лет, с 1957 по 1986 годы.

За свою жизнь он получил три золотые звезды Героя, десять - десять, Карл!!! - орденов Ленина, несколько килограммов других орденов СССР и зарубежных стран, две Сталинских и одну Ленинскую премии, стал почетным гражданином пяти городов и районов, заработал прозвище «Ефим Великий» и получил облучение в совокупности примерно в полторы тысячи ренген, то есть три смертельные дозы. Только его могучий организм мог это выдержать и не сломаться.

Он вообще казался вечным. Уже в 70-летнем возрасте, ставя кому-то очередную задачу, однажды вдруг резюмировал: «Ровно через год проверю. Если кто-то надеется, что я до следующего дня рождения не дотяну, — тот глубоко ошибается: моей маме уже 93 и она чувствует себя прекрасно». И действительно, он работал еще долгие годы, и на пенсию его «ушли» не по возрасту, а из-за катастрофы на Чернобыльской АЭС, 21 ноября 1986 года — в возрасте 88-ми лет.

Читая эту биографию, я мучился только одним вопросом - из чего делали этих людей? Он родился еще в XIX веке, в 1898 году. Родился в день, которому предстояло стать праздничным - 7 ноября, 25 октября по старому стилю, и в день, когда произошла Великая Октябрьская социалистическая революция, он отмечал свое 19-летие. Он умер в 93-летнем возрасте, 28 ноября 1991 года, за десять дней до подписания «Соглашения о создании Содружества Независимых Государств», похоронившего СССР. Судьба, так отчаянно раз за разом проверявшая его на излом, под конец проявила милосердие, и он не увидел смерть своей страны. Страны, которой он служил всю жизнь и для которой он так невозможно, немыслимо много сделал.

И последнее. За последние годы отечественные телевизионщики экранизировали биографии актрисы Людмилы Гурченко и аферистки Соньки Золотой Ручки, гипнотизера Вольфа Мессинга и певца Михаила Круга.

Биография Ефима Славского такого внимания не удостоилась.

Может, и к лучшему.
(С)
https://vad-nes.livejournal.com/553490.html
Оценка: 1.7211 Историю рассказал(а) тов. Starik : 08-12-2017 11:10:16
Обсудить (9)
11-12-2017 16:23:23, akg
- В Дубне видел - Славский и Н.Н. Боголюбов. Год, так, 19...
Версия для печати

Армия

Не тем Гринпис занят. Вот совсем не тем. Нет бы, сука, озаботиться, какой гад придумал живые деревья зимой рубить и домой их волочь, типа детишкам на радость, и для новогоднего настроения. Так нет же, всё нефть добывать мешают, за что и отгребают. Ну, кто руководители - те зелёных денег, кто исполнители - те в основном по морде.

А пока Гринпис просрал всю реальную экологию за нехилое бабло, то мы с вами тоже времени зря терять не будем, и в который уже раз радостно потащим домой ели, сосны и прочую хвойную фигню, чтобы всё это торжественно украсить и насладиться. В том числе - извлечением «дождика» из кота и иголок из ковра, а также нежным голосом жены «когда ёлку с балкона вынесешь, скотина ленивая, 8 марта скоро» (ну, у особо нетерпеливых, правильный мужик до мая ждёт).

Однако есть одна засада. Чтобы что-то установить, надо это что-то хвойное добыть. Можно, конечно, пошло и без выдумки - пошёл, купил, принёс. Но это если ёлочный базар есть. А где его взять в таёжном гарнизоне, там и с нормальным базаром не очень? Не типа поговорить, а для покупок? Нафига в тайге базар, говорите? Взял топор и срубил, говорите? Вот оно прямо рядом растёт, говорите? Ну-ну.

Я тоже так по молодости думал, когда 23летним старшим лейтенантом на Дальний Восток перевёлся. А ещё у меня командир отдельной роты связи и РТО зачётный был. В смысле - прохиндей. Командир маленькой, но отдельной части, хуле. При вертолётном полку, но отдельной. Своя техника в своём парке, свой лицевой счёт...

Не, про прохиндея - это я всерьёз. Это я особенно глубоко и проникновенно (в собственную задницу) понял, когда из отпуска приехал. Когда нашу часть вкупе с другими расформировывали. Ротный тогда и сказал мне таким человечьим голосом - мол, пока я там отдыхал, он героически всё порешал, и потому с чувством выполненного долга уёбывает к новому месту службы на Запад. А мне служить дальше в том же гарнизоне, но в другой части, и остаётся мне, его учебно-боевому заму, сущий пустяк - за недельку, ну пару неделек, пробежаться по уже готовым к подписи лицам штаба ДВО, оные подписи на ликвидационный акт собирая. «В историю войдёшь, последний командир части, хоть и ВрИО».

Ага, в эту блядскую историю я и влип, то объясняя, какого хера номера двигателей на двух «Шишигах» и одном ЗиЛ-131 не совпадают с формулярами, то где четыре КУНГа и один прицеп, которые обещали довезти на склад месяц назад, то почему архив части не соответствует требованиям, и месяц я тот архив в порядок приводил... Если бы не начальник авиации ДВО, за нардами в промежутках между бросками костей популярно и матерно объяснивший ВрИО начальнику связи и РТО, что, коль он ротного на Запад отпустил, то пусть за него сам и разъёбывается, а молодых старлеев до нервных припадков доводить нехер, то ещё х.з. как бы всё закончилось.

Но это я отвлёкся. К тому же ротный всё напизженное в азартную игру МММ имени Мавроди просадил ещё до отъезда, и о том весь наш дом слышал. И, каюсь, то воспоминание потом меня грело. Несильно так. Как китайский пуховик кустарного производства.

Так вот, к ёлкам ближе. За гарнизон с топором пойти - был не вариант. Ну не было рядом с гарнизоном елей приличных (годы, несколько сот семей военных авиаторов и сопричастных), и заблудиться на раз-два, если подальше, и рыси шастают, и тащить далеко, если таки оно вот... Правильный поход за ёлками должен быть а) группой; б) на грузовике повышенной проходимости; в) с местным Дерсу Узала во главе.

Не, это не случайно забредший на мари близ Хабаровска нивх. Это прапорщик, реже - контрактник, на технической должности, но к технике не допускаемый даже для посмотреть - нехуй её, технику, страхолюдиной всякой пугать. Зато виртуоз в организации охот и рыбалок (в том числе - для великих военных начальников), знающий в округе каждое зимовьё, каждого браконьера и егеря, и даже знакомый с отдельными авторитетными медведями. Их в каждом гарнизоне есть. За ёлки, где они попушистей и подоступней, он тоже как бы в курсе.

Так вот. Дней за 5 до Нового, 1994го, года сижу себе такой, дежурный по части-парку на КТП, никого не трогаю, жду смены. Мы с 9 до 9 утра, а время уже 8, и мысли плавно касаются молодой жены и тёплой постели. Какого хера один в двух лицах? Так бойцы у нас закончились. Ага, как на полтора года службы перешли, и два призыва сразу дембельнули, так и закончились. Молодых-то перестали давать ещё в 92м. Мой «дневальный», стартех роты, старый опытный прапор, ещё ночью ушёл в соседний парк обато за нужной ему позарез автомобильной железякой. Неласково встретили его соседи. Заперли, суки такие, в автомастерской, и напоили живого человека техническим спиртом. Сомлел, бедолага. Прямо в углу на промасленном бушлате и сомлел.

Фиг с ним, всё одно пятеро по кругу друг друга меняем, я и четыре взводных, лейтенанты свежевыпущенные. За нелёгкую борьбу «дневальных» с зелёным и коварным змием в курсе, как и за то, что пресмыкающееся виртуальное побеждает 100%, и ставки принимаются только на «когда в углу захрюкает» - в два, три ночи или в четыре утра (до пяти не доживал ни один, и время было исключено как нереальное, несмотря на повышенные котировки). Так что, нежно потянувшись, я выглянул в окно, и сразу охуел. По целине, смешно подбрасывая снег отжатыми у вещевика обато лётными унтами, изображал из себя скаковую пони ротный. «Неспроста» - подумал я. «Угадал» - подумал ротный.

- Короче, зам, где этот твой дневальный? Спит, небось, в «отдыхайке»? Давай бегом его ко мне сюда.
- Не, ну я, конечно, к родному командиру со всем своим усердием, но «бегом» не получится. Далеко и невозможно. Я на нём вчера у лейтенанта К. полкило «шила» выиграл.
- Так у вас же ставка - 100 грамм, чтобы не спиться в молодые годы, и бухать хотя бы раз в неделю? - сдержанно подивился ротный.
- Я джек-пот сорвал. Он ближе к пяти утра отрубился, и в соседнем парке.
- Странно, всегда к четырём в родное хозяйство доползал. Ладно, хоть и, блядь, бардак, и полный развал службы. Хотя, как это ладно???!!! Я этого блядского следопыта Сергеича только на сегодня уговорил, за ёлками! А у меня заказ из штаба ДВО - 8 штук лесных красавиц! И выезжать надо таки прямо щас, пока этот таёжный гоблин не опохмелился, у него всегда к 10 передоз!

Ротный страстно желал на Запад. За расформирование мы были в курсе. Вот и наладил он канал поставок в штаб ДВО всех таёжных ништяков, ввиду чего в роте кончились патроны для ракетниц (менял на мясо), было мало спирта (в роте связи и РТО!!!), и всякого другого военного ликвидного имущества. Теперь пришла череда ёлок, обязательно желающих погрузки на борт прямо утром. А, так как на Запад хотел не только он, а штаб ДВО не маленький, а ближний таёжный аэродром наш, и задачи про ёлки ставились ещё человекам многим, то перехват Дерсу Узала мог быть чреват срывом личной боевой задачи ротного по передислокации по ту сторону Уральских гор.

- Короче, зам, Сергеич будет минут через 15. С небольшим, но дружным коллективом страждущих порубить природу на новогоднюю радость. Комэска-раз своих охламонов дал, ему в Хабару штук 10 елей надо, а керосина для «Крокодилов» раньше февраля один хер не будет. Так что машина через 10 минут у ворот, и ты старшим.
- Блин, командир, так ВАИ же на днях парк закрыло, за что ты мне строгач влепил, чтобы свою служебную карточку не портить. Хотя я к парковой службе отношение имею примерно как буддистский монах к проституткам Лос-Анджелеса, - неловко попробовал отмазаться я. Но прелести жены стали стремительно тускнеть.

- Фигня, - развеял мои сомнении командир - Я позаботился. Половину лося им уже отвёз. Они мне на два дня пломбир дали, чтобы за ёлками, и завтра технику на аэродром для борт выпустить-принять.
- Блядь, - подумал я. А вслух сказал:
- Ну хоть жену предупреди, что я на боевом задании, а не по официанткам из лётной столовой.
- Не боись, на обеде зайду (он этажом ниже жил). Учись, старлей, как организовывать всё надо!

«Ага, учись», - думал я, бредя недолгий путь до бокса. «Как офицеров гонять, чтобы прапоров не обидеть». Традиционно старшим на все таёжные безобразия ездил стартех роты. Он хоть поправить в машине что мог, если вдруг, а я после училища только по схеме основные агрегаты двигателя максимум назвать. Но проблему пьянства прапоров ротный решил раз и навсегда - пусть, суки, пьют. Зато с похмелья шелковые, делают, что скажет, а ему на Запад (про двигатели помним?). Но в данный конкретный час стартех был пилотом Формулы-1 внутри своего воображения, и на старшего машины не годился от слова никак.

- Заодно себе ёлку зачётную срубишь, - напутствовал меня ротный.

Загрузив в кузов группу лётчиков в лётном меховом (в нём морозы похуй даже в Арктике), а Сергеича в кабину из уважения и для целеуказания, я придремал в той же кабине пробирающегося таёжными тропами грузовика (ночь же не спал).

- Проснись, вылазь, приехали, - это Сергеич.
- Бля, мы где????

Невдалеке маячил первобытными скалами Сихотэ-Алиньский хребет.

- Сергееч, сука, это же верст 70! Ближе лесопосадок не было, тайга кончилась? Мы же пилотов поморозим!
- Не боись, - сказал Сергеич, - им хорошо, а елки здесь непуганые.

В кузове нестройно пели военно-авиационные песни.

- У них с собой две канистры, - пояснил Сергеич, и продолжил начальственно, устав неожиданно вспомнив, - к машине!
- Да пошёл ты - дружно отозвался авиационный коллектив, но сползать на снег нетвёрдо начал.
- Короче, пошли за мной за ёлками.

Мы шли. Километр по руслу замёрзшего Хора. Потом на сопку. Потом по сопке.
- Здесь, - сказал Сергеич.
- Ебучий Сусанин - отозвался коллектив.

Елок надо было много. В штаб + командованию + себе + друзьям + про запас. Таскать далеко. Первые пошли на плечах. На второй ходке ком.звена, майор, выразился в том смысле, что он, как опытный, не позволит губить цвет дальневосточного офицерства, и займется костром и профилактикой. Остальные согласились. Меня по малолетству никто не спрашивал, и я обиделся, но потом осознал. Когда на каждой ходке каждого из нас встречали кружка чая, спирт и бутерброд. Дело пошло веселее. Ёлки доставлялись волоком. Сергеич намекнул на то, что егерь больше десяти штук на делянку рубить не разрешает, и делянки надо менять. Майор поменял функциональное состояние Сергеича, плеснув ему спирта в чай. Проплешина в тайге стремительно росла.

- Хватит, суки, вашу мать! - заорал проспавшийся в кабине Сергеич, - Куда столько!!!!
- Да ладно, гарнизон большой, детишек много, - добродушно усмехнулись мы.

А хули не добродушно? Начали-то вторую канистру. И не пьяные совсем - четыре версты туда-сюда на природе да по морозцу.

- Сколько делянок поменяли?
- Сергеич, мы что, барыги, земельные участки менять? И на что, главное? Цены подходящей никто не давал.
- Что я егерю скажуууууу...., - перешёл на ультразвук Сергеич.

Его успокоили кружкой спирта с чаем. Погрузили в кабину. Плашмя.

- Ладно, братва, завязываем, - сказал майор, - Разошлись мы что-то. Съёбывать пора.
- Угум - радостно согласились мы, и начали грузиться.

70 обратных вёрст я ехал с ребятами в кузове. Мне было светло и радостно, мы лежали в меховом прямо на ёлках, отхлёбывая разведённый в чае спирт, и периодически проваливаясь в дрёму. Песни орали, но несильно. Птицы разлетались, но убегающих лосей и кабанов не видели. Может, просто не замечали.

- Вы, гады такие, чего привезли, - матерно сказал нам комитет по встрече из наших начальников под вечер в автопарке, - Где красота и пышность, Сергеич?

Это они зря. Красота и пышность у ёлок были. С одного, в основном, бока. Ненуачо? Два километра волоком, да поспать на них, да поподпрыгивать на ухабах...

- Зато их дохуя, - вновь спас нас майор, - Вот и отбирайте. А нам что-то скучно стало, по домам пойдём.

И погремел задумчиво пустыми канистрами.

Дальше я тупо не помню. Со слов жены, после звонка в дверь она последовательно увидела:
- ёлку (она тут же упала);
- меня (упал следом на ёлку со словами «Это вам, мои хорошие»);
- смущённого ротного (помог оттащить меня в другую комнату).

Опытный ротный со словами «пусть завтра отдыхает - ему нелегко пришлось» успел свалить за дверь раньше, чем у жены включился звук.

Утром, под комментарии жены, я прилаживал ёлку в углу так, чтобы пышным боком к публике, а преждевременно облысевшим - к стене. Вроде как получилось!
Оценка: 1.7200 Историю рассказал(а) тов. ladik2005 : 28-12-2017 23:54:19
Обсудить (11)
31-12-2017 13:03:06, Ст. прапорщик запаса
Я вообще рыбных консервов не помню у них. Никаких. А, да +2...
Версия для печати

Армия

Ошибаются не только саперы

Ничего сложного с саперной точки зрения в той ловушке не было. Под шумок войны сосед решил наказать или попугать соседа за какие-то разногласия, добыл гранату и привязал ее к столбу калитки, а шнурок-«растяжку» от кольца - к калитке. «Капкан» этот был замечен, сообщили куда надо, приехали те, кому положено. Милицейский старлей попросил по возможности не сильно лапать гранату при обезвреживании, дабы можно было снять с нее «автографы» злоумышленников, и подождать окончания работы экспертов. Разогнавши народ подальше за углы и, убедившись, что граната без признаков кустарной доработки, я загнул обратно усики чеки, отвязал всякие веревки и вывинтил запал. Всего и делов-то, никаких подвигов и хитростей не потребовалось. Однако ремесло у каждого свое, и за дело взялись эксперты-криминалисты. Замелькали вспышки фотоаппарата, появились линейки, кисточки, какие-то порошки, пленки, протоколы и т.п. Старлей попросил меня показать руки, рассмотрел их вооруженным глазом и пометил на бланках некоторые из снятых отпечатков как мои. Как он это определил, не «откатывая» мои пальцы - не знаю. Заодно шутя пожурил меня за профанские вопросы и терминологию из детективов: «На пальцах у человека - папиллярные узоры, а это (наклеенные на бланках пленки) - следы пальцев рук, снятые с гранаты». Вся эта история за повседневной жизнью и другими задачами спряталась где-то в закоулках памяти и всплыла через некоторое время при похожих обстоятельствах.
«Дружба» между соседствующими народами тогда была на пике обострения и отражалось это, помимо прочего, на пассажирских поездах. Чаще всего пакости выражались в звонке с сообщением о заложенном взрывном устройстве, проверке поезда саперами и задержке отправления. Однажды сделали наоборот: заложили ВУ на сцепку, но не позвонили. Эту штуковину обнаружили через несколько часов уже на другой станции, высадили пассажиров, остановили движение на соседних путях и возопили во все соответствующие адреса. Эта станция была в нашей зоне ответственности, спасать планету полетел на присланной «вертушке» командир второй роты Лешка. Взрыватель там был простой, сработать должен был от выдергивания чеки при выборке зазора на сцепке, но вышла чека не полностью и держалась на честном слове. Лешка этому слову не поверил и зашел врагам в тыл: разрезал «упаковку» и разобрал по частям заряд, состоявший из тротиловых шашек. Взрыватель он сдернул шнуром метров с пяти (оставшийся в одиночестве детонатор безобидно хлопнул не громче пистолетного выстрела), сдал обезвреженное барахлишко экспертам, поклонился благодарной публике и отбыл восвояси.
Это событие тоже быстро кануло в Лету, но, как оказалось, не насовсем. Через пару месяцев Лешку пригласили в дивизионный особый отдел, где приехавший издалека следователь со товарищи начал задавать ему какие-то наводящие вопросы. Лешка долго не мог понять, что от него хотят, пока перед ним не выложили «пиковую семерку»: «Как вы можете объяснить наличие ваших следов пальцев рук на составных частях взрывного устройства, заложенного в поезде? Не вы ли похитили и продали тротил террористам?». Лешка сначала ржал, а потом ругался. Следственная группа после его монолога тоже выругалась, проверила батальонные приказы, записи и даты в книге дежурного, вздохнув, зашила на кителях приготовленные дырки для орденов и оставила нас в покое.
P.S. Нашлось объяснение и еще одному предшествовавшему нестандартному событию: на одном из праздников, отмечавшемся на Лешкиной квартире, «случайно» оказался наш куратор-старлей из особого отдела, и в тот вечер бесследно исчез один бокал из подарочного комплекта...

Автор - Нойруппин
Главный консультант - Большой Максим
Оценка: 1.6786 Историю рассказал(а) тов. Нойруппин : 29-11-2017 18:16:19
Обсудить (8)
01-12-2017 16:09:29, BigMaximum
"Главный консультант - Большой Максим" - да ладно, главный, ...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2  
Архив выпусков
Предыдущий месяцДекабрь 2018 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2018 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru