Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Свободная тема

Дядя Петя до сих пор живой, всем смертям в пику. В войну автоматчиком пришлось ему быть. Я как в отпуск - помогаю, то антенну поставлю, то телек настрою, с базара продукты на зиму завезу - там дешевле, электрику помогу обновить старую, бо сыпятся розетки и выключатели. Болеет дядька частенько. В шахте полный пенсион после войны выработал.

Я ему мешки с картошкой, луком, капустой, морковкой сгрузил в летнюю кухоньку. Под ней подвал. На табуретку плюхнулся - жду тётку. А он присел рядом и, ни с того, ни с сего давай рассказывать. Молчу, боюсь прервать - живой участник, с передовой, ордена только на Девятое Мая носит или если с бюрократами идёт "воевать". Никогда мне ничего не ведал про войну. А тут вдруг...Говорит наши после артподготовке прорвали фронт, там, в "европе", первый эшелон рванул преследовать драпанувших немчуров за вторую линию окопов немецкой обороны. Я, грит, со всеми, а меня командир тормозит - ты грит, Петя, назад давай!

- Куда назад, всеж вперёд ушли?

- Если комрады где-то выжили и мы их пропустили - могут в спину ударить, как на прорыв пойдут. А полезут обязательно. Им к нам в плен не резон попадать. Иди проверь, а мы вперёд. Задницу нам прикрой. На рожон не лезь - шумни, если что, мы поймём - развернёмся. А сам вали - они по одиночке драпать за нами не будут. Тебя одного пошинкуют с перепугу. Поэтому, без героизма, сержант! - конец войны скоро, воевать научились, бережёт солдат командир.

- Ну, я автомат взял, наган в кобуре на поясе, сидор за плечами две гранаты и запасной диск. Иду, дымится кое-где земелька. Мертвые однако. Да, и наши, и немцы.
Далее от окопов гитлеровских отойти не успел - телега едет. На ней фашисты - шесть человек в сером. Ото и думаю, шо ж делать?

- А патроны, дядь Петь?

- Та шо патроны? Есть! Та их шесть с пулемётом. А наших и не слышно уже, не то что - не видно. Вперёд куда-то погнали преследовать отступающих «гансов». Вокруг никого, только я, немцы и поле боя между линиями обороны перебитое воронками.

- Спрятался? - я попытался угадать. Ну, не лезть же буром дядьке на шестерых и пулемёт. Ему тогда сколько было? Лет двадцать не больше.

- А шо делать? В окопчик. А они ближе едут. Не видят меня. Один раненый на телеге, - я притих, сижу не дышу, - да, - занервничал дядь Петь. Руки трёт о колени. Переживает вроде как снова оказался с ППШ в руках и запах войны вспомнил, аж брови поднял, морщины разровнял на лице. Задумался на секунду, заваленный всполохами памяти. Потом видно вспомнил про меня, - подъехали они ближе, и я в них обе гранаты. Одну за другой, и кинул.

- А какие гранаты дядь Петь? - не мог я не спросить. Мне, дурню великовозрастному, главное - мелочи.

- Та лимонка одна была, а одна простая. Им бы и лимонки хватило, пожалел вдруг немцев дядька. Или мне показалось?

- А дальше?

- Та шо, выскочил после разрывов, а они вокруг телеги лежат. Кто-то шевельнулся, а я ж не знаю, они одни или может ещё кто есть. Так я их кантуженных и раненных, кто живой был из автомата стрельнул,- и замолчал дядька. Смотрит перед собой и я чую, что не видит он стенки кухоньки летней, куда глаза его глядят. Он там, с оружием, один против шестерых. Страшно ему, что вдруг не всех уложил. Крутится дядь Петь с автоматом - вдруг проглядел смертушку. Немцев проверяет тэтэшными пулями там, в Европе, в сорок четвёртом. Боюсь даже шевельнуться. Не дай боже - собью с мысли, перестанет рассказывать, потом, когда ещё такое услышишь!

- А дальше? - очнулся дядька, вынырнул из тысяча девятсот сорок четвёртого.

- Дальше? А один живой и невредимый оказался. Оглушило только. Седой весь, старик. Но в форме. Я его сразу не приметил, за телегой воронка была, оттуда он и вылез. Нихт шиссен! Говорит! Ага! Хах! Гитлер Капут! И пальцы мне показывает - Киндер говорит! Дети значит - шесть и внуки! Трясётся весь! На колени бухнулся. За ноги меня ухватить пробует! К сапогу приложится хочет, не иначе! Хех, - оживился мой заслуженный донецкий шахтёр с персональной украинской пенсией. Улыбнулся на осеннем солнышке под листьями и лозами спелого винограда. Головой закивал, - мне аж неудобно стало. Да.

"Блин, - думаю, - неужто грохнул дядь Петь и этого?"- А сам мыслю, что я бы, на месте дядьки укокошил без раздумий и ещё добил каждого контрольной пулей из тех, кто уже не двигался. На себя его поступки примеряю.

- Убил? - осмелился я прервать воспоминания фронтовика.

- Не. Хендехохнул его, для порядка. Спросил есть ли ещё немчура. Он сказал , шо нема. И Отпустил. Жалко мне его стало. Не вояка, так чернорабочий, фольксштурм или как там их - реквизированный мобилизацией на войну дед. Ему тогда чуть меньше, чем мне сейчас было. Но шустрый. Показал куда ему двигать надо. Сунул кусок белой тряпки в руку, чтоб не пристрелили наши. Ну, поглядел в спину, шоб не шалил. И он - на запад. А я - вдоль окопов с восточной стороны, чтоб если что, дак было куда голову спрятать.

До сих пор жалею, что дальше не расспросил. Спешил блин. Ну да, отпуск короткий, не то что в Советской Армии. А ведь только один эпизод. А надо поспрашать. Как одевались, как жили, как их учили, чем топили, как от вшей спасались, что ели, как кормили, про коммиссаров, про НКВД, как везли, как снабжали, как победу встретил про ...ё-моё сколько. Вдруг не доживёт дядька до осени? А мне ж ему и картошку, и капусту, морковку опять же с буряками и луком доставить надо. А то он пешком с тачкой до рынка почти два километра туда и назад. Не любит просить, а машина ведь есть, купил я им машину. Три года горбатился, но купил. Новая, немецкая, надёжная - "Фольксваген Гольф", есть куда мешки с картошкой пихать. А не хочет дядя Петя, сам на рынок идёт с тачкой маленькой, пешком, до самой церкви, что над рекой.

- Петь, ну что ж ты пешком-то? Сядь на автобус - тебе ж бесплатно, - переживает за дядьку мама. Упаси боже - упадёт где - не молодой же бегать по нашим дорогам. А мобильника нет. Не может он им пользоваться, не то поколение. Трудно ему за современным миром угнаться. Та ото ж мы за него и тревожимся.

- Так, Лида, я ж не вижу де та остановка, что сходить. Та и в автобус тяжело забираться с полной тачанкой, та и с пустой тоже, гордится своим "подвигом" дядь Петь. А ведь для него это действительно - поступок. Даже раз в неделю, а он бывает и чаще ходит.

- Так попроси - помогут люди. Ну, дэ цэ вы ото такэ бачилы? Машина - е, здоровья - нэма, а вин пишки ходэ?! А впадэшь дэсь? Що тоди робыть? - переходит на украинский сестра жены дяди Пети и всплёскивает ладонями.

- Та мне так надёжнее. Не промажу если шо, - не желает одалживаться дядька. А он же и зимой прёт как танк по гололёду, сам, и весной по лужам, и осенью по слякоти, и летом по жарюге.

Во-Во, ага, вот именно столько ему лет... сейчас в 2013.

И самое главное, пусть живёт дядька столько, сколько ему самому захочется. Он у нас один такой остался...
Оценка: 1.8000 Историю рассказал(а) тов. Хорнет : 01-06-2013 17:33:55
Обсудить (11)
, 04-06-2013 13:35:32, *
Да, были люди в наше время, Не то, что нынешнее племя: Бог...
Версия для печати

Флот

Дуврский пролив

Ранним августовским утром восемьдесят седьмого года огромное и яркое солнце только начинало, лениво потягиваясь и играя лучами, выбираться из своей уютной спальни, устроенной где-то в глубине Северного моря. В предрассветном мареве четко были видны вколоченные в небо звезды, а отчётливая линия горизонта очерчивала терминатор слияния двух Океанов - небесного и морского.... Было самое лучшее время для «качания» звёзд, определения координат корабля при помощи секстанта. В пять часов мы уже были на астрономической палубе и занимались астрономией, а учебный корабль «Перекоп», тем временем, начал входить в Дуврский пролив, который на всех картах, кроме морских, по какому-то недоразумению, называют Па - де - Кале. Надо было спешить, звезды таяли, горизонт пропадал. Секстанты качались вверх - вниз и мы судорожно записывали время, углы и названия звезд....
Становилось светлее, исчезал горизонт, море сужалось. Я отложил секстант и замер. Никогда до этого момента мне не доводилось видеть ничего подобного. Да и потом, когда много повидал, никогда не испытывал такого восторга, удивления и предвкушения чего-то необычайного... Солнце вставало над Францией, слева, заливая ослепительным светом изумрудно-зеленый холмы, сбегающие к ровным пляжам.... Свет еще не пересек пролив и справа, совсем рядом (ширина пролива немногим больше тридцати двух километров), справа, затемненные, из воды вырастали меловые скалы Дувра, на английском берегу. Даже в сумерках, они отливали своей белизной и сливаясь с темнеющим небом, вертикальными колоннами пытались задержать продвижение Солнца. Все замерли, пораженные величием и красотой природы. А солнечные лучи стремительно бежали по каналу. И скалы вспыхнули, показалось, что загорелось море и огонь стремительно помчался наверх... Оказалось, что скалы совсем не мрачные и они совсем не средневековая мрачная крепость, а прекрасные алебастровые колонны, блестящие и отражающиеся в море. Я вертел головой, пытаясь запомнить навсегда то, что мне открылось в эту минуту - изумрудно мягкую Францию и чопорно-блестящую Англию, подсознательно уже зная, что никогда не испытаю подобного восторга.... А корабль шел вперед и берега удалялись друг от друга, приближался Английский канал, завтрак и развод на занятия. Впереди были Брест и Гибралтар, но уже никогда не было такого удивления и восхищения окружающим миром. Может быть, потому, что оно было первым?
Я закрываю глаза и снова вижу солнечные лучи, связывающие оба берега и опять поражаюсь великой красоте мира!
Оценка: 1.6172 Историю рассказал(а) тов. Сотник Андрей : 11-06-2013 22:24:33
Обсудить (8)
19-06-2013 14:32:08, VVrom
... Дуврский пролив, который на всех картах, кроме морских, ...
Версия для печати

Свободная тема

Мотоколяска, телега...
Более часа я колесил по периметру спортивного аэродрома в поисках кротовьих нор. Жена дала задание набрать ведро земли для комнатных цветов. Прошлогодний сухостой, выросший посреди дороги, с металлическим скрежетом скреб по защите двигателя, а машина все больше и больше погружалась в колею. Земляных горок не наблюдалось. Я остановил «девятку», и выйдя из машины, сел на край дороги, свесив ноги в колею. Приехали... Дальше не поеду, посажу машину на днище, кто ее будет вытаскивать.
Закурив, я осмотрелся. Вдалеке в АН-2 загружались парашютисты. Степенно, без суеты. Погода способствовала прыжкам. По краю аэродрома не спеша брела компания детей. Вышли на природу. Невдалеке бабка пасла пару драных коз. По взлетной полосе бродит мужик с корзиной. Грибник, ищет опята. Где-то в небе заливался жаворонок. Блин... Совсем, как в детстве.
--------------------------------------------------------
Какой же это был год? Наверное, конец пятидесятых, а может, начало шестидесятых. Рядом с моим домом жил безногий ветеран войны. Носил он протезы и почему то напоминал мне Мересьева. А ездил на трехколесной мотоколяске. Одна фара посередине, руль в виде трапеции, с рычагами сцепления, тормоза и ручкой газа. Часто он вывозил голоногую детвору за город, в сторону аэродрома. Просто так. Может просто отдохнуть на природе с детьми. Мы возвращались с цветами, огромными шляпами подсолнухов, загоревшими и довольными. Добрый был мужик, дядя Миша. Мы с гвалтом и гомоном набивались в эту коляску, а кто не помещался, сидели сзади на полке для брезента, свесив босые ноги. И оглушительно тарахтя мотоциклетным двигателем, эта машина с натугой везла, веселую толпу на природу.
Чуть наискосок от моего дома проживал другой ветеран-дядька Володька. Он тоже был ранен, контужен. С дядей Мишей они практически не общались. Хоть и воевали на одной войне. Разные они были. Один интеллигент, другой казак. Один вечером под гитару басом мог петь романсы: «... средь шумного бала, случайно...». Другой, растянув двухрядку: «...С нашим атаманом не приходиться тужить...». И мы, детвора его побаивались. Нелюдимый, он мог погнаться с вилами за любым, с кем не находил общий язык. Он один на улице, держал большое хозяйство. Корову, свиней, кур. Как какой-то кулак. Молоко, сметану, масло, яйца - покупали соседи, а летом многочисленные курортники, заполонявшие тихие улицы нашего курортного городка. Грузины, армяне, азербайджанцы. Они приезжали на «двадцать первых» черных «Волгах», и по вечерам, расстилая возле дворов, на траве скатерти, устраивали пикники. Шашлыки, чача, домашнее вино, фрукты. От компании к компании передавались бутылки с напитками. И не было врагов среди них. Никогда не замечалось даже грубых слов в чью-то сторону. Дружба народов Советского Союза.
Но я отвлекся.
Вместо коня у дядьки Володьки был ишак по имени Юрик. Почему он его так назвал, не знаю, но ишак был умный. Слушал только хозяина. Ему не нужна была противоугонка. Да, и не угоняли тогда технику. Так, иногда лошадей, цыгане. А ишаков,ни-ни. Возил он сено, солому, зерно. Много возил. К осени на заднем дворе уже стояла огромная скирда ароматного сена. Под навесом в ящиках, обитых внутри железом, хранилось зерно, жмых. Рядом лежали огромные куски соли.
В тот день дядя Миша опять собирался вывезти детвору на аэродром. Но пока я бегал спросить у родителей разрешения, они уехали. Услышав треск мотоколяски, я выбежал со двора, но лишь увидел удаляющуюся коляску с весело гомонящей ватагой. И слезы непередаваемого горя выступили на моих глазах. Я стоял на дороге, а они лились по щекам, пеленой застилая уезжающую все дальше и дальше машину.
Сзади послышался мерный цокот и звук колес телеги. Я оглянулся. Не спеша, ишак Юрик вез дядьку Володьку, восседающего на доске поперек телеги, и помахивающего кнутом. Я сжался. Этот кнут не раз прохаживался по мне, когда я цеплялся за телегу прокатиться. Они поравнялись со мной, и остановились.
-Влезай,- буркнул дядька Володька. Мигом я очутился в телеге. Никогда еще не ездил с ним вот так, на правах законного пассажира.
-Садись рядом,- и я уселся на доску, заменявшую сиденье. Медленно, грохоча железными ободьями колес по гравийной дороге, мы двинулись в сторону аэродрома.
На краю летного поля стояла коляска дяди Миши. Он, раскрыв крышку двигателя, копался во внутренностях машины, а детки бродили вокруг коляски с расстроенным видом. Но вот раздался треск, из выхлопной трубы вылетел черный дым, ватага быстро взгромоздилась на коляску, и они тронулись. Смеясь и показывая нам пятерней нос.
Началась проселочная дорога. И ход телеги стал мягким, почти не слышным.
Неожиданно дядька Володька встал в полный рост, и держась за вожжи, гикнув, взмахнул кнутом. Юрик, словно арабский скакун, галопом понесся по дороге, и мы, поднимая облака пыли, обошли мотоколяску. Так мы мчались по краю аэродрома до самого конца взлетной полосы. Мимо проносилась высокая, еще не скошенная трава, словно живой изгородью закрывающая частные огороды. Дядька Володька уже не крутил над головой кнут, а Юрик летел, как на крыльях, не сбавляя скорости. Быть может это были первые в его жизни скачки, в которых он должен был прийти первым. Наконец мы остановились. Выпрягши, и пустив пастись Юрика, дядька Володька вынул из телеги косу, подправил ее камнем. Взмах и высокая трава легла на землю.
Он размеренно взмахивал косой, оставляя за собой ровные ряды скошенной травы, а я стоял, заворожено наблюдая за его работой.
Где-то вдалеке бегали и веселились мои друзья. Они не доехали до нас с полкилометра.
Я взял из телеги грабли, и стал сгребать скошенную траву, вопросительно посмотрев на дядьку Володьку. Одобрительный взгляд, и я удвоил свои усилия. Через пару часов мы стали загружать телегу. Дядька бросал вилами терпко пахнувшую траву, а я распределяя ее по телеге утаптывал.
Постепенно получилась огромная копна на телеге. Дядька Володька, срезав косой несколько шляпок подсолнуха, забросил инструмент наверх, забрался сам, и протянув держак от вил, помог забраться мне. Пока мы ехали, стемнело. Я лежал на свежескошенном сене, глядя в качающееся звездное небо, и чувствовал, что сделал в жизни, может быть не необходимый, но правильный шаг. Ныли мышцы рук и ног, но я был счастлив.
Уже зажглись фонари, когда мы медленно въехали на нашу улицу, и я с гордостью с высоты копны смотрел на стоявших возле двора, и с завистью смотревших на меня друзей. Я помог дядьке сгрузить траву возле его дома.
Дядька Володька не сказал спасибо. Лишь когда я уходил, спросил:
-Еще поедешь?
-Поеду,- с готовностью ответил я. За спиной послышался негромкий мат. Обернувшись, я увидел, как дядька Володька вилами добивает на дороге медянку. Мы ехали вместе со змеей.
Дома уже спали, когда я пришел. Положив на скамейку огромные шляпы подсолнухов, я обмылся под летним душем и лег спать. Во дворе под орехом летом стояла кровать. И не одна. Почти весь дом ночевал на свежем воздухе. Заснул моментально. И снилась мне высокая трава. И я ее кошу. И ложится она ровными рядами, как у дядьки Володьки...
--------------------------------------------------------
Рядом со мной приземлился парашютист. Быстро собрав на руки парашют, он снял шлем, и густые черные волосы растеклись по ее плечам. Молодая девчонка.
-Не страшно?
-Да, что ты, дедушка!- засмеялась заливисто. И направилась навстречу несущейся к ней машине.
Ну, вот я уже и дедушка. А жаль!
Ведро земли я все-таки набрал. Вернее наскреб. Исчезли огороды вокруг аэродрома. Исчезли кроты. И жизнь как-то проходит незаметно. И быстро...
Оценка: 1.6111 Историю рассказал(а) тов. Станислав Солонцев : 13-06-2013 15:49:43
Обсудить (8)
18-06-2013 14:23:48, Эль Капитано
Мне понравилось. В стиле Тургенева, только лучше....
Версия для печати

Флот

«Если безобразие невозможно предотвратить,
Его надо возглавить».
военно-морская и житейская мудрость....


Школа танкистов

Искусство управлять, судя по всему, заключается не только в выработке и реализации гениальных планов, доведения алгоритмов действий до подчинённых и взаимодействующих сил, но и в умении разрядить обстановку, когда она накалена до предела, направить «пар» в наименее безопасном направлении..... Этот постулат, несмотря на свою кажущую громоздкость, неоднократно доказывал свою состоятельность. В лейтенантские годы и потом, когда уже самому довелось покомандовать и поруководить....
На флоте, как и в любой замкнутой системе, существуют свои традиции, обычаи и понятия. Так между минерами и артиллеристами постоянно идет негласная борьба за лидерство. Представителям ракетно-артиллерийской боевой части, на первый взгляд, проще. Их просто больше. Поэтому, минеры, называемые так же румынами, берут нестандартными ходами и тем, что сами по себе они ощущают свою принадлежность к элите, потому, что практически поголовно окончили училище Фрунзе, т.е. бывший Морской Корпус. Где - то есть еще выпускники Тихоокеанского училища, но в Европе я их не встречал. Артиллеристы, или же, рогатые, в своем большинстве - калининградцы, выпускники нашего бывшего филиала. Раньше встречались и севастопольцы, но их всегда было меньше. Так и жили - они говорили, что мы пять лет в училище изучали торпеду, в год по метру, а мы просили их показать права на управление трактором и танком и называли танкистами. Это была постоянная конкуренция, которая, под умелым руководством могла пойти только на пользу.
Июль девяносто пятого. Завод «Янтарь», два года командировки, вместо заявленных полутора. Судьба большого противолодочного корабля «Адмирал Чабаненко» не определена. Страна дергается то ли в конвульсиях приближающегося конца, то ли в страшных родовых муках, пытаясь воспроизвести новый мир. Рапорта о возвращении на Север или увольнении в запас даже не рассматриваются. Дисциплина и самосознание резко падают вниз. Приближается День ВМФ.... Экипаж валится на глазах. Бытовые пьянки становятся обыденностью. Да, даже стоя у стенки, корабль живет. Тревоги, учения, задачи. Все дни расписаны по минутам, но маятник скрипит, инициатива сменилась инерцией. Жара.... Ощущение тупика и безысходности.... Нужен был креатив.... Надо было разряжать обстановку, создать атмосферу праздника и единения.
- Сергей Алексеевич! Есть гениальная идея.
- Отстань, румын. Твои даже обычные идеи таким геморроем оборачиваются, а ты про гениальные заговорил.
- Да когда мои идеи не срабатывали?
- Когда? - старпом даже привстал из-за стола, и продолжил:
- Может и врут, но рассказывали, что Доброскоченко перекрестился, когда узнал, что ты в Калининград вторым бортом улетел....
- Когда это было.... А вот сейчас....
Уже через десять минут старпом энергично заходил по каюте.
- Два они же тебя порвут!
- Первый раз что ли? За то, как сработает!
- Ладно, пошли к Командиру. Он наш, фрунзак, хотя и штурман, но ладно, бывает....
Командир долго хохотал, а потом назвал нас идиотами и дал добро.
День ВМФ. Торжественные речи, поздравления и флаги расцвечивания. Вручение очередных воинских званий и долгожданное известие о выходе на ходовые испытания. Экипаж отпущен, на вертолетной площадке остался только офицерский состав. Командир, капитан второго ранга Игорь Александрович Быков командует:
- Зачитать приказ Главнокомандующего ВМФ.
Старпом начинает зачитывать текст, приказная часть которого заполнена дифирамбами исключительно в адрес офицеров боевой части два (ракетно-артиллерийской), причем, исключительно выпускникам калининградского училища....
- Наградить почётным знаком.... Старпом, выпускник Фрунзе, румын, еле сдерживает смех. Первым подходит командир бч два капитан третьего ранга Сёмин, Игорь Валентинович и из рук старпома получает белый академический значок, в центральной части которого размещен танк, а на шильдике выгравирована надпись «танковая школа».... Сначала он смотрит на знак, потом на старпома, на командира..... На лице читается непонимание, обида и...... восторг. Командир улыбается. Семин поворачивается к строю своих офицеров и командует:
- Танкисты, по машинам!....
Строй ломается, все веселятся как дети, в том числе и танкисты. Вечером, происходит торжественное обмывание полученных наград и как - то, незаметно, все начинает меняться.... Тем более, что через полтора месяца, мы, наконец-то, проходим Калининградский канал и выходим в Гданьский Залив. И кто знает, может быть, в этом есть заслуга и маленьких танков из нержавейки, которые с гордостью носят артиллеристы, превратившиеся с того дня в танкистов! Правда, мне, под горячую руку танкистов в тот вечер пришлось вспомнить старую фразу о Южной Родезии.... Всё таки нет пророков в своём Отечестве!
Оценка: 1.5943 Историю рассказал(а) тов. Сотник Андрей : 31-05-2013 23:56:11
Обсудить (15)
05-06-2013 11:05:51, maxez
* О как... Считаем: К2, зам БЧ-2, три комдива, два комбата...
Версия для печати

Флот

Южная Родезия

Если, увидев название, кто-нибудь подумает, что речь пойдёт о далекой южноафриканской стране, ныне известной как Зимбабве. Или о копях царя Соломона, то он может сразу об этом забыть. Всё уже давно написано, такая вот подстава со стороны классиков. Верн, Хаггард, Киплинг. То, что не написали они, показал Голливуд и его филиалы, разбросанные по всему миру. Хотя, вряд ли они не соврали. И саму Южную Родезию на карте вы уже не найдете, да и стоит ли?
А посему, разочаровано вздохнем и поговорим об идиомах, коими богат великий и могучий русский язык. Никто не задумывался, чем так страшна «кузькина мать», и кто такой Кузька вообще? А чего стоит перешедший в наш язык истошный вопль румынских партизан, разыскивающих среди ночи мать погибшего товарища с очень неприлично звучащим на русском языке именем? Но, мы постоянно и, не задумываясь, их используем....
Я никогда не был в Южной Родезии и вряд ли когда-нибудь побываю, но каждый раз, когда, говоря словами Кинга или Шекли, боюсь ошибиться, «что-то страшное грядет», мне всегда вспоминается именно она, Южная Родезия....
- Что, студенты, все еще живы? Всё это время мы с вами в песочнице играли....
Старший лейтенант Макаров стоял перед застывшим строем первого взвода тридцать первой роты, которому предстоял очередной день практики в бригаде морской пехоты Краснознаменного Северного Флота. Застрявшее чуть выше линии горизонта солнце щедро поливало холодными, но яркими лучами заснеженные сопки и лужи под ними. Начинался новый учебный день первой половины мая тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Строй, одетый в шинели и каски, сжимающий правыми ладонями, сжатыми в кулаки брезентовые ремни калашей, а левыми прижимающие подсумки, настороженно смотрел за человеком с погонами старшего лейтенанта, над верхней звездой у которых лохматились дыры от вырванных с мясом звезд. За две недели курсанты постигли многое. Уже было не страшно пробираться по горло в снегу, ползти по непролазной грязи и окапываться в вечной мерзлоте. Мы уже поняли, что в жизни нет ничего приятнее команды «Отбой», а есть надо все, что дают, потому что, когда накормят в следующий раз, знает один наш взводный. И то, что кажущийся на первый взгляд нелепым, приказ несет в себе глубокий смысл и способен спасти жизнь подчиненным. Но мы еще не знали, что напоследок нам оставили Южную Родезию...
Макаров был серьезен и в этот раз не балагурил.
- Вас ждут танки. Это на первый взгляд не страшно, но это только, кажется. Главное - сидеть в окопе, врасти в землю, слиться с ней. Пока ты внутри, ты неуязвим. Закатать в Заполярье окоп нельзя. Гранит, мерзлота. Ваш враг не танк, а вы сами. Это и есть ваша Южная Родезия. Справитесь - будет с вас толк. Выскочите из окопа и побежите - офицерами все равно станете, а вот командирами вряд ли. Всегда в вас страх этот будет сидеть. Победите его, победите себя. Вопросы?!
Очень хотелось спросить, почему Родезия, да еще и Южная, но строй молчал, так же молча выполнил команду «направо» и побежал в сторону танкодрома...
Мы встречали танки в ячейках. В одиночных окопчиках, которые смогли выгрызть в промерзшей земле за три часа. На куче камней, так, чтобы видеть всю цепочку окопов, стоял Макаров, наш командир. Мне не было видно его лица, только застывшую фигуру, развернутую в нашу сторону. И я до сих пор очень хочу понять, о чем он думал тогда....
Было страшно...Странно, я же знал, что это все не по-настоящему. Очень хотелось выскочить из маленькой мерзлой могилы и бежать. А что ж тогда чувствуют, когда война, когда все всерьез? И если побежишь сейчас, то, что тогда? Лязг, небо затягивается тяжелым железным брюхом. Я лежу на самом дне, вжимаясь в камни, которые стали такими родными. А танк крутится на месте, земля, камни, какие-то ветки, всё сыпется вниз и засыпает. Ощущение, что хоронят заживо. Страшно, но бежать уже некуда, дорога к свету закрыта. Вот она и пришла, Южная Родезия, мелькает мысль. И странно. Становится спокойно, да и танк, похоже, сползает с окопа. Аккуратно переворачиваюсь на спину, и в глаза молотом бьёт солнечный свет. Корма танка удаляется, и из горла вырывается нечто непередаваемое и очень громкое. Руки рвут подсумок и кидают ему вслед учебные гранаты. Одну за другой.... И что-то меняется. Из окопов поднимаются совсем другие люди, еще не мужчины, но уже и не мальчишки. И ни один, ни один не побежал! А, стоя на куче камней, Макаров держит вверх оттопыренный большой палец и орет свое любимое:
- Моряк на суше не дешевка!


Оценка: 1.5668 Историю рассказал(а) тов. Сотник Андрей : 03-06-2013 01:52:02
Обсудить (228)
12-06-2013 19:04:34, LoneWolf
[quote=Обыватель;3202147]кроме, разумеется, откровенных банд...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4  
Архив выпусков
Предыдущий месяцДекабрь 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
Только у нас Floraplast.ru арки для садоводов
Предлагаем биологические очистные сооружения ливневых вод оптом дешево.