Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Флот

БЫЛИ "ПАРКЕТНОГО" КРЕЙСЕРА-20 или “Потёмкин-2”

- Нэ так, нэ так надо было дэлат! - запальчиво кричал дежурный БЧ-2 (ракетно-артиллеристской боевой части - прим. Авт.) старшина 1-й статьи Джабраилов.
- Ты прямо как Володя: "Мы пойдём другим путём..." - съехидничал дежурный трюмный старший матрос Коробов.
- А что, Али дело говорит. Хрен ли они в Одессу поперлись? Надо было в море оставаться и корабли потрошить, - к спору подключился дежурный электро-технического дивизиона старшина 2 статьи Евгеньев.
- Не, ну ты дал! Они революционеры или пираты? - рассудительный дежурный телефонист старший матрос Маратов попытался остудить горячие головы.
Киноманы "паркетного" крейсера бурно обсуждали, нет, не очередной голливудский блокбастер, а "классику российского кинематографа" - фильм Эйзенштейна "1905 год". В воскресенье демократичный зам разрешил весь день транслировать телепередачи по кубрикам, и оказавшийся в дневной сетке телевещания старый фильм не остался незамеченным экипажем корабля. А сейчас, во втором часу ночи, вынужденные бодрствовать матросы потихоньку стеклись в ПЭЖ и делились впечатлениями от увиденной (многими впервые) эпопее потёмкинцев.
- Али, а как, по-твоему, надо? Оружие они захватили - раз, офицеров постреляли - два, топливом в Одессе заправились - три. Всё грамотно сделали. - Дежурный дивизиона РТС старший матрос Хабибулин не поддержал земляка.
- Офицеров, вроде ж, вешали или топили? - Маратов не позволил отклониться от сценария фильма.
- Во-во, офицеров - только вешать! - Евгеньев вчера чуть не закоротил автомат в ГРЩ, за что был немилосердно выдран командиром группы.
- Жека, и кого б ты первым повесил?
- У нас, что ли?
Разговор обрёл кровожадную направленность. А увлеченность сыграла с матросами злую шутку. На посту живучести за полупереборкой с вечера разбирался с документацией оставшийся в боевой смене комдив живучести. Внимания он к себе не привлекал. Дежурившие в ПЭЖе и думать о нём забыли. Подтянувшиеся позже просто не заметили. А комдив выгонять "чужаков" не стал, мудро подумавши, что лучше, на всякий случай, иметь вахту под рукой и неспящей, чем разыскивать потом по дальним шхерам. Но после последних слов электрика он отложил бумажки в сторону и прислушался.
- Пэрвым вэшать - старпома! - рубанул Джабраилов. Возражений не последовало.
- Точно, - подумал, комдив, - должность такая собачья. Профессиональный, так сказать, риск.
- Тогда вторым - нашего Мопса, - Хабибулин материализовал в слова всеобщую матросскую ненависть к К-7, которого в силу врожденного хамства не жаловали и младшие офицеры.
- М-да, чутче надо бы к людЯм относиться. Глядишь, и пригодится - комдив отдал должное справедливому выбору новоявленных линчевателей, - и кличка как приклеенная. Хоть фоторобот составляй.
- А третьим вашего комбата. Вечно руки распускает! - Маратов, коренной петербуржец и недоучившийся студент, уже давно и успешно замещавший в рубке дежурного по кораблю, до сих пор не привык к грубым нравам выпускников калининградской "пулеметной школы".
- Зама, зама нашего! - вмешался электрик.
- Он же, вроде, безобидный? - уточнил Хабибулин.
- Он - чмо, а чмошникам в революции не место! - Евгеньев явно метил в комиссары.
- От оно как, - подумал комдив, - а Лёньчик вечно перед матросиками стелется.
- Штурмана следующим, - предложил телефонист, - Достанет всех своей пунктуальностью.
Очередь на эшафот продолжала расти. Матросы с пылом обсуждали достоинства и недостатки очередной кандидатуры. Комдив за переборкой раскачивался в кресле и обеими руками зажимал рот, чтобы не расхохотаться в голос, выслушивая краткие, но на удивление ёмкие характеристики офицеров из уст моряков.
- Коробок, а что будэм дэлат с вашим ...? - и тут комдив замер, услышав свою фамилию.
- Не-е-е, его-то за что. Он - нормальный, - после короткой паузы ответил трюмный.
Комдив сделал три глубоких вздоха, - "Коробок, Коробок, ах ты ж мать...", - взял со стола книгу и уронил на пол.
- Бля, там же... - полушепотом вспомнил Евгеньев. По трапу часто застучали каблуки. ПЭЖ затих. Комдив, потягиваясь, вышел со своего поста.
- Тащ капт..., - зачастил дежурный трюмный.
- Ох, надо ж так, на посту заснуть, - оборвал комдив, - У нас всё нормально? Я - в каюту. А ты, Коробков, бди!
И про себя добавил: "ГУМАНИСТ!"
Оценка: 1.9368 Историю рассказал(а) тов. КДЖ : 03-09-2003 17:09:06
Обсудить (57)
09-11-2003 23:38:14, тащторанга
2 777 ==Странное чувство от рассказа - его друзей "собираютс...
Версия для печати

Свободная тема

Когда грянула великая и бескровная, Он учился в кадетском корпусе, отец, оба дяди и старшие братья ушли на Дон, воевали в Марковском полку и нашли свою смерть кто в донских степях, кто в каменноугольном бассейне, кто в Крыму. Его же оставили, строго-настрого наказав присматривать за матерью и сестрами. После окончательной победы красных, из Казани они перебрались в Москву, за Его спиной были десятки поколений русских офицеров, но в военное училище его не брали, как классово чуждый элемент. В прочем на работу тоже не брали, и Он перебивался случайными заработками, не брезгуя никаким, даже самым тяжелым, трудом. В двадцать восьмом мать арестовали, и менее чем через месяц она умерла на Лубянке. В тридцатом ему неожиданно удалось поступить в педагогическое училище, что само по себе странно, оказалось, что классово чуждый элемент не может быть офицером РККА, но зато может учить будущих офицеров и рядовых той же РККА. Окончив педагогический с отличием, Он работает в школе но каждый год не оставляет попыток поступить в училище и стать офицером и в тридцать восьмом Он, так же неожиданно как и все в его жизни, становится курсантом. Далее сведений о нем нет, но в ноябре сорок первого Он в звании старшего лейтенанта командует ротой под Москвой, и в той роте целых двадцать пять бойцов, из которых половина почти не призывных возрастов, но позицию рота занимает такую, какую должна занимать полнокровная рота. Одной из темных ночей, из его роты немцы захватывают языка - пятидесяти пятилетнего татарина, который и по-русски то почти не понимает. Наказание - штрафной батальон. Пол года Он на самой, что ни на есть передовой, ранен, смыл позор кровью. Декабрь сорок второго их батальон штурмует безымянную высотку, у которой и названия то нет, а только порядковый номер «высота номер такая то». В бинокль Он наблюдает, как кинжальный пулеметный огонь с высотки вначале выкашивает первую роту, потом таким же образом укладывает вторую. Его вызывают к комбату. Он уже знает, зачем и что ему сейчас прикажут, в прочем должно быть Ему было все равно, свое решение Он уже принял. Комбат поставил задачу старшему лейтенанту, взять высоту такую то. - Товарищ капитан, считаю необходимым провести артподготовку, иначе и людей положим, и высоту не возьмем. - Товарищ старший лейтенант, приказываю взять высоту такую то, выполняйте. О чем он думал в этот момент? Ведь знал наверняка, что случится дальше, в прочем этого дальше и оставалось то минут на десять.
-Я людей на смерть не поведу, считаю необходимым провести артподготовку. (Наверное, в этот момент, многие поколения предков-офицеров смотрели на последнего из Рода и одобрительно кивали головами.) Тройка собралась быстро, приговор - расстрел. Рота видела, как их командира вывели из землянки, и повели в сторону ближайшего оврага, правда не отвели и на двадцать шагов, вернули обратно. Приказ вышестоящего командования гласил, комбата снять с занимаемой должности до особого разбирательства, за неумелое руководство вверенным ему подразделением, а Ему за невыполнение приказа, учитывая, что в сложившейся обстановке .... и т.д., но между тем..., заменить расстрел штрафным батальоном. В сорок третьем, Он принял свой последний бой, из их роты, в состоянии почти двухсотом, в живых осталось два человека, Он и безымянный рядовой. В госпитале, чудом выжив, Он познакомился со своей будущей женой. После войны Он снова работал учителем математики в обычной средней школе, жил как все, только никогда ничего не рассказывал о той войне, да его и не расспрашивали, так как орденов и медалей Он так и не заработал.
Война настигла его в семидесятом - последствия ранения. Одним ярким весенним днем семьдесят второго, уже, будучи тяжело больным, он позавтракал яичком всмятку, погулял по цветущему яблоневому саду, в обед позволил себе сто пятьдесят и папиросу, что в последнее время позволял себе нечасто и как обычно после обеда ушел к себе. Когда Его пришли будить... Весну он забрал с собой.


Он это мой дед, то какой он был, мы узнали, когда его не стало, но это тема для отдельного рассказа. У меня на столе стоит Его фотография, и, глядя на него, я все время задаю себе вопрос, а как бы поступил я?
Оценка: 1.8979 Историю рассказал(а) тов. Волчок - серый бочок : 16-09-2003 17:50:42
Обсудить (32)
, 17-05-2011 18:14:06, К203
"но в ноябре сорок первого Он в звании старшего лейтенанта к...
Версия для печати

Щит Родины

СПЕЦ

И отдельно для тихоокеанцев:

ПРОМ

- Встречай, - сказали мне из отдела связи округа, - спеца. Это такой специалист по воздушному радио, закачаешься. Летуны его на руках носят...
И верно, это был совершенно невероятный спец. Лет сорок. Узкие вытертые джинсы. Ковбойские сапоги с бляхами. Волосы по плечи. И абсолютно невиданный в наших краях, настоящий, белый пижонский стэнсон, со слегка подкрученными краями, явно сделавший бы честь самому Клинту Иствуду. Холодный ветер с моросью легко колыхал длинную бахрому на рукавах кожаной куртки. Я протер глаза и посмотрел по сторонам. Ошибиться было невозможно - перрон был уже абсолютно пуст. Только он, этакий Ковбой Мальборо и я - старший лейтенант Морчастей Погранвойск, потертый реглан и черный грибан на башке. Не хватало только запыленной улицы, решетчатых дверей кабака, унылых лошадиных морд, бренчания банджо и растопыренных кабур с "кольтами".
На мокром асфальте перрона стоял здоровенный "Скайларк" с двумя внушительными секретными замками.
Прокашлявшись, я подошел к Ковбою, ежась на ветру.
- Петров - это я, - подозрительно оглядывая меня, сказал он, стягивая с руки перчатку с обрезанными пальцами (обнажилась здоровенная печатка), - аэродром далеко?
- Какой аэродром? - немного опешил я.
- Кхм, - произнес Ковбой, - меня сюда позвали чинить авиационные радиостанции Р-856. Назвать Вам, дружок, типы самолетов, на которых они устанавливаются, чтоб Вы смогли вернуться в реальность?
- Понятно, - сказал я, - Вы по адресу, не волнуйтесь. Только аэродрома сегодня не будет - у нас не самолеты. У нас корабли. Прошу за мной, - и пошел, не оглядываясь. За спиной заклацали об асфальт железные набойки на скошенных каблуках.
"Уазик" начальника штаба от всех остальных автомобилей отличался тем, что при любом обычном торможении у него сами по себе открывались сразу все четыре двери. Как ни странно, больше везло тем, кто вываливался сразу, потому что после окончательной остановки двери сразу же сами и закрывались, заколачивая свесившиеся по инерции тела в темное жесткое нутро кузова. Эта деликатная особенность приводила в трепет всех, кроме самого НШ, который, периодически выгоняя бойца из-за руля, гонял по местным грунтовкам в режиме низколетящего вертолета.
Но Ковбой оказался на высоте. Проводим краешком глаза отлетевшую на переезде правую заднюю и уверенно удержавшись в седле, он ловко поймал ее на возвращении носком сапога со шпорой, продемонстрировав изрядное знание советской военной техники.
Всю дорогу он промолчал, покуривая, естественно, "Мальборо".
А зря. Мог бы уж заодно разузнать, что его ждет.
Корабли эти, прямо скажем, были кораблями весьма относительными.
Там стояли: авиационные турбины, авиационные радиостанции, авиационные антенны, авиационная механика, почти авиационные подводные крылья и абсолютно авиационный материал корпуса - дюраль, из-за боязни быстрой коррозии которого кораблики эти швартовали к отдельному пирсу.
Все это великолепие было труднодоступными (очень дорогими) способами совмещено с военно-морской артиллерией, РТС, торпедами, глубинными бомбами и, главное - экипажем, и шастало по морю на своих подводных крыльях со скоростью где-то узлов 60, пожирая дикие количества топлива и выбивая из экипажа мощную зубную дробь, отлично слышимую при связи по УКВ.
Основной задачей этого крылатого чуда, называемого пр.133 "Антарес", было поймать недовольного жизнью в СССР диссидента, который решил уйти через море в сторону, например, Финляндии. Между Таллином и Хельсинки - около сорока морских миль. Волосатый свободолюбивый диссидент на веслах вполне мог пройти необходимую для достижения свободы половину этого расстояния за ночь. Так что "антарес" являлся этаким морским перехватчиком. И был совершенно не предназначен для сколько-нибудь длительного дозора, имея на три десятка человек экипажа меньше тонны пресной воды.
Но на границу ходили, как вы понимаете, в общую очередь.
А особенно меня, как связиста, добивали уже помянутые радиостанции, представлявшие из себя набор серых обтекаемых цилиндриков, абсолютно, как писалось в паспорте, виброустойчивых и вообще обалденных, но работающих, как и все на этих трясущихся корабликах, исключительно по настроению.
Когда Ковбой увидел свои жестянки в тесном соседстве с морской радиостанцией слева, двумя парами "прогар" справа и ящиком ЗИПа сверху, он засунул руки в карманы и вздохнул.
Потом, звонко щелкнув секретными замками своего супердипломата, Великолепный Джо выудил из его недр новую пачку "Мальборо" и аккуратно положил ее на стол между двумя облизнувшимися бойцами:
- Ну, братья, мне помочь надо...
И матросы, роняя слюнки, бросились раскапывать подходы к летающей радиостанции, оглядываясь иногда и подобострастно заглядывая в глаза Ковбою.
Спецом он действительно оказался блестящим. Но оно и понятно - не может такое реноме держаться только на красивой, конечно, но все равно обыкновенной суконной шляпе. За пару послеобеденных часов Ковбой запустил станции на трех кораблях, дав заодно кучу полезных советов механикам, эртээсовцам и другим заинтересованным вопросом, как обеспечить мирную семейную жизнь на одном корпусе такой разной и взаимообидчивой техники.
Я сидел в махонькой кают-компании последнего "антареса", курил и общался с его командиром по разным житейским и служебным вопросам, когда после интеллигентного стука дверь распахнулась и на стол слева от меня, мягко спланировав, бухнулся стильный белый стэнсон. Ковбой снова закурил, брякнул передо мной папку бланков на подпись и, задумчиво пуская дым в подволок, вопросил пространство:
- Мужики, а вот скажите, вы на какое время в море выходите?
Мы с командиром переглянулись:
- Ну, дней на десять, если повезет..
- И что, станции-то эти, 856-е, все время работают?
- Ну, не все время... Иногда выключаем, если на УКВ хороший прием. Связь-то, она нужна всегда!
- Ясно, - сказал Ковбой и оглушительно щелкнул замками "скайларка", - классные вы хлопцы, но я к вам больше не поеду.
- ??
- Станции-то самолетные! А самолеты, ребята, ни у нас, ни у самых продвинутых америкосов по десять дней, не вынимая, в небе не летают! Я сейчас перед вашей техникой долго за вас извинялся и все ей объяснил. Надеюсь, потерпит какое-то время... Аривидерчи!
Оставленный Ковбоем блок "Мальборо" (это правда) прожил на корабле полтора года. Как только радиостанция Р-856 начинала подавать признаки раздражения, вахтенный радист тут же выключал ее, доставал из сейфа сигарету и прямо в посту закуривал "привет из страны свободы". И серенькая железяка почему-то сразу переставала выкобениваться. Все остальные сорта и даже вполне оригинальные "Мальборо" из фри-шопа в порту были ей глубоко по барабану. И я до сих пор не знаю, что здесь причина, а что следствие - то ли Спец был хороший, то ли авторитет, если он не дутый, держится на мелочах. Станция, наверно, знает ответ. Эх, как бы спросить?
Оценка: 1.8583 Историю рассказал(а) тов. maxez : 28-08-2003 23:06:24
Обсудить (93)
18-07-2014 10:30:00, taratarin
к КВ-связи... опытный КВ радиолюбитель часто (всегда) знает...
Версия для печати

Щит Родины

Ветеран
БРИГАДА (офицерская версия)


Комбриг уезжал на Восток. Пока еще чуждый аппаратных игрищ придворного пограничного округа, пока еще больше думающий о жизни кораблей бригады, пока еще не дававший и не бравший денег, пока еще ничего не укравший, он был чужим среди отчужденных. Начинавший службу в 80-м, он девять непростых лет не слазил с корабля. Все это время как-то устраивалась жена, родились и подросли две дочки, и Север уже давил необходимостью сделать безвозвратный выбор - оставаться здесь без иллюзий и потрясений, или искать новых горизонтов - через академию, как же еще, - и приобретать новые проблемы. И новые иллюзии. Он решил - да, рано себя хоронить. Жена, вздохнув, согласилась.
Потом была академия и была демократия. Последний год он днем изучал оперативное искусство, а ночью охранял стрип-бар. Он так и не смог переломить восприятие - эта, ночная работа, была каким-то наваждением, сном, от которого вот-вот проснешься...
Потом были какие-то быстрые и непонятные два года заместителем НШ и два - НШ на юге, где было очень много контрабанды и совсем не было топлива, где появилась язва и чуть не погибла, получив инвалидность, жена, где ему приходилось спасать своих офицеров от грабежа, и выгонять корабли в море правдой-неправдой, и подписывать документы о задержании, и однажды, в Махачкале, его попробовали убить, но не вышло, пуля из «лося» только скользнула по ребрам и ушла, звеня, в сторону рынка.
И его сослали. Странная это была ссылка - почти в курортные условия, прямо в цивилизацию, командиром отдельной бригады пограничных кораблей. Должность капитана 1 ранга, а ведь он только что получил 2-го. Чему он здесь подивился - так это штабу. Из флагманов капитаном 3 ранга был только штурман, впрочем, он скоро ушел. Все остальные были просто задиристыми мальчишками, тщетно желающими как-то переломить сумеречное прозябание древнего командирского корпуса, повально ожидающего 20-ти календарей и квартирных видов в Подмосковье.
Странно - мог бы уж и успокоиться, перестать задавать дурацкие вопросы, нервно реагировать на отвратительное состояние кораблей, повальное бегство офицерского корпуса, приказы отпускать суда без осмотра, на извечное отсутствие ГСМ, на воровство тыловых служб... да и на этот штаб-детский сад с таким же молодым начальником, только-только с ГКП.
Странно - продолжая глупую и бессмысленную войну с системой и обстоятельствами, он почувствовал какие-то надежды своего штаба - на его характер, на его профессионализм, на его основательность, по-житейски безыскусно подтверждаемыми тяжестью реалий семьи и спокойным мужеством восприятия реальности. И очень быстро случилось то, чего он никак не ожидал: флагмана потянулись к нему как к человеку, который среди блядства демократического десятилетия страны остался верен привычке честно делать свое дело. Очень скоро большинство обиходных проблем соединения начало решаться спонтанным мозговым штурмом его штаба, иной раз вообще минуя предназначенные для этого отделы ЭМС и береговой базы, как совершенно негодные к чему-либо толковому...
А потом у него умерла жена. Старшей дочери было 18, младшей - 14. Втроем они отвезли гроб на ее, жены, родину. Ее мать гладила внучек по тонким рукам и беззвучно раскачивалась на стуле.
А его бригаду в его отсутствие проверял контрольно-ревизионный отдел. С заранее заготовленным предложением о временном отстранении командира от должности за упущения по службе - сказывались комбриговы «нет», «не согласен», «буду действовать в соответствии с обстановкой».
И он почти сломался. В жизни, одна нога которой опиралась на службу, а вторая - на семью, отчетливо повеяло болотной зыбкостью.
Он бы не выбрался, если бы не дочери. И если бы не штаб. В полном составе положившими рапорта - у всех свои проблемы, тебе звание получать, у тебя новорожденная двойня в текущей по всем швам хрущебе, ты вроде собирался переводиться поближе к дому, а тебе разнарядка на классы пришла... Молодые офицеры. Восемь рапортов с одной датой. «Прошу уволить меня в запас ВСРФ по собственному желанию...».
Оставили всех - и его, и флагманов.
А через месяц ему предложили должность в морском отделе округа там, на Востоке. Откажешься - на почетный заслуженный. Бывай здоров.
Он и сам хотел бы забыть про этот год, про места, где он потерял Марину.
За ним поехали его офицеры. В разные бригады округа, на разные должности - живой, действующий организм рассыпался...
Ему казалось, что он предал их дважды. Первый раз, когда уехал. Второй - когда, встречаясь со своими ребятами, понимал - он ничего не может сделать. Прошлого не воротить.
Оставался этот долг. Понимая, что исправить ничего нельзя, он решил забыть. Не получилось.
Не вышло.
Осень во Владивостоке бывает теплой, как конец июля. Организм рассыпался, но почти все части его были рядом - шесть человек. Он собрал их у себя дома.
- Ребята, все, что я могу для вас сделать, так это попробовать начать сначала. Я устал - сильно устал. Воевать с совестью, воевать с жизнью... Но если хоть кому-то из вас это надо, я готов начать все сначала. Разумеется, это не будет службой. Это будет...
Через три месяца он уволился. А еще через полгода во Владике заговорили о сильном конкуренте, жестко и «канкретна» вошедшем в промысловый бизнес. Странным было то, что на стрелках всегда появлялись одни и те же люди - прямой властный мужик с белыми висками в окружении четверых людей гораздо моложе его - и никто не мог понять, откуда у них деньги, информация и кто там за что отвечает. Двоих же он никогда не светил - эти люди занимались личной и финансовой безопасностью конторы. Которую не интересовало ничего, кроме промысла краба и гребешка, и все как государственные, так и частные наезды как-то быстро терялись в небытие...
Никакой романтики, крайне мало уголовщины. Немалые деньги преимущественно в Сингапуре, Окленде и Канберре. Никаких яхт, коттеджей, достаточно скромные машины и квартиры. У каждого из команды пошли кое-какие независимые дела за границами.
Он дал себе и своим людям свободу - свободу выбора. Он дал себе и своим людям возможность работать в свое удовольствие по ими же хорошо организованным и отработанным схемам.
Счастлив ли он?
Думаю, да. Внук и внучка - от каждой дочери по подарку. Надежные компаньоны. Возможность делать свое дело. Возможность как-то оценить свое прошлое. И свобода. Свобода делать выбор.
- Обидно ли мне за державу? Конечно. Но, понимаешь, я - тоже держава. И если наш национальный образ жизни - строить империи, то я свою построил. И с радостью солью ее с другой достойной. Как только разгляжу таковую. Пойми - нельзя судить людей по словам. Они ничего не стоят. Надо пристально рассматривать дела. Тогда - все поймешь. Слово капитана 1 ранга запаса, - морщины улыбки собрались вокруг глаз.
На том и простились.
Дела, говорите?
Верно. Добавить совершенно нечего.

Оценка: 1.8487 Историю рассказал(а) тов. maxez : 02-09-2003 16:48:11
Обсудить (58)
, 13-09-2006 16:09:25, Осужденный подполковник
А что обсуждать......
Версия для печати

Свободная тема

Чайник

Вы любите чай? Настоящий чай, не из вяленых листьев лопуха? Скажем, Грузинский, N36? Что, это не чай? Вы правы. Хотя бывают чаи и похуже. Такое впечатление, что при уборке такого чая в конце ряда чайных кустов не переходят на следующий ряд, а так и чешут по лесу дальше, план вытягивают. Ну тогда могу предложить Индийский, «Три Мамонта»! Или хотите Цейлонский? А может, Китайский? Жуткий дефицит, лет этак 25 тому. Впрочем, что было не дефицит?
А где вы берете воду для чая, неужели из крана? Это, конечно, очень полезная Железистая вода, которую классик все же рекомендовал запивать на всякий случай хорошим коньяком. Но для чая нужна другая вода. Да, хорошая вода на материке нынче только из бутылки, как коньяк.
А кипятите в чем? Чайник Тефаль, который всегда думает о нас? О себе он думает! Как бы на нас заработать. Нынче каждый чайник думать принялся! Вот у товарища Сухова был чайник, так чайник. Сейчас таких ни один Тефаль не может сделать. Секрет утерян и навсегда занесен прикаспийскими песками. А ехать просеивать пески - спонсор надобен, да визу оформлять, деньги на теньги менять... Правда, у меня еще такой один есть. Но распаялся, вот третий год надежного мастера не могу найти, чтоб с паяльником. Зачем надежный? Чтобы не выдал, не проболтался! А почему распаялся? Женушка моя, разлюбезная Татьяна, забыла на газовой плите. Это у нее карма такая, про чайник включенный забывать. А на Чукотке, в нашем поселке, газовых плит нет. В наших деревянных, обшитых рубероидом, некрасивых снаружи и уютных изнутри жилищах, имеющих один существенный недостаток - сгорают за несколько минут - кипятят нам взятую из ручья кристальную воду к чаю простые алюминиевые чуда ЭлектроТехПрома с ТЭНом внутри. На пару недель хватает, а потом на Таню обрушивается карма, и марш-марш в магазин за следующим.
И у чукчи одного как то весной видел я такой чайник, как у нас с товарищем Суховым. Кипятил он его на костре, на который ушла пригоршня щепочек. На Чукотке лесов мало, ходишь по траве, а это и не трава вовсе, а карликовые березы стелятся по земле. Подберезовики над ними, как монстры стоят. Надберезовики. Вот чукча насобирал этих березок в ладонь, кривые стволики-травинки толщиной со спичку, и, подвесив чайник на проталинке, над самой землей, подкладывает в огонек по одной березке, присев с наветренной стороны. Несколько минут - и мы пьем чай.
Зима в разгаре. Еду домой. Поднимается пурга, двигатель начинает работать с перебоями, метрах в трехстах от поселка окончательно глохнет. Ветер треплет мой ЗИЛ, как разыгравшийся щенок собаки Баскервилей старый тапок. Сливаю воду и почти ползу к поселку, идти невозможно. Метров 50 в секунду. Приползаю - жена на смене, дежурит на Аммонитке. Это 500 метров. Ползу туда. Из-под снега виднеется только крыша сторожки и кончик лопаты. Специально оставляется снаружи. Проделываю почти вертикальную нору к двери. Вытаскиваю ненаглядную. Ползем домой. Приползли, разделись. - Ой, я чайник там забыла выключить! Опять ползу. Оттаявшая роба на морозе мгновенно дубеет. Нору уже занесло. Снова рою, выключаю чайник, вода едва покрывала нагреватель, ползу домой. Дома, наконец, можно взять в руки кружку с чаем, погреть о кружку руки, прихлебывая понемногу, и чувствовать, как постепенно расслабляются мышцы и что-то там, внутри тебя, перестаёт издавать ультразвук. Еще чашечку, дорогая! Ой, что это я! Мы ведь не в Англии! Кружку!
Волшебный напиток!
Пришлось мне как-то слетать на материк. Дней на десять. Ну и плюс сидение в аэропортах. Последний чайник погиб несколько дней тому. Не успеваю вернуться к среднестатистическому времени сожжения очередного чайника и, возможно, жилища северного человека «балОк». И тут приходит озарение. Захожу на Главпочтамт, пишу телеграмму « 686721 Анадырь, Быстрый Ш-вой Татьяне. Выключи чайник».
Телеграфистка оторвала глаза от текста и внимательно посмотрела на меня.
- Я не отправлю эту телеграмму!
- Почему?
- Такие телеграммы мы не принимаем!
- Почему?
- Ну, во-первых, нет адреса!
- Адрес есть, как же, вот: Анадырь, Быстрый!
- Нет улицы и номера дома!
- Там нет улиц и номеров домов...
- Как это в Анадыре нет улиц и номеров домов?
- Там указано Анадырь, Быстрый. Быстрый - это поселок в тундре. В Анадыре на почтамте телеграммы с таким адресом передают на Быстрый по рации.
- Но тут текст какой-то странный, мы такой не можем передать!
- Извините, в тексте нет неприличных слов, ругательств. Слово «чайник» можно писать в телеграммах?
- Можно...
- А слово «выключи» ?
- Можно...
- Так в чем дело?
Отправила таки. Через пару недель возвращаюсь домой, поселок в экстазе. Сработала хреновина!
Приняв по рации такую телеграмму, радист не только передал ее жене, но, на что я и рассчитывал, оповестил о содержании свою жену. Та в свою очередь поделилась со своими двумя подругами, а через пару часов был оповещен весь поселок. Как только жена выходила из дома, каждый встречный считал своим долгом спросить ее, выключила ли она чайник.
И представьте себе, однажды забыла, вернулась и выключила.
Потом я сделал табличку с такой надписью и прикрепил ее изнутри к двери.
Приятного Вам чаепития!

Оценка: 1.8481 Историю рассказал(а) тов. processor : 31-08-2003 14:00:36
Обсудить (159)
, 13-11-2004 12:17:11, Садовник
Без балды, кола очищает! У меня друган избегался по зубным в...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10  
Архив выпусков
Предыдущий месяцСентябрь 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru