Опять же, стократ орденоносные курсы "Выстрел". Перевожу военную науку группе из 4 или 5 капитанов из, кажись, Конго Браззавиль. Они, типа должны перучиться на командиров танковых бригад (то есть,предполагается, что в стране КБ уже имеется несколько танковых бригад и танков хватает).
Короче. Четверо совершенно черных людей - возраст не определяем, то-ли им 25, то-ли 55 - учат танковое дело. И так бригада выступает и так разворачивается, а вот так ремонтируется, и т.п. Учат серьезно так, со вкусом. И тут наступает какой-то праздник, по поводу которого надо одеть парадку. А я, хоть и на "Выстреле" сухопутном, но летчик-переводчик, т.е. при парадке "синий". Но с желтым ремешком, как все.
И тут начинается. Негрилы ходят кругом, нюхают, облизываются, на ремень шасть-шасть глазищами. Ну я стою себе, жду ДМБ, перевожу потихоньку, но вижу, что капитан Ммамба или как его там, делегирован вроде ко мне.
- Чего, - говорю, - тебе от меня хочется, мой капитан? Долго-долго он мялся, потом молвил:
- Видите-ли, поручик Киже, у нас, у конголезских танкистов, парадная форма как и у ваших летчиков. Темно-синяя. Вы понимаете?
- Нет, а что?
- Ну, у нас только погоны еще желтые и петлицы, и лампасы тоже.
- Так, и?
- Ну, а ремней у нас нет, и в военторге мадам Людмила нам не продает их. Не могли бы вы нам купить четыре парадных желтых ремня для нашей группы?
- ОК, а вам оно Нах, мой капитан?
- Ну что вы, мой поручик, если мы приедем в КБ в синей парадке да с желтыми ремнями, мы заирцев забьем. Однозначно.

1986 год.
Это не только Чернобыль, а и славное время советского футбола.
Сборная СССР - это киевское 'Динамо', ослабленное игроками из других команд - играет в далекой Мексике. Играет хорошо, все болельщики обсуждаю игры и с нетерпением ждут, как высоко наши поднимутся.
А Юра Караулов, двухгодичник из Москвы, болельщик московского 'Спартака', решил что, хоть мы и не в Мексике, а надо и самим играть в футбол и организовал в полку свой маленький чемпионат. Технари сбросились, купили мяч и стали играть в обеденный перерыв, прямо на аэродромной траве, между вертолетами.
В тот момент, когда на стоянку зарулил перелетный Ан-26, Юре выпало право стоять на воротах, которые представляли собой две вертолетные тормозные колодки. Именно к нему и пошел из прилетевшего самолета некто в летном комбинезоне с радостной улыбкой на лице.
'Опять будет спрашивать где ближайший вино-водочный магазин...' - подумал Юрик, и еще больше сосредоточился на игре.
Но подошедший поздоровался и, не убирая голливудской улыбки спросил:
-Слушай, а ты не знаешь, где сейчас Вовка Ш.?
Вопрос явно был неудачным. Володя Ш. год назад погиб в авиакатастрофе, когда в небе столкнулся гражданский Ту-134 и наш Ан-26. Но отвечать все равно надо...
-Так ведь это... Погиб он в прошлом году... В катастрофе нашей, когда командующий погиб...
-Да ты что!?.. Бляха-муха!.. Какой парень был... Эх.. Да...
Отбив удар по воротам, Юра посмотрел на перелетчика. Тот задумчиво смотрел вдаль, думая о бренности жизни... Жалко друга...
Но после паузы спрашивающий опять подал голос и с надеждой спросил:
-Слушай, а Серега В. в том экипаже был?
-Нет.. - тихо ответил Юра.
-А ты не знаешь, где он сейчас? - спросил повеселевший летчик.
'Какого хрена я на ворота встал!' - подумал Юрик
Если первый вопрос был неудачным, то второй вопрос был очень неудачным. Серега В., замкомандира эскадрильи, на почве семейных неурядиц и пьянства два месяца назад повесился...
И опять надо было отвечать...
-Так ведь... Как тебе сказать... Это, значит... Повесился он... из-за баб...
-Как повесился?!
-Просто... На веревке...
Игра тем временем оживилась, атаки стали идти на юркины ворота одна за другой. Юра отбивал, вкидывал мяч в поле, кричал на защитников. И только когда атака наконец-то перешла на другую половину, Юрик оглянулся. Но перелетчик все еще стоял за ним. Правда, уже без улыбки и с опущенной головой.
Увидев, что к нему обернулись, он поднял голову и, решившись, обратился к Юрику:
-Слушай, а... - начал он и замолчал.
И посмотрел Юре в глаза.
А Юра посмотрел в его глаза.
И несколько секунд они смотрели друг другу в глаза.
Молча.
-Да ну тебя на хуй!!! - крикнул летчик, и развернувшись, пошел к своему самолету.
Такова жизнь...
И футбол продолжился дальше.

В. Хорошилов

Член КПСС

Эту историю я услышал несколько дней назад на охоте. Точнее после охоты, 'за рюмкой чаю'. Разумеется, ко всему этому можно относиться, как к охотничьей байке, но, тем не менее, случай показался мне достаточно любопытным и даже отчасти правдоподобным.
В начале семидесятых годов рассказчик (буду называть его Саней) служил срочную в отдельном батальоне радиоразведки. Часть располагалась на Чукотке, в горной тундре. Человек пятнадцать офицеров и сотни две солдат и сержантов. Километрах в десяти поселок оленеводов, есть еще рядом погранзастава. Объекты батальона удалены друг от друга не более чем на 300 метров, дальше, особенно зимой, почти никто и не ходил. Потеряться в пургу по дороге, например, из казармы в столовую или в баню - как два пальца об асфальт, за время саниной службы таких случаев было два. Одного скитальца даже нашли, и даже живого, другого не нашли совсем. Зато необычно теплым летом обнаружили сразу трех 'подснежников', потерявшихся в разные годы в прошлом.
Короче, место во всех отношениях нескучное, а обстановка вполне соответствует 'всестороннему развитию личности'. Солдатам было чуть легче, для них дембель неизбежен, как крах мирового империализма. В наряды сходили, масло съели - день прошел. У офицеров же была вполне реальная возможность тронуться рассудком за несколько лет пребывания в этом медвежьем углу, ведь занимать все свое время и мысли службой практически невозможно, даже при всем желании, и даже за северные надбавки к окладам. Выкручивались как могли - кто-то увлекался охотой и рыбалкой, другие банально глушили водяру, точнее спирт, третьи азартно делали детей со своими (и чужими) женами. Некоторые совмещали сразу несколько подобных занятий. Но крыши все равно съезжали. В разные стороны и с разной скоростью, в зависимости от особенностей психики носителя.
:Благодаря своему интеллекту, находчивости и личной харизме Саня неплохо продвинулся по службе. На втором году он был старшим сержантом, вступил в партию. Кроме того, он вовремя проявил перед командирами свои способности в области фотографии, и поэтому имел свободный доступ в фотолабораторию. Как-то раз, зайдя в эту самую лабораторию, он обнаружил в фотоувеличителе забытую кем-то пленку. Саня включил увеличитель, и: Пожалуй, во всем русском языке, и даже в ненормативной его части, не найдется таких слов, чтобы описать охватившие его эмоции. Поэтому для краткости скажу, что Саня просто охуел, хотя это будет и не совсем точно.
На всех тридцати шести кадрах были запечатлены мужские и женские интимные места в различных ракурсах, в момент совокупления и по отдельности. Судя по фотографиям, 'моделей' было двое, соответственно, разнополых. Лиц на снимках видно не было, зато гениталии и соски были украшены в стиле S&M советскими деревянными бельевыми прищепками и аккумуляторными 'крокодильчиками'. Такого юный Саня еще не видел, но не даром говорят, что армия - школа жизни.
Ясно, что подобным образом развлекался один из офицеров батальона, но вот кто был этим 'тонким извращенцем'? Саня распечатал наиболее занимательные снимки и внимательно их изучил. В результате этого он не только значительно расширил свои познания в области сексуальных переверсий, но и нашел факты, указывающие на личность армейского порнографа-самоучки.
На одном из снимков был 'изобрАжен' половой член в момент эякуляции, ласкаемый волосатой левой рукой с кольцом на пальце (эта фраза переведена мною с 'боцманского языка', впрочем, как и большая часть исходного рассказа Сани).
Из всех офицеров только один носил кольцо на левой руке. Это был замполит. И руки у него, кстати, были весьма волосатые. Поверить в то, что советский офицер, коммунист, заместитель командира части особого назначения по политической работе имеет такое оригинальное хобби, Саня сразу не смог. Требовались дополнительные доказательства.
Саня договорился с солдатом, работавшим истопником в бане, чтобы тот провел его в подсобку, имевшую скрытую одностороннюю визуальную связь с предбанником (проще говоря, незаметную дырку в стене) во время, когда замполит будет мыться. Это отверстие пользовалась популярностью у личного состава срочной службы исключительно во время помывки офицерских жен, и поэтому истопник был несколько удивлен. Что он подумал, мне не известно, но вслух сказал приблизительно следующее: 'Саня, ты чё, пидором стал?' Очень скоро дружеская, но чувствительная пиздюлина, пришедшаяся в область печени истопника, рассеяла его сомнения в саниной сексуальной ориентации, а вечером Саня стоял у той самой дырки, стараясь не прикасаться к обдроченной стене, и считал родинки на заднице политрабочего:
Теперь личность извращенца была известна наверняка. Тем же способом была подтверждена и личность его партнерши по разврату, ею оказалась, как и следовало ожидать, замполитовская супруга, обладательница незабываемых отвислых сисек и целлюлитных бедер. Сомнений больше не было.
'И этот мудак с прищепкой на яйцах принимал меня в партию!?' - горестно подумалось молодому коммунисту. Нельзя сказать, что Саня был таким идейным ленинцем, но столь вопиющие несоответствие истинного морального облика замполита классическим понятиям морального кодекса строителя коммунизма стало для него потрясением. Извращенца-политработника необходимо было как-то наказать.
Нет, Саня не стал шантажировать замполита. И не стал публиковать компромат в батальонном боевом листке. Просто через пару недель он подбросил пачку фотографий в карман его шинели. И как минимум месяц наслаждался видом политработника, который панически пытался вычислить, откуда же ему пришел такой 'привет'. Хрен там, дедуктивных способностей у замполита для этого явно не хватало. Это же не прищепки жене на сиськи цеплять:

КИНУТЫЙ РОДИНОЙ

Корабли как человеки. Есть яркие, удачливые, долгоживущие, есть малозаметные, серые и рано уходящие 'под нож'.
Вспоминая танцующую у берегов Канады 'Терра Нову', представляю беззаботную легкохарактерную барышню без возраста, привлекательную даже в военном фраке мышиного окраса.
А вот - Оно. Зовут 'Гитарро'. 'Сальса, фиеста, текила!' - подумаете Вы. Нет! Звучит красиво, на деле - сплошной брейк дэнс, потому что ломалась часто, тонула у причала и горела эта американская подводная лодка, которую родной экипаж называл не иначе как 'дочерью сумасшедшего конструктора'.
Другой пример - корабль, похожий на менеджера мелкой оптовой компании, суетящийся и постоянно оказывающийся в передрягах. Служил бы в русском Флоте, назывался бы фрегат 'Облом'. В американских ВМС он носил имя 'Кирк'. Сейчас называется 'Фен Янг' и служит Тайваню перед уходом на пенсию.
А тогда полный сил 'Кирк' шустрил под вывеской 7го американского флота, выведывая секреты конкурента своей конторы - Тихоокеанского Флота СССР.
Я много раз встречался с ним в море, но первый раз всегда самый интересный.

Мой корабль только что возвратился в базу после 4 месяцев отсутствия, последовавших с двухнедельной передышкой за шестимесячным походом. Впереди пара недель послепоходовых отчетов и - долгожданный отпуск! Но осуществимы ли личные планы на Флоте? Осуществимы, если ты умеешь шхериться. Если ты юн и прямолинеен, место твоего отпуска - боевой поход в море!
И вот я стою перед комбригом, которому явно неловко, но и наплевать одновременно.
- За неделю успел отдохнуть? - участливо спрашивает он, смело глядя мне в затылок рикошетом от переборки.
- Ничего, тащкаперанг, скоро отпуск...
- Правильно... Но лучший отдых - в море! Собирайся, сбегаешь на недельку к Находке - рыбу половишь!
- Тарщ капи...
- 30 узлов ходил? Нет! Завтра прочувствуешь! В 09.00 быть на 33 причале. О прибытии доложить командиру БПК 'Ташкент'!
Утром я, мичман и двое матросов стояли на юте этого железа, которое обещало прокатить нас 30-узловым ходом. Довольно скоро, по флотским меркам, часов в 10, но вечера, отвязались, дали ход и действительно пошли очень быстро. Но недолго...
Сидя в каюте помощника командира, спросил у усатого каплея:
- Долго под Находкой шкиряться будем?
- Паренек, мы в Индийский океан на боевую службу идем! - отозвался он.
Уснул я умиротворенным: что воля, что неволя... Ночью снилась Индира Ганди, но не как женщина, а как символ моего нескорого возвращения домой. Ее насильно везли к Брежневу, но не как символ, а как женщину...
Утром, проснувшись от шума аврала, увидел в иллюминаторе совсем не Ватинанунантапурам, а Техас (Шкотово -17) под Находкой. У слишком разогнавшегося БПК полетел котел, и его экипаж 'очень сожалел' о невозможности выполнения боевой задачи.
Старпом 'Ташкента' вывел нас на стенку и показал, куда нам дальше идти. Лучше бы к стенке поставил! Или бы послал, куда обычно посылают! Его палец указывал на полуржавый тральщик, именовавшийся 'Запал', но выглядевший как 'Попал'.
Таким он и оказался.
Вам приходилось плавать на Корабле Дураков? Нет, нет - экипаж тральца был юным и славным. Каждый по отдельности член... Но вместе они были бандой из 'Ералаша': к концу первых суток в море при волнении в 5 баллов у них отказал дизель-генератор, топливо которого почему-то смешалось с питьевой водой в цистернах; на завтрак, обед и ужин подавались только сухари, когда в тюрьмах дают еще и воду; молодой летеха - штурманец (неделя в должности) валялся в ногах у командира - старшего лейтенанта, умоляя подойти к берегу для определения места корабля, но не знал, в какой стороне она - Земля! Когда наконец нашли американца, за которым, как оказалось, мы должны были следить, то послали в базу сообщение: 'Обнаружил фрегат Кирк. Прошу сообщить его координаты'.
База 'удивилась', но дала и координаты, и...замену. На смену 'погибающему, но не сдающемуся' 'Попалу' прибежал красавец 'Федор Литке' - почти гражданское научно - исследовательское судно. Белый флот! А тралец убежал в ночь. Добрался ли до базы?
Вот и наступила работа в семейных умиротворяющих условиях. Задач у команды 'Литке' было две: держать визуальный контакт с американцем, который и так валялся в дрейфе, и не дать молодому механику убить свою еще более юную жену-буфетчицу, пользующуюся вниманием капитана. Капитана убивать было нельзя - он ведь капитан и единственный военный на судне, а военные имеют личные пистолеты. Вот почему их убивать нельзя.
Пока они все бегали друг за другом и громко кричали, я сидел на ходовом мостике и вел журнал наблюдений:
- 09.00 - фр ВМС США 'Кирк' начал подготовку к полетным операциям.
- 09.10 -09.30 - прогрев двигателя вертолета 'Си Спрайт' 33 эскадрильи, бортовой 17.
- 10.00 - взлет вертолета в направлении госграницы.
- 10.00 - 12.00 - полет вдоль тервод. Ведение фото и радиолокационной разведки.
- 12.15 - посадка на борт фр 'Кирк'.
Один из 'налетчиков' машет в нашу сторону, улыбается. Зовут Гордон Перманн - фотограф эскадрильи. Дедушка с бабушкой у него 'с Одесы'. Хороший парень - сейчас переписываемся, а тогда я конечно же не знал его имени. Тогда я называл его 'янк поганый', а он меня 'краснопузый комми'. Тогда было весело...Тогда за свои слова и поступки отвечали.
Вот 'Кирк' и поступал, а мы отвечали. Послал вертолет по кромке тервод раз, второй, третий - мы ответили, вызвав истребитель Миг-23. Тот полетал над 'Кирком', поревел двигателями, предупреждая, и довольный улетел. А 'Си Спрайт' опять подскочил и - к терводам! Но мы же предупреждали... И произошло то, о чем Гордон до сих пор рассказывает со страхом, хотя и побывал в разных передрягах. Прилетели два 'крокодила' - боевые вертолеты Ми-24 эскадрильи, только что выведенной из Афганистана. И началось то, от чего даже у меня, стороннего наблюдателя, тапки вспотели. Гордон же сегодня говорит, что думал:'Как жаль погибать от рук соплеменников'.
Первым делом 'крокодилы' зажали американца в 'бутерброд'. Очень плотно, но без масла. Когда верхний Ми-24 с ревом ушел вверх, прячась на фоне солнца, нижний начал пытаться подравнять американцу брюхо своими лопастями. 'Си Спрайту' было щекотно, и он подпрыгивал вверх под 'циркулярную пилу' второго 'крокодила', который ложился на крыло и с ревом проносился в нескольких метрах от носа янколета. Устав, Ми-24е затеяли игру - кто срубит его хвостовой винт. Когда же американский 'валенок' взмолился в эфире, что ему срочно нужна посадка, так как топлива осталось всего на десять минут 'до всплеска', 'опричники' сжалились, но ненадолго. Один из них завис над кормой 'Кирка' и задумался. Очнулся он, когда 'Си Спрайт' 'запел о майском дне'. Почему май? Зима на дворе, а он все: 'Мэйдэй, Мэйдэй'! Приземлился американец, чуть не подломив стойки шасси. А 'крокодилы' встали парой и начали отрабатывать боевые заходы на фрегат. В том месяце Гордон больше не летал:
Потом 'Литке' ушел в базу, а я остался еще на две недели следить за фрегатом с борта гидрографического судна 'Галс'. Так ровно через тридцать дней я возвратился во Владивосток, а 'Кирк' унес Гордона Перманна к новым приключениям...

На его голову свалился тяжелый авианесущий крейсер 'Новороссийск' и...чуть не придавил. Ударное соединение крейсера 'промахнулось' мимо Японии и почему - то пошло в сторону Мидуэя и дальше к Гавайям, что для американцев было непривычно и 'не по - исторически сложившимся правилам'. Слегка не дойдя до Оаху, 'Новороссийск' развернулся и потащил бедного 'Кирка' к Камчатке, показывая, как надо воевать. Вокруг все летало и стреляло. Гордону понравилось. Его грудь наполнилась гордостью за 'историческую родину'. Но на родине, если 'кинут' на Привозе, то 'кинут' по - крупному.
Возвращаясь на юг, советское соединение решило сократить путь и не идти вдоль Курильской гряды, а прорваться в Охотское море через льды ее проливов между островами Симушир и Итуруп. Здесь его встретил атомный ледокол 'Родина'. Вот эта 'Родина' и 'кинула' Гордона, а вместе с ним и весь экипаж американского фрегата. Ледокол легко пробив проход во льдах, пробасил 'маленьким боевым кораблям': 'Чего встали? Ласты за спину, в колонну по - одному, вперед марш!'
И тут случилось чудо - 'Новороссийск' вызвал на связь американца и предложил встать третьим (с конца) в колонне из двенадцати кораблей. Какая честь быть третьим (хоть и с конца) после 'Новороссийска' и крейсеров его сопровождения! Какие милые эти русские! Один за другим начали втягиваться в пролив, ширина которого между островами составляла семь миль. В эйфории забыли, что советские терводы - 12 миль! Советский авианосец в сопровождении пяти боевиков быстро проскочил узкость и скрылся за горизонтом, а седьмой, восьмой, девятый, одиннадцатый и двенадцатый корабли его соединения почему - то остановились, зажав десятого, которым был 'Кирк'!
- Ребята, мы же не дети в игрушки играть! - возмутился фрегат.
- Прости, старик, но...фрегат ВМС США! Вы находитесь в территориальных водах Союза Советских Социалистических Республик! Немедленно покиньте их! - заржали с советских кораблей, продолживших движение вперед мимо обрастающего льдом как слезами обиды 'Кирка'.
Американцу пришлось развернуться и поплестись домой в Йокосуку малым ходом - на среднем ходу не хватило бы горючего. А сзади его 'пинал в спину' советский сторожевик - конвоир, оставленный для присмотра. 'Пинал' и издевался, бегая вокруг двадцатиузловыми ходами, восемь дней. Дойдя до широты Владивостока, показал средний палец и скрылся в тумане.
'Кирку' повезло - ему хватило топлива дотянуть до Японии.

Гордон, правда - интересные были времена?!

Самозаклад.

Начало 1980 года. 909 ВСО, гарнизон Верхняя Хуаппа, Северная Карелия.

Что там говорить - у каждого свои комплексы по поводу их физической конституции. Одних гнетёт их маленький рост и они мечтают об огромном росте и мышцах как у Шварцнегера. Другие не знают, как избавиться от рыжих веснушек. Третьи мечтают о стройной фигуре.
Меня, к примеру, угнетает моя абсолютно неинтеллигентная физиономия, уж очень на "братка" похож, женщины даже боятся со мной в лифт садится. Не помешали бы мне высокий лоб с залысинами и вдумчиво-проникновенный взгляд. А так - милиция на улице норовит проверить документы, начиная с вопроса: "Давно освободился?"
Когда работал в Эрмитаже, то охрана на каждом шагу требовала у меня пропуск, а если я ещё и ящик с инструментом нёс, то им было ясно с первого взгляда - картины ворует, не иначе.
Зато стоило мне в разговоре упомянуть о французских импрессионистах, итальянских художниках эпохи Ренесанса (нахватался пенок у научных сотрудников), или заговорить об электронике или программировании - это производило на незнакомых людей оглушающее впечатление. Как? Этот громила с внешностью бандита ещё и начитан?
Но это так, отступление. Я про армию вообще-то хотел рассказать. Итак, невысокие иногда испытывают мучительные комплексы по поводу своего телосложения. И, пройдя через все адовы круги дедовщины и став старослужащими, да если ещё у них отсутствует приличное воспитание, такие чмыри стараются морально скомпенсировать свои унижения, доставая молодняк, особенно тех из них, кто высокого роста. Видимо унижая высоких новобранцев, они хоть на минуту чувствуют себя выше.
А дедовщина в нашем стройбате была страшная, чистый беспредел. До убийств доходило даже. Ну да я писал уже о том в своих рассказах "Гауптлаг" и "Гауптлаг-2".
Меня этот маленький озлобленный заморыш стал доставать с первого дня, как только нас привезли из карантина в роту. Сначало по-тихоньку, потом всё борзее. Однажды в гараже я не выдержал, схватил самую большую отвёртку и приставил ему к горлу, надавив:
- Запорю, пидор! - спокойно так сказал, с ледяным взглядом.
- Ты чо, дурак! - испуганно воскликнул он.
- Дурак, - говорю, - и справка есть. Вот пришью тебя - а мне путёвку в дом отдыха дадут, нервишки полечить.
Знал он (так и буду его звать - Чмырь), что в стройбат иногда призывают и с лёгкими психическими расстройствами, поэтому отстал от меня на какое-то время. Потом снова стал наезжать, но уже не сам лично, старался натравить других. Про оплеухи-зуботычины я даже упоминать не стану, это у нас были мелочи, недостойные внимания. Доставали и серьёзнее, не только физически, но и морально.
И однажды он опять достал меня. Наверное, в душе у Чмыря было что-то от мазохиста, подсознательно хотел схлопотать от меня. А может, наоборот, хотел с садистским удовольствием наблюдать за моей беспомощностью. Сам я мало что мог сделать, остальные деды тут же меня обработают, как это было после случая с отвёрткой. А жаловаться не стоит ни в коем случае, будет только хуже, многочисленные примеры подтверждали это. Да и не любил я жаловаться.
Так вот, однажды он снова достал меня. Это происходило в умывальнике. И я сказал ему:
- А вот в этот раз это так тебе с рук не сойдёт.
- А что ты мне с делаешь? - издевательски ухмыльнулся он.
- Будешь командиру объясняться.
- Заложишь, что ли? - спросил он презрительно и в тоже время с испугом, а вдруг и вправду заложу. Мне-то лучше не станет, да ведь и ему достанется. Одного недавно в дисбат отправили, ударом ноги разбил селезёнку салаге.
- Я тебя закладывать не буду, - говорю, - а вот ты САМ СЕБЯ заложишь.
- Счас увидим, кто кого заложит, - крикнул он и полез на меня снова. Рядом стояли другие деды, с интересом наблюдая за нами и готовые вмешаться на его стороне.
Я схватил его вобхват и прежде, чем кто-либо успел вмешаться, хряснул Чмыря спиной в оконное стекло.
Кирдык полный. Разбитое стекло в умывальнике - такое скрыть не удастся. Командиры всяко узнают, начнётся разбирательство - кто разбил, почему - и всё вылезет наружу. И наряд скрывать не будет - им же отвечать потом придётся.
Несколько секунд все обалдело молчали, кажется, до них стало доходить, что означало - сам себя заложит.
Погодите, думаю, это ещё цветочки, дальше будет ещё интереснее. Вы у меня просто ахнете.
И вот, по докладу дежурного, в умывальник пришли ротный, комвзвода и старшина. Замполит, как всегда, где-то прохлаждался. Ну и почти вся рота собралась, всем интересно - чем это закончится.
- Что здесь произошло? - грозно начал ротный.
- Да вот, - все показали на меня с Чмырём, - это они дрались.
- Он что, бил тебя? - спросил ротный у меня.
Обратная ситуация ему и в голову не пришла, слишком хорошо он знал положение дел в роте. Другое дело, что оно его не волновало, лишь бы всё было шито-крыто. Но разбитое стекло - это уже ЧП. Мат. имущество у нас всегда ценится больше людей.
- Нет, - говорю. - Он меня не бил.
- Не 3.14зди! Говори правду, а то ещё и от меня звиздюлей огребёшь!
- Честное слово, это я его приложил спиной в стекло, все могут подтвердить это.
Все, кто был при разборке, закивали головами: точно, правду говорит.
- А зачем ты его? - изумился ротный. - Оборзел, что ли?
- Так точно, - говорю, - оборзел! Я хотел заставить его отжиматься от пола, ну и чтоб он подворотничок мне подшил. Ну, короче, он залупаться стал, про срок службы начал молоть, не положено ему, так я его и... Товарищ капитан, я виноват. Признаю свою вину полностью и готов понести заслуженное наказание.
Старшина после этих моих слов хитро усмехнулся и тихо сказал, но так, что все услышали: "Вот змей!"
- Это в самом деле так? - спросил ротный у Чмыря.
Тот молчал, не зная, что ответить.
- Так было или нет?! - заорал на него ротный. - Отвечай, иначе на губу пойдёшь за неуставные отношения.
Упоминание о губе всё и решило.
- Ну да, конечно, - нетвёрдо пробурчал он, - так всё и было.
- Пять нарядов вне очереди, - тут же отвесил мне ротный.
- Есть пять нарядов вне очереди, - гаркнул я ещё громче капитана, так что все даже вздрогнули.
Ещё никогда я так не радовался полученному наказанию.
А Чмыря потом презирали все, даже деды:
- Да ведь тебя даже салаги гоняют, отжиматься заставляют и подворотнички им пришивать. Сам ведь при всех признался, тебя за язык никто не тянул.
- А что я мог сказать, меня бы ведь потом наказали, - оправдывался Чмырь.
- Если ты настоящий дед Советской Армии, - авторитетно сказал эскаваторщик Шрамко, - ты бы лучше понёс любое наказание, но не сказал бы, что салаги тебя "дрочат".