Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
e2-e3: недорогой качественный хостинг, регистрация доменов, колокейшн
Rambler's Top100
 

Армия

Ветеран
Нога

Третий сводный отряд специального назначения от 54 отдельного разведполка ВДВ выходил на боевую задачу. Отряд отвечал за всю горно-лесную часть Веденского района до самой Грузии, и ранней весной 2001 года работы разведчикам хватало. Закопошились зимовавшие в селах под легальными документами боевики, разномастные воины ислама потихонечку поперли со стороны грузинской границы - кто на заранее оборудованные лесные базы, а кто просто - подкалымить, где придется. Набирал обороты очередной сезон затянувшейся войны, которую с крайней подачи руководства приказано было именовать контртеррористической операцией. Офицеры в отряде быстро переименовали ее в контрацептевтическую, давно махнув рукой на стратегические цели и идеи и сведя насущные заботы к минимуму: сберечь солдат и, по возможности, собственное здоровье, без потерь дотянуть до конца очередной командировки.
Без потерь, правда, не обходилось. Мало того, что многодневные сидения в засадах и пешие прогулки по зимним чеченским горам в поисках окопавшегося или выдвигавшегося на очередной промысел душья никому не прибавляли жизненного тонуса. Из без того немногочисленного списка личного состава желтыми зубами выгрызал свою долю гепатит, от дистиллированной воды из горных речек сыпались зубы. Содержимое сухих пайков неизвестно по какому принципу то цементировало наглухо содержимое желудков, то дружно подсаживало бойцов и командиров на жидкую струю. Обморожения, потертости, фурункулы считались личным недосмотром их обладателя, за такую напасть от начмеда можно было получить разве что пинок под зад в плане профилактики на будущее, да временный титул дежурного чухана.
23:00, 03 марта 2001. Колонна пошла. Тихо, без света, почти на холостых. Три БТРа с личным составом на броне, "Урал" с боеприпасами и командно-штабная "шишига". Не болтать, не курить, наблюдать во все стороны. Головной БТР ведет колонну на ощупь - ни звезд, ни силуэтов гор на чуть бледном небе. Со всех сторон моросящая снегом непроглядная темень. Раскисшая ледяной глиной колея осталась слева, движение - по обочинам. На инженерную разведку времени нет, к рассвету надо быть под Элистанжами, встать, закрепиться, замаскироваться. Первая ГСН* сходу выдвигается и садится на засаду, остальные тихо налаживают временный быт ПКП** - с этой точки 14 дней отряду работать по окрестным горам. Не дай Бог засветиться на марше или при оборудовании временного лагеря - в лучшем случае - затаятся, отойдут, и вся работа пойдет прахом. В худшем - понаблюдают, подтянутся и накроют. Хоть и малочисленный, отряд специального назначения желанная добыча для любого полевого командира, и подставляться никому не хочется.
Две недели при минимуме тепла и пищи. Фонарями не пользоваться, костры не жечь, одежду сушить на себе. Сон - урывками. Две группы на засадах или в РПД***, одна в охранении. Позади остался базовый лагерь - более-менее обжитый "Шанхай" с нехитрым уютом, печками, самодельными банями и чахлым, вечно больным электричеством от дизель-генераторов.
02:20, 04 марта 2001. Подморозило, небо очистилось. Глиняная жижа схватилась коркой, хрусталем лопается под скатами крадущихся БТРов, глушит ровный тихий свист турбированных дизелей, демаскирует.
На посветлевшем своде проклюнулись ночные светила, обрисовались силуэты гор. Ориентироваться стало легче.
- Омич - Палычу.
- Связь.
- Две тройки.
Палыч - командир механизированной группы и зампотех отряда. Колонну ведет он. Капитан, 24 года, тянет уже третью командировку. У Палыча давно нет имени и фамилии, для офицеров - и воинского звания. По отчеству, ставшему позывным, к нему обращается даже командир отряда - грозный подполковник Шувалов, он же "Омич".
Опытный, знающий, надежный и невозмутимый офицер, чемпион округа по боксу, внушал благоговейный уважительный ужас солдатам. Палыч мог днем и ночью провести колонну вне дорог в любом направлении. При полном отсутствии запчастей починить БТР. За два месяца из любого сопливого призывника, которого мама перед армией не научила умываться, подготовить хорошего механика-водителя или пулеметчика. Он не орал, не топал ногами, не раздавал зуботычины и практически не наказывал бойцов за их многочисленные "косяки". Провинившемуся десантнику он смотрел в глаза и бросал одну только фразу, которая надолго делала несчастного посмешищем. Самой большой катастрофой для солдата было попасть к капитану на профилактическую беседу с глазу на глаз - общался с "преступником" Палыч в этом случае почти на равных, угощал чайком и сигаретами, но даже у самого отчаянного раздолбая в итоге долго шевелились от ужаса пеньки волос на голове, холодный пот тек за шиворот. Воин икал и пускал газы, трясся от стыда и осознания собственной ущербности.
Две тройки - колонна стой. Метрах в сорока по курсу - две пары зеленых угольков. Палыч поднял "Вал", приник к ночному прицелу. Волки. Две матерых тени с горящими светодиодами глаз. Стоят, не уходят, не шевелятся. Капитан чуть повел стволом, потянул спуск. Тихонько чавкнул затвор, между передних лап первого зверя зеленоватым облачком взметнулся фонтанчик мерзлой земли. Второй волчара - видимо, помоложе или самка - резко присел, подогнув хвост между задних ляжек. Вожак невозмутимо потряс передними лапами, досадливо стряхивая стегнувшие по ним льдинки. Звери продолжили путь.
- Омич - Палычу.
- Да.
- Две пятерки.
Колонна пошла.
05:30, 04 марта 2001. Вышли на место. В галогеновом мерцании увязнувших в дымке звезд наметились очертания небольшой поляны с провалами старых капониров под технику. Когда-то, еще в первую кампанию, на этом месте стоял артиллерийский дивизион, стоял основательно и плотно. Вгрызшись в землю, обложившись мешками с песком и окутавшись паутиной колючей проволоки, дивизион контролировал гаубичным огнем добрую треть Веденского района. Поляна чуть возвышалась над рельефом, была замаскирована подлеском, имела хороший обзор.
- Странник - Омичу.
- Связь.
- Проверь... Грач, охранение.
Приступили к работе саперы, проверяя место будущей стоянки. Солдаты поминутно останавливались, присаживались, поднимая левую руку и осторожно ковыряли поляну щупами и пехотными лопатками.
06:30, 04 марта 2001 г. Омич собрал командиров. Вытирая пот, подошел Странник. Над командиром саперов колыхался светлеющий воздух, от БЗК* шел пар.
- Долго еще?
- Звенит все, товарищ подполковник. Банки, гильзы, колючка ржавая... Если все копать - часа два как минимум.
Шувалов на секунду задумался, потер кирпичный подбородок.
- Так, хорош, не успеваем. Палыч, распредели технику по капонирам и загоняй. Грач, готовь группу на засаду. Татарин, с тебя охранение. Ставь аккуратно, в кусты пусть не лезут. Странник, как рассветет, вокруг лагеря проверишь, могли растяжек понаставить.
В самый глубокий капонир Палыч загнал "Урал" с боеприпасами. Подошел к Страннику:
- Николаич, капониры проверял?
- Не все успел, Палыч. Там все звенит, мусора накопали кучу.
- Эх...
На рассвете Странник снял в кустах вокруг лагеря четыре растяжки. Гранаты были относительно свежие, не проржавевшие. Свежими были и накопанные гильзы и банки, как будто специально принесенные и насыпанные вокруг да около для усложнения работы саперов. Сомнения, возникшие накануне, заворочались, как упитанные ежи в корзине, закололи душу.
- Местечко-то наше засвеченное, Странник.
- Да я уж понял... - сапер досадливо сплюнул - ждали нас тут, или предусмотрительные очень. Странно, что на въезде фугасик не поставили. Видимо очень хотели, чтоб мы въехали.
- Что командир?
- Согласен. Думает, спалили нас. Скорее всего, у душья за такими местами постоянное наблюдение. Какой-нибудь бача раз в два-три дня делает обход, смотрит, не ведут ли свежие следы к местам старых стоянок.
- Думаешь, подтянутся? - Палыч щелчком стряхнул с плеча снежинку.
- А хрен их знает. Могут. Может, так из минометов постреляют...
Шувалов принял единственно возможное в сложившейся ситуации решение - доложив в Ханкалу о случившемся, отправил все три группы на засады на пути возможного подхода боевиков. В лагере оставили броню и минимум личного состава. Организовали круговую оборону, наблюдение за дорогами. На случай возможного обстрела из минометов или эрэсами решено было восстановить старый блиндаж. Им занялись саперы. Расчистив вход, Странник послал бойца на разведку. Воин сунул в жерло укрытия миноискатель, и тот сразу истошно завопил зуммером. Осторожно потыкали щупом. В блиндаже было по щиколотку воды, схваченной ледяной коркой, из которой, как остовы затонувших кораблей, торчали пустые цинки из-под патронов. Посветили фонариком на сочащиеся влагой стены, под покрытый сосульками и мерзлыми поганками бревенчатый потолок... Есть. Еле заметная проволочка на уровне глаз. Грамотно, ничего не скажешь. Заходя в незнакомое помещение, человек обычно светит по сторонам и себе под ноги, не замечая того, что находится перед его носом. Снимать растяжку пока не стали - кто его знает, сколько раз и где этот фугас продублирован. Рассеялись последние сомнения. Духи упорно ждали, когда кто-нибудь встанет на это место, ждали и готовились.
Омич приказал в случае обстрела прятаться в БТРах и сразу же выводить машины с площадки, и теперь сидел над картой, грыз карандаш и ломал голову, куда уводить отряд. Двигать в базовый лагерь тем же путем было опасно, просить пехоту выставить блоки - окончательно запороть всю операцию.
Тянулся пасмурный день. Группы мерзли на засадах, потихоньку жевали галеты и холодную тушенку. Редкие снежинки кружили белыми мухами, ныряли в стылую грязь.
16:46, 04 марта 2001. - Омич - Татарину. Три двойки, по руслу. Вижу восемь. Вижу десять... двенадцать...
Духи шли по руслу. Шувалов быстро прикинул расклад. Нормально. Направление подхода угадано, мины выставлены, группа успела окопаться. Грач чуть сместился, отрезая боевикам пути возможного отхода. Отряд был небольшой, двенадцать "чехов", вооружение стрелковое, два пулемета, гранатомет - наверняка разведка. Шли грамотно, головкой, боковые дозоры и тыл, но уж больно торопливо - видимо, не терпелось засветло выйти к лагерю и организовать наблюдение. Здоровенькие, упакованные, видно, что не первый год воюют, а вот дисциплина в подразделении хромает, идут вроде осторожно, а веточками похрустывают, стволами кусты цепляют, в ядре еще и ругаться умудряются полушепотом.
Головно дозор сняли в два ВССа* и сразу растащили по кустам, забрав радиостанцию. Русло ручья в этом месте делало небольшой изгиб, остальные "бородатые" держали дистанцию метров в сорок. На духовский запрос по станции ответили двумя щелчками тангенты - заблаговременно подслушанный условный сигнал. Главные силы противника двинулись дальше, дошли до поворота, Татарин произвел подрыв установленных мин. Четыре ОЗМ-ки** разом грохнули, разметав клочья по деревьям. Боковые дозоры и тыл боевиков тут же залегли, открыв стрельбу во все стороны, но группа Татарина вжалась в отрытые окопчики, слилась с мерзлым мхом, отмолчалась. Не получив ответа, духи успокоились. Решив, что заминированное русло никем не прикрывалось, завыглядывали из укрытий, закаркали гортанными голосами. Наконец двое полезли в ручей, осмотрели тела подорвавшихся, собрали оружие и закарабкались вверх по склону. Тихо всхлипнули бесшумные винтовки, два трупа, бряцая оружием, покатились на дно. Немногочисленные остатки банды, уже не прячась, ломанулись назад по руслу, прямо на пулеметы Грача. Тут уже деликатничать не стали, бойцы прилежно отработали по коробу.
Шувалов был доволен. Минусы обернулись плюсами, среди разведчиков раненных и убитых нет, результат впечатляет. Шуму, конечно, наделали, но тут уж не до жиру. Забито двенадцать "бородатых", если их основные силы где-то на подходе - вряд ли сунутся, услышав звуки боя и потеряв со своими связь. Трофейная станция пару раз что-то обеспокоено спросила на чеченском и замолкла - "духи" ушли на другую частоту.

*- Винтовка снайперская специальная. Калибр 9мм.
**- Осколочная заградительная мина.

Сейчас ноги в руки и сваливать отсюда. Жаль, погода хреновая, вызвать бы вертолеты, может, получилось засечь остальных и грамотно навести артиллерию... Надо спешить. Пока светло, есть шанс проскочить.
18:00, 04 марта 2001.
- Палыч - Омичу.
- Связь.
- Все, отход, "ленту" на дорогу.
БТРы и шестьдесят-шестая выползли на дорогу, построились в походный порядок. Наводчики хищно поводили жалами КПВТ, обшаривая в прицелы стремительно темнеющие склоны. Груженый "Урал" беспомощно елозил в своем укрытии - за день жирная глина подраскисла, солидолом забила протекторы колес. Из леса потянулись разведчики - пыхтящие, нагруженные трофейным оружием и снаряжением. Развернули охранение, полезли на броню. Водитель "Урала" - бритоголовый, с оттопыренными ушами боец по фамилии Клюков, смешно пучил глаза и вытягивал шею, отчаянно газовал.
Палыч подошел к "Уралу", глянул в капонир, открыл дверь в кабину:
- Слушай сюда, Клюква. Я тебя сейчас бэтэром зацеплю, как трос натянется, дашь на первой полный газ, как вылезешь - сразу нейтралку и по тормозам. Панял?
- Так точно...
- Давай...
Палыч выдернул из колонны замыкающий БТР, подогнал задом, завел буксирный трос. Отошел метров на двадцать - не дай Бог лопнет - срежет, как бритвой. Махнул механику. БТР пыхнул соляркой, потянул, Клюков дал газу, "Урал", поднимая фонтаны жидкой грязи, полез из своей ловушки...
18:10, 04 марта 2001. Земля встала вертикально и с размаху ударила Палыча по затылку. Пропали звуки, смазалась картинка. Капитан попытался вдохнуть - не смог. Подвигал челюстью, выплюнул что-то соленое, дунул в нос, прочищая ходы. Поморгал глазами. Прямо по курсу было пасмурное небо, под ногами пустота. Наконец до него дошло, что он лежит на спине, впечатавшись в огромную лужу, ледяные струйки уже весело текут за шиворот, холодят гудящий затылок. Сразу встать не получилось, Палыч перевернулся на живот, встал на карачки, утопив в жиже ладони. Закашлялся, выхаркивая из легких комья глины. Все действия казались невообразимо затянутыми, как при замедленной киносъемке.
Так, "Урал"... Где он? Поднялся, помотал головой...
Грузовик скатился назад, в капонир, кабина была разворочена, левое переднее колесо залетело в кусты.
На выезде из укрытия чернела воронка, над которой все еще висело в воздухе сизое облако, напоминающее небольшой ядерный гриб. Возвращающееся обоняние резала вонь солярки и тротиловой гари.
"Оружие" - обожгла мысль. Палыч поискал вокруг себя. Автомат оказался в руках, только держал его капитан как будто двумя кусками дерева. Забросил оружие за спину и, шатаясь и потирая отсушенные ладони, побежал к "Уралу".
Грузовик наклонился на левый бесколесный бок, крыша вздыблена, искореженная дверь заклинила. Срывая ногти, потратив бесконечные секунды, удалось ее открыть. Палыч встал на подножку, хрустнул стеклянным крошевом. Урал накренился еще, застонал рваным железом. Вот он, Клюков, как обычно, выпучил свои глаза, затянутые красной сеткой полопавшихся сосудов, пялится с ужасом и непониманием.
Секунда на оценку обстановки. Боец зажат между сиденьем и рулем в районе таза, голову держит, значит, шея не сломана. Странно, потолок кабины над его головой вмят, явно здорово припечатался. Правая рука сломана и неестественно вывернута, ниже локтя вообще сплошное месиво, а дальше... Дальше. Левую ногу не видно, теряется где-то под остатками приборной доски. Пах разворочен, лоскутья и клочья ваты - остатки штанов - густо пропитаны кровью. Правая нога... Правая разбита в районе бедра, явно разорвана артерия - кровь хлыщет пульсирующими толчками, скатывается ртутными шариками по снежно-белому обломку бедренной кости.
Клюков пялится необыкновенно осмысленным взглядом, но явно не понимая, что с ним произошло и что ему делать - боли он, по всей видимости, еще не чувствовал из-за шока. Палыч глянул на него построже, тихо сказал:
- Рот закрой, воин. Нормально все.
Боец немедленно захлопнул отвисшую челюсть, длинно, со свистом выдохнул, пустив из угла рта кровавые пузыри, и вдруг обмяк, мешком сполз на сиденье.
Все. Надо вытаскивать его отсюда. Палыч обернулся, хрипло проорал через плечо: - "Жгуты и промедол!"
Правая нога солдата оказалась обмотанной вокруг рычага переключения передач, держалась на лоскуте кожи и лохмотьях ватных штанов. Не долго думая, Палыч вытащил нож и обрезал все это. Дернув вниз остатки штанины проткнул ее сбоку лезвием, пару раз крутанул, затягивая импровизированный жгут. Водительское сиденье со своих креплений было сорвано. Капитан вышиб его пинком вглубь салона, потянул молчавшего Клюкова на себя. Левая нога выскользнула из своего плена, изгибаясь в тех местах, где ей совсем не положено. Все ясно, тоже раздроблена. Пачкаясь в липкой крови, подхватил бойца под тощий зад, передал кому-то в подставленные руки.
Стали подходить разведчики, прибежали командиры групп. Доставали промедол, потрошили свои индивидуальные перевязочные пакеты. Кто-то не сдержался, запричитал:
- Ой, бля...
- Ой, е...
Клюков задышал, оглянулся безумными глазами и заскулил.
- Тихо все! Нахер ушли отсюда! - Палыч поймал взглядом вытаращенные глаза первого попавшегося разведчика. Тихо и внушительно сказал:
- Сейчас жути нагоните, он запаникует и умрет. Все нормально, всем улыбаться, ясно? И вообще, дуйте по своим местам, не дай Бог обстрел начнется.
Подошел Омич, разогнал разведчиков.
- Ты как сам-то, Палыч?
- Нормально...
Капитан дошел до БТРа, постучал в броню прикладом.
- Тимоха, цел?
- Так точно...
- Воды умыться дай... И бушлат чистый. Пока механик возился внутри машины, Палыч повернул на себя зеркало заднего вида, глянул... Да уж, ну и рожа. Весь в крови и глине, на черта похож. Скинул бронежилет, бушлат, ставший комком сырого теста. С пятилитровой пластиковой баклажкой подскочил Тимоха.
- Вот, товарищ капитан... Из силового, теплая...
- Полей...
Палыч умылся, стуча зубами, "теплой" водой, натянул чистый бушлат и пошел помогать доктору.
Клюков, обколотый лошадиной дозой промедола, наконец потерял сознание. Доктор уже навертел из бинтов целый футбольный мяч и затолкал его солдату в пах, наложил нормальный жгут на оторванную ногу и теперь накладывал шины на переломанные конечности.
- Как он, Док? - мысли тяжело ворочались в гудящей голове, заплетался язык.
- Хреново... Крови потерял много, если внутренние повреждения есть - вряд ли довезем. Омич вертолет пошел вызывать... тут и так целый набор, еще и нога...
"Нога!!" - мысль молнией мелькнула в разжиженном контузией мозгу.
- Тимоха!
Примчался механ, вылупился на распростертого Клюкова, отвалил челюсть и завис. Палыч вывел его из ступора подзатыльником, отвел в сторону.
- Тимоха, лезь в "Урал". Там осталась нога Клюкова, возьмешь ее, ботинок и штанину снимешь, родишь чистого снега - вот с этой горки, дальше не лезь. У тебя две РШГ* лежат в десанте, снимешь с них целлофан. В один замотаешь ногу, вложешь в другой, а промежуток забьешь снегом. Если летчики быстро прилетят, может, еще и пришьют. Панял?
Тимченко умчался, Палыч, превозмогая тошноту и мотая головой, помогал Доку. Начмед что-то плел, но пчелы, свившие улей в черепной коробке и отчаянно гудевшие, мешали его слушать.
- Слушай, Док, сустав у него цел тазобедренный?
- Да вроде...
- А яйца?
- Там все всмятку, Палыч. Мягкие ткани все в лоскуты. Как он жив-то еще, не пойму. Я вот помню...
- Слышь, Димон, а ногу ему можно пришить? Я сказал, чтоб ее в снег замотали. Ну, я читал где-то, что так можно сохранить оторванную часть...
- Не знаю... вряд ли. Судя по всему, ему с бедра вынесло кусок, я из-под бушлата две горсти обломков выгреб... Хотя можно вставить штырь металлический, а кожу и мышцы со спины вырезать... Ты сам-то как? Ого, у тебя кровь из уха...

* - Ручная штурмовая граната. По сути,одноразовый гранатомет.

Доктор опять затрепал языком, видно ему необходимо было говорить, чтобы отвлечь себя от страшной работы.
Опять заморосило. Клюкова бережно перетащили в БТР, накрыли одеялами. Док с трудом нашел у бойца вену, воткнул иглу, подвесил под броневой потолок какой-то пакет.
Снаружи забарабанили: - Палыч!
- Че...?
- Не "че", а "я"... вылезай.
У БТРа стоял Омич.
- Как боец?
- Жив пока...
Я с Ханкалой связался. Двигаться нам нельзя, и вертушка придет только утром. Темно уже и погоды нет... - комбат выругался. - Расставь бэтээры по периметру охранения и иди к бойцу. Продержи мне его до рассвета, слышишь, Палыч? Тебя солдаты слушаются, вот и прикажи ему, чтобы не умирал...
- До рассвета... Ногу не пришьют, поздно будет.
- Какую ногу? - не понял Шувалов. Палыч рассказал ему про ногу.
- Ниче... Снег чаще меняйте. Бывают исключения, - обнадежил комбат, и, развернувшись, ушел в темноту.
23:05, 04 марта 2001 г. Палыч полез в десант. Клюков очухался, застонал, разлепил глаза.
- Товарищ капитан... Товарищи капитаны... где я?
- В БТРе ты, Клюков. Спи давай, чего проснулся?
- Я подорвался, да?
- С чего ты взял...
Клюков с трудом сглотнул, хотел кашлянуть, но не смог.
- Я знаю, подорвался... Сильно?
- Зацепило маленько... Меня самого тряхнуло, голова гудит. Жить будешь. Не истери мне тут.
- Не, я нормально... Я только вот одного не пойму, товарищ капитан...
Клюков зажмурился, из глаз ручьями потекли слезы - промедол отпускает, догадался Палыч.
- Почему я, товарищ капитан? Ну почему я? Столько народу, командировка, считай, к концу подходит и все целы, почему я-то? Губы водителя задрожали, в глазах вспыхнуло отчаянье, все, сейчас сорвется, понял Палыч. Ему жалко, невообразимо жалко было Клюкова, но он понимал - пожалей сейчас бойца - и тот зарыдает, забьется, замечется, выдерет сломанными руками капельницу, разорвет бинты. Надпочечники выплеснут в кровеносное русло адреналин, повысится давление, сердце закачает - погонит и без того скудные остатки крови из сочащихся ран. Жалость поставит их на один уровень, а Клюкову сейчас нужен командир. Он должен чувствовать рядом силу, бояться и слушаться ее, не позволять себе расслабиться. Палыч поймал мутный взгляд Клюкова, спокойно и зло сказал:
- Ты охренел, мартышка? Ты что, хотел, чтобы Тимоха подорвался или я? Тебе легче было бы, воин?
- Да нет, я не в том...
- Вот и помалкивай лежи, силы береги. И вообще ты у нас везунчик, лежишь тут живой, болтаешь всякую хренотень. Починят - плясать будешь. Нам еще два месяца корячиться, а ты сейчас домой улетишь, к подруге, она тебе, герою, плюшки будет в госпиталь таскать...
- Подруга... - Клюков вылупил глаза. - Товарищ капитан, а у меня... ТАМ... цело все?
- Ясен пень - соврал Палыч, поняв, что с подругой допустил осечку - ты вон на доктора так возбудился, что ему пришлось твое полено к ноге примотать. Ты может у нас нетрадиционный, а, солдат?
Клюков попытался улыбнуться, его перекосило.
-Тебе больно, воин? - встрял доктор. Палыч зыркнул на него, сильно пихнул локтем в бок. Не хватало еще, чтоб солдат сконцентрировался на своих ощущениях.
- Больно...
- Док, нахрена ты спросил? - зашипел Палыч. Коли теперь промедол.
- Нельзя, и так уже шесть тюбиков.
- Ну а нахрена спросил тогда?? Клюков, ты терпи, понял? Сейчас вертолет придет - и все, конец. Госпиталь, белые простыни, медсестры...
Боец заметался, пошел испариной. Впал в забытье, заскулил. Вкололи еще промедол. На возражения доктора Палыч резонно заметил, что допустимые дозы рассчитаны с большой перестраховкой, а если боец помрет от боли, то доктор ляжет рядом с ним.
05:30, 05 марта 2001г.
Клюков то терял сознание, то просыпался, бредил и стонал. Палыч то материл его последними словами, то успокаивал, смачивал распухшие горячие губы водой и чаем, выдавливал их по капле из ватного тампона солдату в рот. Он рассказывал ему байки и анекдоты, заставлял слушать, смеяться и смотреть в глаза. То называл Клюкова братом, то уродом маминым, плаксивой телкой, макакой и позором ВДВ... Заставлял рассказывать про свою деревню, читать стихи, исполнять Гимн России... Палыч тянул его на тросах нервов, на канатах сухожилий, усилием воли выдирая и сплетая их из собственной плоти, физически ощущая, как звенят они от натуги, дрожат, перетянутыми струнами, удерживая ускользающее сознание солдата, как потрескивают, рвутся, кучерявятся кольцами их отдельные пряди.
Тросы жгли руки, резали ладони, капитан наматывал их на локти и тянул, так сжимая челюсти от напруги, что скулы, казалось, вот-вот прорежут кожу, раскрошатся зубы, лопнут мелкие сосуды и вены на руках.
Клюков жил, держался, цеплялся за капитана. Он боялся умереть, зная, что нарушит его, командира, волю, и Палыч будет недоволен им, может даже назовет солдатом-обезьяной. В его обескровленном, изломанном теле теплился уголек духа и твердая вера в командирское слово. Если Палыч сказал, что Клюков выживет, значит так оно и будет. Не может не быть.
Дважды заглядывал Омич. Приходил Странник, рассказал про фугас. Безоболочечный, замыкатель прикопан и засыпан гильзами сантиметров на семь. Когда загоняли "Урал" земля была подмерзшая - он и не сработал, а за день подтаяло... Да Клюков еще, как назло, буксанул, колесами сверху поелозил. Источник питания - японский аккумулятор большой емкости, вынесен далеко в сторону, закопан на метр и утеплен. У фугаса была и вторая часть, гораздо более мощная, и рвануть она должна была прямо под кузовом груженого боеприпасами "Урала". Части устройства соединял ДШ*, но он почему-то не сработал.
06:30, 05 марта 2001. Забрезжил рассвет. Клюков уже ничего не соображал. Он осунулся, посинел, ничего не говорил и не слышал, только чуть шевелил побелевшими губами. Палыч уже просто сжимал его единственную целую руку, пытаясь через кожу перекачать из себя жизнь в тряпичное тело солдата. Усилием воли подгонял неторопливые секунды.
Пришел вертолет, грузно коснулся колесами поляны. Поднял ледяную пыль, змеями погнал по земле оранжевый дым пирофакелов, обозначавших место посадки. Два "крокодила"** сопровождения кружили в воздухе. Клюкова погрузили, за него тут же взялись ханкалинские врачи - воткнули плазму, надели маску, еще что-то...
Палыч шел от вертолета к БТРу. Поднял глаза, увидел, что навстречу ему, скользя по грязи, бежит Тимоха, прижимая к груди пакет.
- Товарищ капитан, нога, ногу забыли!
Е-мае... Палыч вырвал у солдата пакет, бросился к вертолету. "Восьмерка"*** уже закрыла боковую дверь, готовясь к взлету.
- Стойте, стойте, черти!! - Кричал капитан. Ногу заберите!
Дважды его сбивало воздушным потоком, Палыч падал и снова бежал. Наконец вертолет оторвался, и, заложив с места крутой вираж, полез в светлеющее небо.
07:05, 05 марта 2001 г.
Палыч сидел, прислонившись к колесу БТРа, злые слезы текли по лицу. Дикое напряжение крайних суток отпускало, выходило нервной электрической дрожью. Капитан вдруг обозлился на себя, встал, размазал копоть рукавом. Подошел доктор, принес в железной кружке граммов сто спирта. Палыч молча проглотил, запивать не стал.
- Доктор, а ногу-то не забрали. Не успел я отдать. Теперь все, не сохраним? Может, с колонной центроподвоза отправить?
- Не, Палыч, теперь все. И так-то шансов мало было.
- Эх, баран я, надо было ее сразу у Тимохи забрать!
- Разверни, давай хоть посмотрим состояние - предложил Док.
Разрезали верхний пакет, вытряхнули снег. Внутренний пакет оказался неестественно маленьким и мягким. Развернули, высыпали... Кусок ступни с пальцами, пятка, куча разрозненных лоскутов плоти и отломков кости, самый большой величиной с ладонь.
- Тимоха! Что это за херня, воин!
- Нога, товарищ капитан... - Испуганный Тимоха таращил из люка заспанные глаза, - я в "Урале" окошки позавешивал и всю ночь собирал с фонариком. Все собрал, до последней крошки... Не пришьют?
Палыч молча, на автомате сгреб ногу обратно в пакет, бережно положил в БТР.
- Нормально все. Заводи давай и вставай в замыкание. Мабута* уже до
нас блоки** выставила, двинемся сейчас.
07:45, 05 марта 2001 г.
- Палыч - Омичу.
- Связь.
- Готов?
- Да.
- Три пятерки.
- Понял.
Колонна пошла...
Эпилог

Клюков выжил. Из Ханкалы его перевели в Ростов, потом в Москву, госпиталь Бурденко. Солдату пришлось, помимо оторванной правой ноги, ампутировать левую ниже колена и правую же руку выше локтя. Заштопали легкое, удалили селезенку и еще Бог знает сколько всего. Клюков на удивление стойко переносил тяжелейшие операции, держался и даже пытался шутить. Когда же его, наконец перевели в палату и разрешили посещение родными, боец сломался под их сочувственными взглядами и похоронным нытьем. Он причитал и капризничал, как маленький, размазывал по лицу сопли и слезы, ревел сутки напролет. Бился в истерике, швырялся посудой и ничего не ел. После дикой дозы успокоительного впадал в жар, липкий бред, все стонал, грозил какому-то Палычу, обещал найти его и убить за то, что не дал ему, Клюкову, умереть, заставил жить обрубленным кастратом с привязанной до конца дней к культе бутылочкой...
Как-то, месяца через полтора уставшая, перепуганная мать бочком протиснулась в палату. Клюков лежал и, безучастно уставившись в потолок, изучал трещины в побелке.
- Опять ничего не ел... Осунулся-то как, сынок, кожа да кости, прям светишься весь. Тебя лекарствами пичкают, кушать надо...
За окном шумела буйная молодая листва, верещали птахи. Четвертый этаж. Сегодня ночью он сделает это, лишь бы окно не закрыли. Любой ценой, на руке и зубах, прелезет через дужку кровати на подоконник, совершит свой последний в жизни прыжок. Не крайний, как говорят в ВДВ, а именно последний.
- Письмо тебе, сынок... Из части, что ли. Москва-400, капитану Путилову. Прочитать тебе? Клюков заморгал, оторвал глаза от гипнотической трещины в потолке.
- Дай сюда... Сам я.
С трудом разорвал конверт, вытащил исписанный с одной стороны листок.
Солдат читал письмо и менялся на глазах. Обрисовались скулы, появился блеск в глазах. Он живо пробегал глазами строчки, уже не в первый раз перечитывая написанное. Наконец опустил листок на грудь, вытянулся, подобрался. Казалось, он сейчас стоит в строю - только почему-то лежа. В глазах - деловая озабоченность, на впалых щеках - впервые румянец. Вошла старая докторша, осеклась на полуслове, оторопело уставилась на пациента.
Клюков расправил на груди тельняшку, перевел на мать повеселевший взгляд.
- Мам, принеси воды теплой, бритву, щетку зубную. Я тебе сейчас адресок черкану, сходишь в Союз ветеранов. Скажешь, капитана Путилова солдат, пусть помогут чем смогут. И книжек принеси - в институт восстанавливаться надо. Скоро командир приедет...
Будем жить!

P.S. Как мать не просила, письма ей Клюков так и не показал. Сын часто его перечитывал и хранил как величайшую драгоценность. Она ревновала и не могла понять - какие такие неведомые слова смог найти командир, и почему их не подсказало ей материнское сердце. Матери однажды удалось случайно разглядеть только первую строчку. Письмо начиналось словами:
"Клюков, обезьяна..."


* - Группа специального назначения
** - Передвижной командный пункт
*** - Разведывательно-поисковые действия

* - Боевой защитный комплект. Включает противоосколочный комбинезон, бронежилет 5 уровня, защитный шлем.

* - Детонирующий шнур.
** - Боевой вертолет МИ-24.
*** - Транспортно-боевой вертолет МИ-8.
* - Общее название, придуманное десантниками для подразделений, не относящихся к ВДВ. Интонация при использовании - от снисходительно-ироничной до презрительной.
** - Блок-посты. Выставляются для контроля за проверенными участками дорог.

Автор: Путилов Александр Павлович

Публикуется с личного разрешения автора
Оценка: 1.9532 Историю рассказал(а) тов. Мореход : 14-09-2009 08:02:35
Обсудить (113)
13-05-2010 07:48:04, Мореход
а их два раза постили, вот и обсуждений два... но я первы...
Версия для печати

Флот

Ветеран
Простой советский пятак

Куда идет корабль на боевую службу, из экипажа мало кто знает. На начальной стадии подготовки только командир, затем круг посвященных в эту страшную тайну постепенно расширяется. Старпомы, штурмана, связисты. Но согласно каких-то секретных директив, да и из-за вечного опасения флотских работников плаща и кинжала, общая масса находится в полном неведении. А те, которые в курсе, помалкивают. И даже когда корабль уже вышел в море, командир, объявляя боевую задачу, все равно отделывается общими фразами. Идем подо льды, или идем в Атлантику, или идем в Южную или Северную Атлантику. Вот и вся информация. Спросишь у штурмана наши координаты, он посмотрит на тебя как на сумасшедшего и молчит. А что молчит, и самому, наверное, непонятно. Ну кому я разглашу военную тайну на глубине 150 метров? Только и знаешь, рвем противолодочный рубеж Нордкап-Медвежий, значит, и правда, идем в Атлантику. Прорвали Фареро-Исландский рубеж, значит, уже в океане. Правильно ли, неправильно ли держать экипаж в дураках, судить не мне, но что иногда случается из-за незнания обстановки, почувствовать на себе приходилось.
На очередную боевую службу собирались как всегда. До последних дней доукомплектовывали экипаж, аврально грузили продовольствие и проходили проверку за проверкой. О цели плавания было известно, что бороздить глубины будем где-то в Атлантике, в районе, куда после развала Союза уже много лет наши лодки не ходили. Больше ничего известно не было, да и никому эти сведения не были особо интересны. Вода - она везде вода. Штурмана в условиях строжайшей секретности рисовали карты, ракетчики проводили регламентные проверки ракетного оружия, а механики латали матчасть и носились по складам, выпрашивая лишний ЗиП. Ну, вообще все как всегда. Ничего нового. Наконец исписали горы документации, проползли все проверки, отстрелялись и вышли в море. Как всегда, командование для перестраховки и пущей важности на борт посадило замкомдива и кучу флагманских. Практика обычная, но для рядовой автономки штабных оказалось многовато. Кроме ЗКД еще флагманские штурман, связист, механик и РЭБ. Отшвартовались, погрузились, покинули терводы и заслушали боевую задачу. По общекорабельной трансляции ЗКД очень важным голосом довел до всех, что поход не простой, а очень важный, идем как бы в Южную Атлантику и все такое про долг, ответственность и дисциплину. Ну и что? Южная так Южная. Впервой что ли? В район Бермуд ходили и раньше, правда, сейчас почти перестали, но ничего страшного в этом нет. Только комдив-раз и турбинист засомневались, ведь чем южней, тем температура воды выше. А наши корабельные холодильные машины могут работать в двух режимах. Основной, точнее, тот, которым пользуются чаще, охлаждает забортной водой. Название простое и доходчивое - РВО, режим водяного охлаждения. Просто и действенно. На севере за бортом и летом максимум плюс три. Хватает на все. Насосы холодильной машины гоняют забортную воду, и все довольны. Прохладно и приятно. Другой режим - пароэжекторный, он же ПЭЖ. Тут посложнее: и пар от турбины, и эжектора, и регуляторы давления, всего достаточно. Забортная вода здесь не основное. Режим посложнее, но и холодит независимо от того, что за бортом. Но оттого что плаваем-то мы последние годы по большей мере в полярных водах, его и используют раз от раза, чаще для проверки работоспособности. Но флагманский механик всех успокоил. Не надо зря напрягаться, все нормально, сильно на юг не пойдем... наверное... ну будет за бортом плюс пять или семь, справимся...
Корабль успешно преодолел все противолодочные рубежи и постепенно уходил все южнее, неторопливо продвигаясь в сторону Бермудских островов. До поры до времени оснований для беспокойства не возникало. Дни текли по повседневному расписанию, вахта сменяла вахту, техника работала без непредвиденных сбоев и поломок. Где-то на тридцатые сутки похода после очередного сеанса связи на пульт ГЭУ пришел уже одуревший от вынужденного безделья флагмех, и усевшись на топчан, заявил:
- Москва внесла коррективы в планы. Пойдем еще южнее. Думаю, пора переводить холодилки в ПЭЖ. Вызывайте комдива и командира со старшиной турбогруппы в корму.
И дальше все пошло опять же по-будничному. Холодилку 9-го отсека перевели на большое кольцо кондиции, холодилку 8-го остановили и начали готовить ее к работе в пароэжекторном режиме. Не спеша, а вдумчиво и не дергаясь. Но уже через сутки оказалось, что работать в ПЭЖе холодилка отказывается категорически. Не хочет и все. Не держит давление, и вообще, образно говоря, показывает турбинистам язык и жеманится как гимназистка. Турбогруппа во главе с комдивом и примкнувшим к ним флагманским постепенно начала переселяться в 8-ой отсек, а весь корабль продолжал жить своей жизнью, еще не представляя, что же его ждет дальше. Прошло еще несколько дней. И тут я неожиданно заметил, что проснулся в своей каюте на мокрых простынях, да и сам влажный, как после душа. На корабле стало заметно теплее. Спальный 5-бис отсек и до того не самый прохладный, неожиданно превратился в своего рода предбанник, откуда хотелось куда-нибудь свалить. Заступив на вахту, мы узнали, что за ночь температура забортной воды значительно потеплела, что значило вход корабля в какое-то теплое течение. Потливость, неожиданно навалившаяся не только на экипаж, но и на группу «К» во главе с командиром и ЗКД озадачила и вызвала у них неуёмное раздражение. На ковер в центральный пост были незамедлительно вызваны флагманский, механик, комдив, командир турбинной группы, и к нашему изумлению, зачем-то оба управленца.
- Ну что, механические силы, обосрались?!
ЗКД был строг и суров. На его насупленных бровях и грозно топорщившихся усах висели капельки влаги, а со лба и залысины они вообще безостановочно скатывались вниз, орошая лицо и палубу.
- Механик! Что за бл...о! У нас что, холодилки вообще не работают?! Я пока обедал, промок весь до исподнего!!! Докладывайте!!!
Механик, милейший и интеллигентный мужчина, у которого самым страшным ругательством было слово «негодяй» начал негромко и спокойно объяснять, что, мол, ввод в пароэжекторный режим операция сложная, командир группы вообще первый раз это делает, но мы ее все равно запустим, да и предупреждать заранее надо, что идем чуть ли не в тропики... Последнее просто вздыбило ЗКД.
- Кого предупреждать? Вас? Матросов? Может, еще и американцам сообщим, куда идем? Механик, вы офицер, вы командир электромеханической боевой части, вы ответственны за готовность корабля к выполнению всех! Я повторяю: всех поставленных задач! Даю вам еще шесть часов! Все ясно?
Механик, с каменным лицом выслушавший монолог ЗКД, кивнул головой.
- Так точно, товарищ капитан 1 ранга! Разрешите вопрос?
ЗКД обтер лоб ладонью, брезгливо стряхнув пот на палубу.
- Разрешаю!
- Мы долго еще на юг будем двигаться?
Каперанг, уже стравивший весь негатив и раздражение и превратившийся в более или менее нормального человека, вздохнул.
- С неделю точно... Что, все так плохо, мех?
И тут подал голос молчавший до этого командир.
- А что хорошего? Турбинист молодой, да и вдобавок прикомандированный, техники еще позавчера матросами были, а самих матросов отовсюду собирали до последнего дня. Один старшина команды опытный, но его на два отсека физически не хватает... Да и корабль загнанный в дупло... Да вы и сами в курсе...
Каперанг, слушая командира, механически покачивал головой.
- Да, все так! И сам знаю... Если не запустите холодилку, неделька такая будет... Как в молодости...
Потом повернулся к флагманскому.
- Анатольич! Все силы БЧ-5 в корму! Постарайтесь... пожалуйста...
Прошло два дня. За это время холодильная машина 8-го отсека три раза выходила на рабочий режим, но через пару часов переставала держать давление и валилась. За бортом к этому времени потеплело как в Сочи в начале сезона. К этому времени самыми прохладными местами на корабле стали ракетные отсеки, где климат поддерживался собственными локальными холодилками, первый торпедный отсек, в котором всегда было традиционно холодно, и десятый, где греть воздух было попросту нечем. Слава богу, холодильные машины провизионок работали без сбоев и продовольствие портиться не начало. В остальном корабль был уже не предбанником, а сауной в процессе разогрева. Особенно тяжко приходилось на пультах и боевых постах 3-го отсека, где масса приборов и ламп без охлаждения нагревали воздух внутри выгородок чуть ли не до пятидесяти градусов. А при включении вентилятора на пульте ГЭУ из ветразеля начинал дуть влажный горячий воздух, хотя и забирался он из трюма. Вообще третьему отсеку, в котором было сконцентрировано все управление кораблем, приходилось несладко. С ним мог сравниться только 5-бис отсек, в котором готовили пищу и спали. И там и там стояла температура воздуха как в хороший летний день на пляже. ЗКД, наконец окончательно осознавший масштабы бедствия, неожиданно проявил глубочайшую человечность и разрешил нести вахту в трусах, являясь одетыми только на развод. Когда по палубам замелькали голые мужские тела в нежно голубых разовых трусах, корабль еще больше стал напоминать общественную баню. Начались обмороки, и наш эскулап носился по отсекам, «оживляя» народ всеми доступными ему средствами и рекомендуя всем побольше пить. Вся турбогруппа просто жила в 8-ом отсеке, а флагманский, механик и комдив выбирались оттуда только на вахту. Мы же между вахтами бегали в 9-й отсек, чтобы ополоснуться в трюме забортной водой, которая хоть и немного освежала, но была все же очень теплой. Матросы между вахтами старались спрятаться от жары в трюмах ракетных отсеков, куда их до этого особо и не пускали, а офицеры и мичмана тоже разбредались по кормовым отсекам, ища место попрохладнее. Лично я по старой памяти три ночи спал на нижней палубе десятого отсека на ватниках, уступая ватник лишь своему сменщику с пульта ГЭУ.
На третий день этого кошмара по корабельной трансляции прошла странная команда.
- Внимание всему личному составу!!! У кого есть пятикопеечная советская монета, срочно прибыть с ней в 8-ой отсек!!! Это очень важно!!! Повторяю!!! У кого есть пятикопеечная советская монета, срочно прибыть с ней в 8-ой отсек!!!
Вещал сам командир, и это подействовало. Хотя страна и развалилась уже несколько лет назад, на удивление одна такая монета отыскалась у какого-то матроса. Он примчался в 8-ой, зажав ее в руке, и после чего буквально через пару часов произошло чудо. Жара начала спадать. Медленно, но неуклонно. Из отсечных вентиляторов подул вполне прохладный воздух, а доктор констатировал уменьшение полуобморочных обращений к нему. Холодилка 8-го наконец вышла в рабочий режим и работала так, как и должна была с самого начала.
Корабль остывал около суток. Уже часов через шесть ЗКД приказал экипажу одеться и больше не рассекать по кораблю в трусах с торчащими из заднего кармана сигаретами. Замполит переселился из торпедного отсека в свою каюту и у него, впрочем, как и у всего экипажа проснулся зверский аппетит, на несколько дней задавленный нашими «военно-морскими тропиками». Мало помалу жизнь вошла в привычную колею, и уже через неделю об этих днях вспоминали только в курилке и только со смехом. Я тоже смеялся, но только не над этим. После первых двух своих походов я уяснил, что трехмесячное заточение в прочном корпусе очень негативно влияет на мой внешний вид. Живот вырастал просто неприлично огромный. Поэтому уже в более зрелом возрасте я старался придерживаться если не жесткой диеты, то хотя бы какого-нибудь разумного ограничения количества поедаемой пищи, и ежедневно занимался минут по тридцать-сорок спортом. А поэтому вел строгий учет веса, каждые три дня взвешиваясь у доктора в изоляторе и ведя график колебания своих килограммов на стенке в каюте. Так вот, за эти несколько «тропических» дней, во время которых я, естественно, спортом не занимался, да и на пищу практически не налегал, у меня «вылилось» из организма 5,5 килограммов веса вместе с потом, мочой и нервами. А вообще все закончилось по-флотски бодро и без замечаний. По приказу ЗКД ситуация с холодильной машиной 8-го отсека с самого начала не нашла отражения в вахтенных журналах, и по всем отчетным документам холодилка завелась как по инструкции «от ключа».
Только потом, наверное, недели через две после того, как мы вернулись из похода, на одном из построений на пирсе старшина команды турбинистов старший мичман, ходивший в море еще тогда, когда я писался в штаны, подошел к нам и протянул руку. На огромной ладони лежал простой медный советский пятак с аккуратно пробитой посередине микроскопической дырочкой.
- Вот... дроссель самопальный пятикопеечный... бля... А сказали бы заранее, что в теплые края идем, может, и не было бы этого геморроя... Холодилка-то вся убитая была. Я перед автономкой всех предупреждал, что в ПЭЖе не заработает, полностью перебирать надо... А мне все лапшу на уши вешали, не идем на юг, не идем... Эх...
И шлепнув почему-то мне на ладонь этот пятак, старшина повернулся и встал в строй...
Я сохранил этот пятак до сих пор. Он лежит у меня в одной из коробок, где я храню небольшие никому не нужные мелочи и безделушки, у каждой из которых есть своя, абсолютно неповторимая история. А вот что бы было, если бы на корабле так и не нашелся этот медный осколок исчезнувшей державы? Да все равно выкрутились бы...
Оценка: 1.9505 Историю рассказал(а) тов. Павел Ефремов : 06-09-2009 16:47:03
Обсудить (114)
, 15-09-2009 16:56:41, Ф
в отличии от фреонов, пи***ц от аммиака приходит не так ...
Версия для печати

Дежурная часть

Сколько веревочке не виться...

(История реальная. Имена и фамилии изменены по этическим причинам. Для Прокуратуры, СБ и ФСБ история вымышленная).

Преамбула
В один из декабрьских предновогодних дней красивая девушка решила посвятить законный выходной шопингу. На носу Новый год, но еще не решен вопрос: каким нарядом удивить коллег на корпоративе. Нет, от недостатка нарядов куколка не страдала, но недавно ей на день рождения ее дорогой и обеспеченный папа, владеющий небольшой сетью аптек, преподнес подарок - золотой гарнитур, состоящий из колечка, сережек и кулончика с цепочкой, инкрустированный сапфирами. Вот под него она и хотела подобрать что-то достойное. Измучив продавщиц и порадовав себя, через час довольная собой и покупками она выходила из бутика. У выхода на нее налетело что-то большое и довольно сильно толкнуло, сумки упали на пол.
- Ой, девушка, ради Бога извините, - раздался рядом с ней бархатный мужской бас, - Как же я так!!! Вот незадача, сейчас я вам помогу!
Собираясь отчитать нахала, девушка подняла глаза и застыла. Перед ней стоял красавец, этакий мачо с голубыми глазами. Его обворожительная улыбка, великолепная одежда (не Китай), атлетическая фигура и аромат дорогого парфюма дали команду ее девичьему мозгу перезагрузиться, а мышцам лица изобразить соблазнительную улыбку. «Какой самец» - подумала девчушка, а вслух произнесла:
- Да, ничего страшного сама виновата.
- Вот возьмите, пожалуйста, - произнес мачо, протягивая пакеты. Меня, кстати, Владимиром зовут. Извините еще раз!
- Ангелина, - представилась девушка.
- Коль так получилось, разрешите помочь донести Вам вещи?
- Но если только до машины..., - слегка улыбнулась красавица, передавая покупки новому знакомому.
- Указывайте путь, мадмуазель, - сделав поклон, произнес Владимир, галантно пропуская спутницу вперед.
Поставив сумки в багажник «Гольфа» галантный кавалер, смутившись потупил глаза и спросил:
- Простите, Ангелина, Вы не могли бы меня обождать ровно 2 минуты. Только не уезжайте, пожалуйста, - сделал грустные глаза Владимир.
- Да, конечно...
- Тогда, один момент, я быстро.
Самец убежал, а Ангелина села в машину, запустила двигатель и стала фантазировать, мучаясь вопросом: «Что будет дальше?» Её мысли были прерваны открывающейся дверью со стороны пассажира. На сиденье лег огромный букет алых роз.
- Ангелина, это Вам, - произнес Владимир, - Маленькое извинение за инцидент в магазине. А большое извинение я предлагаю преподнести сегодня вечером - приглашаю Вас в ресторан. Вы согласны?
- Ну... Хорошо, а в какой.
- Это будет сюрприз. Как нам с Вами состыковаться?
- Вот мой телефон, - сказала Ангелина и протянула красавчику визитку, - Позвоните в пять.
- До вечера, - ответила мечта сексуальных грез Ангелины, смотря в след удаляющемуся авто.
«Столярова Ангелина Сергеевна... старший менеджер отдела.... телефон...» пробежал глазами по визитке Владимир и направился в сторону метро.


Амбула
- Гибкий прут для наказания. Пять букв? - спросил мой напарник и опер Олег Носов, оставшийся сегодня со мной на суточном дежурстве по причине приезда заботливой мамы к нему в гости и разгадывавший в настоящий момент кроссворд.
Покрутив карандашом в ухе, коллега по слогам изрек:
- ПАЛ-КА! Подходит.
- Розга, - разочаровал я друга и перевернулся на диване на другой бок.
Сутки сегодня шли неплохо. Заявителей практически не было. Совершено три преступления - два раскрыты по горячим следам. Это кража дорогого мобильного телефона в близлежащей школе у учительницы и бытовое убийство: сожитель радикально и навечно отучил свою вторую половину от пагубной привычки опохмеляться в одну глотку.
Я посмотрел на часы. Три ночи. В желудке заурчало.
- Олег, жрать хочется, - не открывая век, констатировал я, - Может пиццу закажем?
- А мамка, наверное, пирожков напекла, - ответил мой друг.
- Ну, сгонял бы и привез. Рядом ведь живешь. Все равно старушка спит.
Нет, не подумайте ничего плохого. Олег очень любил свою маму. Просто раз в месяц она приезжала в его холостяцкую квартиру из подмосковного города Солнечногорска и начинала наводить генеральную уборку. Все бы хорошо, но любые ее телодвижения с тряпкой, шваброй, утюгом и тестом комментировались фразами такого рода, как: «когда же ты, кобель, женишься» и «я хочу внуков». Такого психологического прессинга тонкая натура Олега не выдерживала, и он под любым предлогом сваливал «по делам».
- А чё, можно, - посмотрев на часы, сказал Носов, и, взяв ключи от машины, пошел к двери, - Заваривай чай, Саныч.
Через полчаса коллега ввалился в кабинет с огромным пакетом. Мой нос сразу учуял аромат капусты и картошки. Слюни сами собой заполнили рот. Эти ароматы учуял и эксперт-криминалист Шишкин, писавший в соседнем кабинете курсовую работу по философии для своей супруги, учащейся на первом курсе заочного факультета. Втроем мы браво уработали все пироги и закурили.
Неожиданно затренькал телефон внутренней связи. Это из дежурки.
- Селиверстов, слушаю, - ответил я.
- Квартирный разбой, адрес...., берите Шишкина и вперед. Кинолог в машине, - голосом легендарного Левитана выдал информацию оперативный дежурный.
- Покушали, а теперь можно и погорбатиться, - вынес я вердикт и добавил, - Поехали. Квартирный разбой. Все молча встали, потушили в пепельнице окурки и вышли из кабинета. На часах начало пятого.
На месте происшествия, то есть в квартире, кроме симпатичной потерпевшей и участкового Юры Прохорова никого не было. Оставив девицу в комнате вместе с кинологом и Шишкиным, мы с околоточным вышли на кухню.
- Рассказывай, - обратился Носов к участковому.
- Значится так, - начал рассказ Юра, - Сия молодая особа имела честь познакомиться сегодня, вернее вчера, в магазине с кавалером. По ее описанию Клуни и Ди Каприо в одном флаконе. Вечером свидание, ресторан, целование ручек, секс, потом душ, а потом...
- Опять секс? - удивился Носов.
- Нет. Пока удовлетворенная девушка в неге томилась в постели, ее ухажер тихо открыл входную дверь и впустил в квартиру подельника. Карлика.
- Какого нах#й карлика? Ты чего, Гарри Поттер, пил сегодня? Ты еще скажи, что в окно добрая фея с ПЗРК влетела? - ёрничал Носов.
- Подожди, Олег. Ну и..., - я попросил Прохорова продолжить занимательное повествование.
- Вот. Недавний любовник направил на нее ствол, а карлик...
- Изнасиловал девицу..., - подвел итог напарник.
- Б@я, Олег, за#бал, - взбесился я, - Не успокоишься - пойдешь поквартирный обход делать.
- Карлик... Ну, мужик ростом не больше 140 см., - флегматично продолжал участковый, - связал потерпевшую по рукам и ногам скотчем. В рот запихали кляп и приступили, собственно, к поиску и собиранию всего ценного. На всё про всё у них ушло 15 минут.
- Много взяли?
- Все драгоценные цацки и 14000 долларов США.
- А машину?
- Нет, ключи на полке возле ложа любви.
- Хитрые, суки, - прошипел Олег, - От тачки не так уж легко избавиться.
- А кто милицию вызвал, если она связанная была? - спросил я.
- Б#я, проще пареной репы, - засмеялся Прохоров, - Как только подонки ушли, девица скатилась с кровати, доползла до музыкального центра и носом врубила дискотеку на весь дом. А по вызову соседей пришел я. Дверь оказалась открытой.
- Все ясно, спасибо, Юрок. Можешь идти отдыхать. Мы здесь сами, - пожал я руку участковому и направился в комнату.
Потерпевшая с отрешенным взглядом сидела в кресле, укутавшись в махровый халат. Мне показалось, что она грустила не по похищенным ценностям - рухнула, разбилась, как хрустальная ваза её мечта о принце на белом коне. Мне эту девчонку было по-человечески жалко. Кстати, она, действительно, была очень красива. Это отметил и мой циничный друг и ловелас Носов - он стоял, как истукан не шелохнувшись. Ее красота поразила его до самых пяток.
Я посмотрел на Шишкина. Тот жестом дал понять, что не одного отпечатка пальцев нет, все затёрто. Вернувшийся кинолог с запыхавшимся псом сообщил, что след довел лишь до трансформаторной будки, где, вероятнее всего, у злодеев стояла машина.
- Ангелина Сергеевна, - тихо обратился я к потерпевшей, - Разрешите представиться, старший оперуполномоченный уголовного розыска Селиверстов Александр Александрович. Вы в состоянии говорить? Может, «скорую» вызвать?
- Не надо, - также тихо ответила она, - Я в норме... Почти.
- Вы сможете описать преступников и помочь нам составить их композиционный портрет. Фоторобот по-обывательски.
- Да, конечно.
- Тогда вам нужно проехать с нами. Тем более что у нас с коллегой есть к вам несколько дополнительных вопросов.
Через час мы сидели в кабинете Шишкина, где со слов Ангелины Сергеевны составлялся фоторобот разбойников. Спустя некоторое время на мой стол легли две композиции. Изображение лица на одной, действительно, напоминало физиономию голливудской кинозвезды, а вот харя на второй более походила на морду летучей мыши.
- Извините, Ангелина Сергеевна, а может вы еще что-нибудь заметили? - аккуратно поинтересовался я, тактично намекая на тот факт, что она видела преступника обнаженным.
Слегка покраснев, потерпевшая сообщила:
- Во-первых, на шее у него был довольно большой шрам. А во-вторых, у него на теле татуировки были. На левой груди тигр с раскрытой пастью, а на правой череп в колпаке Арлекина. И еще... в районе лобка... написано «Бой нам только снится».
«Это уже что-то» - подумал я. Судя по тому, как Олег с серьезным видом вылетел из кабинета, я понял, что Носов почуял добычу.
- Спасибо вам, Ангелина Сергеевна за помощь, - обратился я к уже немного успокоившейся девушке, - И пройдите на второй этаж в кабинет N 27. Там вас ждет следователь, которому вы все расскажете, но уже под протокол.
- Скажите, Александр, а когда вы его поймаете, можно мне посмотреть ему в глаза?
- Не можно, а нужно. Вам ведь его опознавать. До встречи. Главное - живы и здоровы. Удачи.
Так, территория с Носовым наша - значит, об отдыхе можно забыть. Всё! Понеслась душа в рай. Усталости как и не бывало. Задания агентуре, справочные звонки и прочая оперская мутотень. Не прошло и часа, как в кабинет вбежал Олег:
- По Москве за этот месяц это четвертый случай, - скороговоркой затрещал коллега, - Но есть одно «НО».
- Не томи...
- Во всех трех случаях терпилы были замужем, - азартно продолжал Олег, - И потому через пару часов заявления забирали, т.е. уголовных дел нет и всё находится на уровне оперативной информации.
- Стоп, Олежек! Погоди! - остановил я его пламенную речь и набрал номер телефона следователя, допрашивавшего до сих пор бедную Ангелину Сергеевну.
- Караваев? Это Селиверстов, потерпевшая у тебя? Дай ей трубочку. Ангелина Сергеевна, скажите, а в момент знакомства с этим Владимиром у вас на правой руке кольцо было? А какое? Я так и знал. Нет, ничего, спасибо.
- Ну? - торопил меня с ответом Носов.
- Было!!! Похоже на обручальное, но с маленькими камешками.
- Ясно. Эти, суки, охотятся за женщинами, пожелавшими наставить рога мужьям.
- Ладно, поехали на Петровку. Нужен совет старых и мудрых товарищей.

Два месяца честно, практически без выходных мы отрабатывали это дело. Использовали все, что можно. Искали там, где и не следовало искать. Наша агентура выла. Но все безрезультатно. Серии прекратились. «Висяк» - он и в Арктике «висяк». Но нет худа без добра. Мой напарничек «для уточнения деталей преступления» сначала раз в неделю навещал Ангелину Сергеевну, через месяц под тем же предлогом раз в два дня, а в июне, в аккурат после вечерней оперативки, когда мы разлили чай по чашкам, он вытащил из сумки бутылку хорошего коньяка и вручил мне конвертик в виде сердечка. Мысля, написанная женским почерком, гласила: «Александр! С большой радостью приглашаем Вас на торжество нашего бракосочетания, которое состоится XX июля. С уважением, Ангелина и Олег». Кривым почерком напарника было дописано: «Меньше 100$ в конверт не класть».
- Ну что же, Олег, поздравляю, - порадовался я за коллегу и подумал о том, в каком экстазе находится его мать, - Дай Бог всего и главное счастья!
- Знаешь, Саня, - после пары рюмок серьезно сказал мой друг, - А я ведь ее с первого взгляда тогда полюбил. Хоть она сидела в махровом халате.
Мы оба рассмеялись и выпили еще по одной.
Отгуляли свадьбу. Прошел год. Олег с помощью связей тестя перевелся в Главк. Я продолжал топтать землю. По каким-то служебным делам меня занесло в оперчасть СИЗО N 48/2, в народе более известного как «Бутырка». Решив все вопросы и пообедав, я направился к выходу. В коридоре следственного корпуса* я встретил моего хорошего приятеля, старшего следователя по особо важным делам отдела по расследованию дорожно-транспортных преступлений Юзофа Фабрикуса.
- Юзя! Хитит твоего Одина! - обрадовался я, - Ты ли это, старый викинг! Какими судьбами ты, обедающий только в лучших ресторанах Москвы, оказался в этих екатерининских казематах?
- Саня!!! - обрадовался следак, - Сколько же мы с тобой не виделись? Года два? Больше?
- Да х#й его знает, - обнял я товарища, - Пошли по сотке шлёпнем.
- Я бы с удовольствием, но не могу, - сказал и погрустнел Юзоф.
- В чём дело?
- Понимаешь, Саня, у меня окончательное предъявление обвинения, а доказухи нет. Обвиняемый, ссылаясь на статью 51 Конституции РФ молчит, а его адвокат вола за хвост тянет. Бабки отрабатывает. У меня срока осталась неделя. А еще ознакомление со всеми материалами дела. Короче, жопа!
- А что за дело?
- Эта гнида два месяца назад в хлам пьяная на пешеходе в Строгине на «Митсубиси» сбила троих людей - мать и ее двух дочек. Девочек в морг, а женщина инвалид. И по позвоночнику, и на голову. Зараз детей потерять. Этот-то сразу с места происшествия скрылся, машину за МКАД бросил, обеспечил алиби и заявил об угоне. Короче, банально и просто. Еще, сука, 5000 баксов пытался всунуть. Мразь!
- Извините, Юзоф Вильгельмович, - из приоткрытой двери высунулось лощенное лицо адвоката, - Мы с моим клиентом обговорили наши позиции и хотим сообщить, что отказываемся от данной редакции представленного вами обвинения.
В приоткрытую дверь кабинета я увидел вальяжно сидящего и курящего на стуле молодого человека приятной наружности в белых спортивных штанах и черной майке. Я еще подумал, что если бы ему нацепить очки в позолоченной оправе, то точно банкир в пятом поколении.
- Ладно, Юзоф, - недипломатично прервал я речь «бандитского» адвоката, - Звони.
- Бывай, Саня, - похлопал меня по плечу честный следователь и скрылся за дверью кабинета.
Я пошел по «взлетке» коридора. Что-то меня терзало. Что? Что?? Что??? ЁБТЫТЬ!!! Меня обожгло. ВНЕШНОСТЬ! БОЛЬШОЙ ШРАМ НА ШЕЕ! ФРАГМЕНТЫ ТАТУИРОВОК!!! НА ПРАВОЙ ВИДЕН ЧЕРЕП В КОЛПАКЕ ШУТА!!! СОВПАДЕНИЕ? ВОЗМОЖНО. НАЗАД!!! БЕГОМ!!!
Без стука, «простите» и «разрешите» я ворвался в кабинет, представился и обратился к следователю:
- Юзоф Вильгельмович, я бы, как сотрудник уголовного розыска хотел задать несколько вопросов вашему обвиняемому тет-а-тет. Вы против?
- Да нет, - махнул рукой Юзоф.
- Я против!!! - заверещал адвокат, - Только при мне!
- А вы? Согласны? Вам же нечего бояться. Ведь бой нам только снится, - обратился я к молодому человеку, улыбнулся и указал пальцем в сторону его паха.
Преступник побледнел и попросил следователя и адвоката остаться со мной наедине.
Как только за нами закрылась дверь, я подошел к этому подонку и силой оттянул майку. Так и есть. Тигр и череп в колпаке Арлекина. Плюс голубые глаза и внешность киногероя.
- У тебя пять минут на раздумье, - спокойно проговорил я, - Или идешь в сознанку за ДТП и подписываешься под всем, что тебе предоставит следак, или за серию разбоев на баб с коротышкой в группе. А это больше, чем ты думаешь. Время пошло.
Я посмотрел на часы и вышел из кабинета. Юзов и адвокат, разглядывавшие План эвакуации персонала в случае пожара, недоуменно посмотрели на меня.
- Господа процессуалисты, не мешайте будущему ЗеКа решать свою судьбу.
Я зашел в туалет и втихаря** из запрятанного в носок мобильного телефона позвонил Носову. Объяснил что к чему. Минуту друг молчал.
- Саня, не будем ворошить старое. Ангелина на 5 месяце. Я доверяю тебе. Сделай красиво.
- Хорошо, Олег! Я все понял. Привет жене.
Я вернулся в кабинет. И куда девалась только эта молодцеватая спесь доморощенного негодяя.
- Ну и? - строго спросил я бледного как поганка сучонка.
- Я согласен взять на себя ДТП со всеми вытекающими из него последствиями. Готов материально загладить причиненный вред. В тот день за рулем был я. Сбил я..., я готов...
- Вот это сейчас, - прервал я исповедь убийцы детей, - ты и сообщишь в присутствии трех лиц, в том числе и своего адвоката. И все подпишешь. И не дай тебе Бог отказаться от своих слов в суде.
- Я знал, что татуировки меня погубят, - вслед мне шепотом проговорил Владимир.
Я вышел из кабинета. Честно говоря, руки предательски тряслись.
- Прошу вас, - сделал я жест в направление двери, - Проходите. Гражданин обвиняемый хочет дать признательные показания. Товарищ следователь, я жду вас на улице.
Через час мы с Юзофом сидели в самой лучшей в Москве «Чебуречной» на Сухаревке (она до сих пор готовит лучшие чебуреки в Москве) и пили горькую.
- Саня, а как ты эту суку убедил?
- Юзик, а давай лучше помянем тех девочек, которые погибли под колесами этого ублюдка.
Не чокаясь, мы подняли стаканы и выпили.


PS. По приговору суда эта гнида получила 7 лет. А разбой, возможно бы, развалился бы еще на стадии предварительного следствия.

* - кабинеты, где осуществляются встречи обвиняемых со следователями и адвокатами.
** - средства связи в СИЗО сдаются на хранение.
Оценка: 1.8685 Историю рассказал(а) тов. Важняк : 01-09-2009 16:37:42
Обсудить (178)
07-11-2011 21:48:30, Andy
Так самый цимес! Лопать в три ложки! Ухх, как вспомню: с м...
Версия для печати

Остальные

Чтобы помнили...

Долго думал, публиковать или нет. Ведь обычно несу улыбку и позитив друзьям, а тут... Потом всё-таки решил, что НАДО! ЧТОБЫ ПОМНИЛИ!!!
Шесть утра... Навязчивый звонок мобильника... Блять! С трудом разлепляю глаза, хватаю верещащий аппарат с неясным предчувствием чего-то нехорошего... Так и есть! На АОНе мигает надпись: «Олег». Начальничек, ёбтыть... От начальства никогда хорошего не жди, особенно в шесть утра!
Выхожу на кухню, чтобы не разбудить дочек.
- Алё!
- Серёга, подъём, блять, тревога!
- Чё за нах? Учебная, что ли?
- Какая, в пизду, учебная! Дом на Каширке рванули! Выезжай срочно!!!
Стремительно одеваюсь, застёгиваю кобуру. На завтрак уже времени нет. Быстрей, быстрей!
Бегу к метро, лечу по экскалатору, еду. В виски стучится вместе с пульсом мысль: «Неужели? Быть может, ошибка?»
Выхожу из метро. Нет, не ошибка! Слышен вой сирен «Скорых», в воздухе запах гари и ещё чего-то незнакомого, страшного. Доезжаю до работы, навстречу уже спешат коллеги: «Заворачивай, поехали! Каширка, шесть-три!»
Прибыли на место. Дом, тот самый дом, где столько раз бывал... Нет его!
Вместо этого — гора из развалин, на которой копошатся спасатели МЧС, пыль на листьях, дым и... первые трупы...
Грудной ребёнок... Мальчуган лет пяти в трогательной пижамке с Микки-Маусами, пол-лица которого расплющено... Беременная женщина... Глаза у всех пустые... Мёртвые...
Суки! Суки! Суки! Какие же СУУУУУУУКИИИИИИИИИИ!!!
Шок проходит. Надо работать!
Вместе с судебно-медицинскими экспертами участвуем в осмотре трупов, заполняем опознавательные карты, носимся между местом осмотра и прибывающими «труповозками», с трудом продираясь сквозь кордон солдат внутренних войск и окружающую толпу. Скорее! Подбегают двое с видеокамерой, интересуются:
- А что ви можетье казать об этом собитии?
Какой-то иностранный телеканал.
Кратко информирую их:
- Пошли на хуй!!!
И снова туда, туда, на место! Руки, головы, ноги, куски кожи, остатки порванных, обожжённых, искалеченных тел, вылезшие через промежность кишки. Старики, молодые, дети.... Сукиииииииииии!!!!!!!!! Что же вы натворили!
«Вон, смотри, похоже, татуировочка! Запиши!». «А у этой зубы жёлтого металла, глянь, на верхней челюсти два справа и три на нижней слева!»
От писанины уже устала рука и сводит пальцы.
Водка! Да, она сейчас на вес золота! Выпьешь стакан, закусишь заботливо принесёнными кем-то бутербродами, и опять туда! Водка не берёт... Она и не может взять, поскольку нервы на пределе!
Конвейер смерти...
И пахнет ею... Да-да, это её запах, запах крови, пыли, горелого мяса, дурной, тяжелый...
Глубокая ночь. Похоже, достали всех. Всех? Несколько человек на всякий случай остаются до утра. Едем домой. Куртка от пыли из светло-серой превратилась в коричневую. Брюки по колено в грязи и в крови. Домой, под душ и спать! Спать...
* * *
Утро. Опять надо ехать ТУДА. Проснувшаяся старшая дочь, глядя на меня, спрашивает:
- Папа, а почему у тебя волосы белые на усах? А можно мне в кроватку мишку и зайку положить?
- Зачем тебе, солнышко?
- А чтобы, когда дом будет рушиться, ВМЕСТЕ С НИМИ УМЕРЕТЬ...
Ну что ей сказать?
Младшая тоже проснулась, смотрит на меня:
-Папочка, а почему ты плачешь?
- Нет, доченька, я не плачу! Просто что-то в глаз попало...

(с)Штурм
Оценка: 1.8604 Историю рассказал(а) тов. Штурм : 31-08-2009 09:17:19
Обсудить (31)
28-04-2011 19:09:00, solist
......
Версия для печати

Дежурная часть

Ветеран
Нет плохих детей, есть плохие люди...
(предупреждаю: я не националист и шовинист)

Сегодня суббота. Выходной. Пропищал будильник. Я открыл глаза и взглянул на солнце, лучи которого ласково играли в двух 150 литровых аквариумах, ярко подчеркивая красоту и грацию плавающих в них скалярий, вуалехвостов, гуппи, тетр, барбусов и неонов. Моя супруга, укутавшись в пуховое одеяло, продолжала видеть романтические сны - на ее лице гуляла загадочная улыбка. «Что-то хорошее снится» - подумал я и вылез из под одеяла. Меня зазнобило.
- Ну что за безобразие! - возмутился я, щупая рукой еле теплую батарею. - На улице январь, а этим коммунальщикам хоть кол на голове теши. Приду в понедельник на работу - обязательно позвоню в ЖЭК и всё выскажу по поводу их наплевательского отношения к жизни жильцов нашего района.
Приняв горячий душ, я, приготовив яичницу с помидорами и бутерброд с сыром, собрался сходить за покупками в «Пятерочку», дабы порадовать вечером супругу каким-нибудь экзотическим блюдом. В то время, пока челюсти с двумя новыми керамическими коронками, вставленными два дня назад знакомым врачом, дробили хлеб и сыр, я обдумывал меню будущего стола, которое моя вторая половина должна была оценить по достоинству. Не так часто в последнее время я радовал ее выходными, а про сюрпризы (приготовление ужина или кофе в постель) с кулинарными изысками и говорить не стоит. Прикинув в уме список продуктов и сделав на матрице мозга пометку «купить цветы», я оделся и вышел из дома. Хороший мороз сразу «укусил» за нос и уши. Хорошо, б@я!
Я закурил сигарету и направился в сторону магазина. Учитывая утро, в супермаркете народа практически не было. С серьезным видом я затарил тележку, расплатился с кассиром, упаковал продукты в пакеты и двинулся в сторону цветочной лавки. Там, сделав пару достойных, но дежурных комплиментов флористу, заполучил прекрасный букет-ассорти из роз, лилий и хризантем. Обвешанный пакетами и с букетом цветов я двинулся домой. Буквально за десяток метров до подъезда один из пакетов оборвался. Меня это не озадачило, и я, присев на корточки, стал ликвидировать эту маленькую неприятность.
- Я тэба, ишак е@анный, научу харашо сэбя везти!!! - раздавался весьма недипломатический крик с детской площадки нашего двора. - Твая мать билять, отец твой билять, и ты крывой отросток х#я поганого пса.
Я взглянул в сторону инцидента и увидел, как взрослый, здоровый кавказец по имени Зураб, живший в третьем подъезде и продававший кожаные куртки на рынке, избивал моего соседа - Гришу Морозова десяти лет от роду. Мать его работала на трех работах, отец сидел за убийство собутыльника. Гришка каждый день был предоставлен сам себе и был немного не от мира сего. Я его про себя называл «Маркиз Сам себе на уме». Ко мне он всегда относился с уважением, здоровался, обращался по имени и отчеству. Порой шкодничал, но все ограничивалось извинениями его самого или его мамы. Но в настоящий момент я видел беспредел!!! Нет. Это было не воспитание. Не порка ремнем, не таскание за уши. Конкретное, садистское, избиение ребенка кулаками и ногами. Дитя не кричало, а лишь, тихо плача, пыталось закрыться от ударов в голову.
Я бросил сумки и цветы и кинулся на детскую площадку.
- Зураб! Ты о#ел!!! За что так ребенка бьёшь? Что случилось?
- Что случилось, ментяра...? - зашипел кавказец, придавив Гришку ногой к холодной земле. - Сматри. Он мой «Пассат» краской под «графуту» разрисовал.
- «Граффити», - подправил я горца.
- Адин х#й! Кто отвечать будэт? Его мать потаскуха или ты, легавый???
- Отпусти пацана, я заплачу.
Зураб, почуяв материальный интерес, поднял Гришку, но продолжал удерживать того за шиворот старенького пальто. Я взял свои сумки и цветы и направился на площадку. Порывшись в пакетах, я достал бутылку хорошего марочного вина и протянул экзекутору:
- Возьми! Денег нет - в магазине потратился!
- А#уел, мусор, в конец, - засмеялся Зураб и ударил Гришку кулаком по затылку. Ребенок застонал, ослаб и свалился на снег.
- Ну, как хочешь, - прорычал я и четким ударом опустил полную бутылку вина на голову подонка. - Это тебе за Гришку, за его мать и за мусора. А завтра тебя свои же с рынка попрут. Поверь моему оперскому слову. И не жить тебе больше в нашем доме. Григорий, помоги!
Я взял в руки пару пакетов и цветы, а ребенок разорвавшийся пакет. Еще раз мы оба посмотрели на распластавшееся крестом на снегу тело.
- А вы его не убили, дядя Саша?
- Нет, пошли. Мамка дома?
- Не-а, - растирая слезы и кровь из носа по лицу, сказал сосед. - Вечером будет.
- Ты зачем этому муд... человеку машину раскрасил?
- Это не я!!! - глядя прямо в глаза, сказал Гришка, - У меня и денег на краску нет.
- Верю, Гриша! Тебе верю.
В квартире моя благоверная, увидев Гришку в крови и ссадинах, забегала по квартире. Через пару минут ребенку была оказана первая медицинская помощь.
- Есть хочешь? - спросил я Гришку, с интересом разглядывавшего аквариумы.
- Ага..., - не отвлекаясь от подводного мира, прошептал сосед.
Через пару минут я принес ему сосиски с горчицей и черным хлебом. Не отрываясь от грациозности плавающих рыб, мой юный друг проглотил пищу в два присеста.
- Нравится? - тихо поинтересовался я.
- Очень! - ответил Гриша. - У них свой мир: добрый и спокойный. Накоплю денег - обязательно куплю себе аквариум.
- А не надо копить, пошли.
Гриша заинтересованно посмотрел на меня и направился в моем фарватере. На балконе я достал из ящика старый, добротный 80-ти литровый аквариум и сказал:
- Сейчас, Григорий, мы пойдем к тебе и сделаем все как нужно. Мамка придет с работы, а перед ней подводный мир!
Если бы мне сейчас преподнесли в дар новый «Порш-Кайен», то не было бы в моих глазах столько света, радости, тепла и зачарованности, сколько было в глазах того мальчугана.
Занеся аквариум соседу домой, отмыв его и заполнив водой, мы с Гришей отправились за камнями на россыпи возле Химкинского водохранилища. Мой маленький друг в процессе ажиотажа не замечал боли саднящих ран. Он был там, где добро и спокойствие. Он был в мире подводного благополучия.
К 16 часам мы оборудовали аквариум, посадили в нем преподнесенные мною подводные растения, наладили фильтр и компрессор. В процессе этой кропотливой, но интересной работы моя супруга приносила нам бутерброды и сок.
- За рыбами поедем в следующую субботу, - сказал я. - Пусть вода в аквариуме отстоится и установится биологический баланс.
- Спасибо, дядя Саша! Я буду ухаживать за этим подводным миром!!! А можно мне с вами советоваться?
- Конечно, Гриша! Ладно, долго не сиди, дождись маму и ложись спать, - шепотом проговорил я и оставил Гришу наедине с подводным, но пока пустым царством.
Я вернулся домой и принялся за приготовление ужина. Моя супруга сидела в комнате и время от времени бросала мне вслед знаки внимания.
Через час в комнате я зажег свечи и внес на подносе фаршированного миндальными орехами и маслинами судака, украшенного дольками лимона и авокадо. В связи с тем, что вино ушло на воспитание маргинала, то из бара я достал початую бутылку джина «Бифитер».
- Зай, тебе с тонником или чистым? - спросил я супругу.
- Мне сок.
- ??? Может, за вином или шампанским сбегать?
- Ты уже сходил! - засмеялась жена, - Мне нельзя спиртного, у нас ребенок будет. Я беременна. Как бы там ни было, но я вышла замуж за опера. И пусть ты всегда будешь таким участливым в судьбе других людей. Только не перековывайся. Сегодня ты дал надежду и доброту одному человечку, а это уже много, что значит. Я люблю тебя!

PS: В понедельник я направился на N-ский рынок к директору Азиму. Популярно, возможно, грубо я рассказал ему о субботнем инциденте с его рабочим и земляком.
- Эх, нехорошо, очень нехорошо Зураб сделал, но и ты его, Сан Саныч...
- Азим!!! - я ударил чашкой чая по столу.
- Понял, понял я все. Помню, что помог ты моему сыну и племяннику...
- Азим!!! Короче.
- Нет его больше на рынке. Отправил я его торговать в сельскую местность, в Тульскую область. Навсегда. Устраивает?
- За это спасибо. Слушай меня. Завтра я приду к тебе с тем пацаном, так дай команду своим торгашам обуть и одеть парня. Тебе же это не в падлу для меня сделать?
- Для тебя, дорогой, все что хочешь.
- Бывай, Азим! Если что, звони.
- И тебе всего наилучшего, мой друг.

PSS: Прошло 10 лет. Григорий вырос. До сих пор занимается аквариумистикой и в своих кругах считается непревзойденным специалистом. Открыл свой маленький зоомагазин на улице Тушинской, где его мать-старушка трудится продавцом в отделе кормов. Мне мотыль и коретру предоставляет еженедельно бесплатно. Попытки расплатиться расценивает, как обиду. Каждый раз, встречая меня, Григорий говорит: «Спасибо вам, дядя Саша».
Оценка: 1.8566 Историю рассказал(а) тов. Важняк : 03-09-2009 12:40:33
Обсудить (65)
12-10-2009 13:17:56, Старший Офицер
Поступок хороший, описано хорошо, заслуживает внесения в "Пе...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9  
Архив выпусков
Предыдущий месяцСентябрь 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru