Потешные игры!

Преамбула.
- Товарищи офицеры! Согласно приказа министра N... на территории нашего региона осуществляется министерская инспекторская проверка. В связи с чем надлежит...
Нудный голос замполитра, упс... зама по воспитательной работе ИК NN навевал тоску, а приятные новости вводили в уныние... Опять месяц подготовительного бардака и дерготни, потом геморрой с проверяющими, ну и активное имение по результатам проверки...
...На базе нашей колонии будут продемонстрированы учебно-боевые действия сводного отряда и подразделения спецназа по освобождению заложников и задержанию вооруженных преступников...
Ндя, тоже новость не из лучших... Щас заколебут репетициями и беготней черепашек*
Амбула.
Кто сказал, что Фортуна улыбается? Не верьте! Это только издали кажется, что эта кокетливая девушка показывает вам тридцать три зуба. Если подойти ближе, становится ясно: она нагло и цинично ухмыляется вам, и причину ухмылки вы поймете гораздо позже и глубже!
Нет, ну честное слово, не опаздывал я на общий сбор, я вообще про него не знал, просто так получилось, что попал на глаза Хозяину перед строем не в то время и не тем местом. После непродолжительных сексуальных забав на плацу перед строем однополчан я был назначен на почетную должность вооруженного зека, захватившего заложника и требующего машину, денег, оружия и т.д...
Казалось бы, халява...
По условиям игрищ отрабатывали две ситуации - освобождение заложника из камеры ШИЗО** и задержание вооруженных преступников на транспорте...
На тренировках и репетициях все было тип-топ, но вот пришел день Х...
День Х. Место действия: учебный полигон при ИК NN. Смоделированное помещение камеры ШИЗО. Осень. Утро...
Переодетые в лепни*** я и старший лейтенант Руслан выслушиваем последний инструктаж, получаем два резиновых ножа, галантно берем под ручку нашу «заложницу» - медсестричку Лилю и закрываемся в «камере» (кстати, по зоновским понятиям на крест (врачей зоны) посягать нельзя - беспредел, за это потом свои же наказать могут). Начинается цирк...
Парад алле! Музыка!
- Граждане осужденные! В очередной раз прошу прекратить ваши противозаконные действия и освободить заложника! Гарантирую, что ваши требования будут рассмотрены и принято надлежащее решение! - по матюгальнику заливается птица-говорун, он же переговорщик.
- Эй, начальник! Нам терять нечего! Два автомата, бабла лимон, водки, ширева, машину к выходу с полным баком! А будешь нам по ушам вату катать, мы твою врачиху попользуем и на перо посадим!!!... В ответ непринужденно ору я.
-И зарплату своим цирикам выдай! А то они уже весь общак раздербанили! - увлекшись, громко добавляет Руслан. (Да уж, с зарплатой из-за гребанного перевода из МВД в Минюст уже третий месяц были сплошные непонятки,... но как говорится, согласно присяге обязаны стойко и бодро переносить...)
По правилам игры в то время, пока говорун отвлекает нас разговорами, со стороны двери и окна скрытно подбираются две штурмовые группы, состоящие из наших коллег, которые красиво и непринужденно освобождают заложника и вытаскивают злобных бандюков на расправу... Все отработано заранее, каждый из нас знает свое место и... Фортуна ухмыльнулась... Вместо штурмовых групп высокомудрое начальство решило задействовать маски-шоу (спецназ ГУИН)...
Что-то прошелестело у окна и упало на пол. Вместо ожидаемого по правилам игры взрывпакета с тлеющим шнурком возле ноги лежала какая-то хрень... Добродушный ангел-хранитель, отлетая по своим делам с правого плеча, на прощанье шепнул на ушко: "Заря"...
Твою еб... вспышка!!!
Асфальт... асфальт - он, суко, серый... и грязный... и мокрый... Слезы, слюни и сопли аккуратно стекают с лица, вернувшийся ангел-хранитель деликатно отворачиваясь и зажимая нос, ябедничает: «а еще они Черемуху пустили...» на хрена, спрашивается, козе баян, им че, спецсредства девать некуда?
Откуда-то сверху слышу говорок замполитра, который вещает высоким дядькам о том, какой у нас замечательный спецназ, и т.д.
С меня снимают браслеты, кто-то в маске протягивает кусок простыни:
- Брат, мы тебя не сильно? Ага, брат, блин, с такими братьями лучше сиротой жить...
- Курить дайте... Стоим с Русланом, курим... Смотрю на его опухшую красногрязную морду, понимаю, что сам наверняка не лучше.
- Где Лилька-то?(заложница)
- Отнесли умыть и переодеться...
- А ее-то че, тоже, что ли, по земле волокли?
- Да нет, просто от гранаты мочевой пузырь слился... На белом халате... Пятно...
Приходит зареванная Лилька. Командир спецназовцев понимая, что накосячил, виновато басит: мужики, потерпите, щас машину отработаем, и все...
Блин! Че ж они еще нам готовят???
Снова камера ШИЗО, запах пороха, черемухи, еще чего-то... Говорун по матюгальнику:
- Граждане осужденные! Ваши требования выполнены! Деньги собраны! Машина подана!
К дверям подбегает ОД, приносит сумку с деньгами, два АКМ.
Выходим, Руслан за руль, я, держа нож, сумку, автоматы в одной руке, Лильку в другой, заваливаюсь на заднее сиденье.
Последствия СШГ еще сказывались... Руслан зачем-то пристегнулся, а я локтем зажал кнопку блокировки двери... поехали....
По правилам игры после холостого выстрела, обозначающего выстрел снайпера, Руслан изображая в жопу раненого бойца, останавливает машину, после чего начинается захват бандитов...
Спецназ он и в Африке спецназ.
Вместо холостого выстрела в лобовое влетела резиновая пуля, превратив стекло в мутное крошево с дыркой на уровне головы Руслан. Тот в шоке, размазывая юшку по лицу, жмет по тормозам. Сбоку подлетает спецназовец, дергает за дверь, заперто! Извилин в той голове под сферой было минимум несколько... Удар Кипарисом в боковое стекло, холостая очередь внутрь салона. Я с перепугу резко открываю дверь, отбрасывая славного бойца на землю, и даже пробегаю несколько шагов. Ангел-хранитель, отлетев, бросил на прощанье: «Я быстренько, за пивом, Лорда не зли...» Лорда лучше не злить... Этот немецкий красавец собачьей наружности, опередив удивленных спецназовцев, рванул с поводка и в красивом прыжке обезвредил преступника! Лежа на асфальте, лениво наблюдаю, как из бокового стекла расстрелянной шестерки зачем-то вытаскивают охреневшую Лильку, а двое в масках пытаются за руки и ноги выдернуть из машины Руслана, вокруг шеи которого был обмотан ремень безопасности...
Потом мы втроем пили спирт у Лильки в кабинете...
Я, набравшись борзоты, после третьего стакана пошел на разборки со спецназовцами, но был вовремя перехвачен кумом зоны, долит водкой и эвакуирован домой.
У Руслана с Лилькой вроде даже че-то в итоге получилось, но это уже совсем другая история...
ЗЫ. По итогам проверки я получил строгача... (Ибо надо тщательнее заполнять тетрадь БСП, товарищ страшный лейтенант) но мне это было глубоко фиолетово...

*черепашка- сотрудник ИК плюс броник, сфера, щит, дубинка, противогаз
** ШИЗО - штрафной изолятор
*** лепень - верхняя одежда осужденных

Сага о Телепортации

В те героические годы Фирма, в которой трудились Полковник Чайкин, летчик-герой Виталий Дмитрич и другие персонажи, раскинула свои щупальца по трем континентам, устроив представительства в Праге, Берлине и Нью-Йорке, не считая головного офиса в Москве. Вот на усиление нью-йоркского офиса меня и услали, в суматохе выправив лишь гостевую визу. Процесс ее превращения в рабочую был долог, нервен и сопровождался большим количеством переписки со Службой Иммиграции и Натурализации, трясця ее бабушке. Означенная служба ухитрилась даже прислать мне полный отказ в стиле “INS flatly deny your existence” (выяснилось, что по ошибке), короче, в течение года я был невыездной (из Нью-Йорка). Общение с Родиной происходило по факсу и телефону, причем Шеф иногда просто забывал уведомить нью-йоркский офис о своих решениях, а потом требовал срочного и неукоснительного исполнения - веселья было навалом. Телефонные разборы длились по часу, при этом еще Шеф, будучи человеком импульсивным и болеющим за дело, звонил мне немедленно по возникновении проблемы, а возникали они в Москве обычно поутру. О восьмичасовой временной разнице Шеф вспоминал обычно после моего сообщения, что в Нью-Йорке сейчас 2 часа ночи и в данный момент, несмотря на мое острое желание ликвидировать проблему, срочный звонок в офис Зингельшухер Индастриз не представляется возможным. В отместку я стал названивать лично Шефу в Москву с отчетами по его срочным поручениям к исходу рабочего дня в Нью-Йорке.
Так оно шло и шло, пока внезапно не прибыла вожделенная бумажка, по которой я получал рабочую визу и был волен летать в Штаты и обратно сколько захочется. А хотелось ужасно - год вне дома, у дочки скоро день рождения и все такое. А на Фирме - искусственно созданный аврал и твердое убеждение Шефа, что я должен круглосуточно дежурить на телефоне.
В этих условиях я принял решение дезертировать с трудового фронта и втихаря прикупил билет туда и обратно. В Москве о моем приезде знали только два проверенных товарища: популярный приключатель Виталий Дмитрич (см. Саги о Снего-ходчике и о Летчике-Герое) и Браток Татьяна (хозяйка нашего офиса).
Дальше мы действовали по классическим шпионским канонам. Встречать меня в аэропорт был отравлен человек, известный мне в лицо, но не знавший, кого именно он едет встречать. Самым сложным во всей этой авантюре было мое появление в офисе - необходимо было предстать перед Шефом максимально внезапно, чтобы он не успел уволить меня за время прохода от машины в его кабинет. Сложным это было потому, что весь офис снаружи и внутри был увешан видеокамерами, выведенными на мониторы в кабинете Шефа. Но Браток Татьяна заранее вызнала у наших видеотехников тайную тропу, по которой можно было пробраться до двери заветного кабинета вне поля зрения мониторов, встретила меня за углом здания и провела той тропой к себе в приемную. Далее мне в руки был выдан отправленный Шефом в Нью-Йорк за 15 минут до моего появления факс с очередным списком вопросов ко мне, потрясая которым я без стука вломился в кабинет к Шефу с воплями «Сколько можно!!! Я уже три раза отвечал не этот вопрос! А это изделие вы уже давно получили!!!» и т.п.
Шеф, который был твердо уверен, что рабочую визу мне еще не выдали и что сидеть мне в Нью-Йорке еще незнамо сколько, впал в ступор, пытаясь сопоставить мои перемещения в пространстве-времени. Минут через пятнадцать он стал возвращаться в нормальное состояние, но тут пришел Виталий Дмитрич и завел с Шефом какой-то разговор, делая вид, что меня в кабинете вообще нет. Шефа это, естественно, удивило, и он задал Виталию Дмитричу простой вопрос:
- А ты Лыса-то (это мое прозвище) видел?
На что Виталий Дмитрич несколько удивленно ответил:
- Какого Лыса?
Шеф впал в ступор еще на полчаса.

Апофеоз войны

"Философским размышлением о трагических последствиях любой войны была картина Верещагина "Апофеоз войны" (1871). Художник изобразил гору черепов, возвышающихся, подобно пирамиде, среди выжженной солнцем пустыни. Лишь вороны кружат над ней, да развалины восточного города на горизонте говорят о некогда бывшей здесь жизни. Сюжет картины реален: "пирамиды черепов" воздвигались на Востоке как в эпоху Тамерлана, так и в более поздние времена. "Апофеоз войны" стал ее страшным символом".
(из Интернета)

Андрея все окружавшие его сослуживцы, начальники, коллеги и подчиненные называли по отчеству - Петрович. По крайней мере, в течение последних 15-20 лет. И когда ситуация вынуждала обратиться к нему с упоминанием имени, то обращающийся невольно делал небольшую паузу, вспоминая а как его, Петровича-то, собственно говоря, зовут? Происхождение такого обращения терялось, что называется, «в глубине времен». Может быть, оно было связано с тем, что со сравнительно молодых лет густая шевелюра Петровича была абсолютно седой. Причиной раннего поседения сослуживцы тактично не интересовались, а сам Петрович не откровенничал.
И вот однажды вечером, после очень тяжкого и насыщенного всевозможными событиями служебного дня, когда пару-тройку «рюмок чая» было выпито, стресс был успешно снят, а расходиться по домам еще не хотелось, сам собою завязался один из тех задушевных разговоров на вечные темы. На этот раз темой была религия. «А вы знаете как, где и когда я впервые обратился к Богу?», - задал нам вопрос Петрович и неспешно поведал свою историю.
В Карабахе начиналась самая настоящая война. С применением артиллерии, танков и систем залпового огня, захваченных у частей советской армии, расхищенных со складов ЗакВО. Надо было что-то делать, но не желающий брать на себя ответственность ряженный в тогу «великого демократа» лидер медлил, отодвигая момент принятия решения. И только когда ситуация практически вышла из-под контроля, в Закавказье потянулись тяжело груженые Илы, неся в своем чреве дополнительные войска и технику не предназначенных для таких действий частей СА и имеющих в своем арсенале только опыт обеспечения порядка на спортивно-массовых мероприятиях частей ВВ с расплывчатой задачей «не допускать боевого соприкосновения противоборствующих сторон».
В один из таких сводных отрядов численностью около тысячи человек и попал Петрович, будучи тогда двадцати с лишним летним старшим лейтенантом. Их колонна медленно ползла в горы, проезжая через полуразрушенные, сожженные и покинутые людьми и животными селения. Задача была проста. Контролировать дорогу и прилегающую местность, пропускать только безоружных беженцев. Основной лагерь начали разбивать на плоскогорье. Медики расположились чуть в сторонке у небольшого ручейка, машины и бронетехнику оставили внизу. Горы стояли в летнем наряде и были красивы своей несколько суровой, горной красотой. И тут начался ад. Говорят, что немцы, выжившие после обстрела «катюш» сходили с ума. Отряд Петровича накрыли «Градом». Он инстинктивно упал в какую-то ямку и пытался вжаться в землю. В сознании его пульсировала только одна мысль: «Господи, спаси! Господи, помоги!». Налет был недолгим, хотя Петровичу казалось, что он продолжался вечность. Последствия были ужасными. Практически все, кто находился на плоскогорье, а это была большая часть отряда, были или убиты или ранены. Повезло тем, кто был у машин. Раненым повезло, что медики разбивали лагерь в сторонке. Петрович был только сильно контужен. Несколько часов они грузили 200-х в машины. Колонна вышла и вскоре вернулась. Шедший впереди БТР был подорван на заминированной дороге, а колонна обстреляна. Посланная в другую сторону разведка доложила, что там также находятся вооруженные люди. Вдобавок, как это часто бывает в горах, резко испортилась погода. Гор стало не видно из-за низких туч. Вертушки прилететь не могли. Лето, жара под 30 и начинающие разлагаться тела... Медики нашли выход. Одеяла обильно вымачивались бензином и убитых заворачивали в одеяла. Их тела складывали штабелями и в течение дня проливали бензином. Летная погода установилась только на 4-ый день. За это время штабеля несколько увеличились за счет умерших от невозможности оказать им квалифицированную медпомощь в полевых условиях тяжелораненых... Вот такой апофеоз маленькой межнациональной войны...
P.S. Чьи были «Грады» - армянские, азербайджанские или свои (что в тогдашней неразберихе скорее всего и было), так и не установили. Расследование само по себе потихоньку спускалось на тормозах, его заслоняли уже случившиеся другие «громкие» дела, а потом не стало и самого государства и война в Карабахе началась по-взрослому. Перед отлетом домой Петрович заскочил в аэропортовский туалет. В зеркало на него смотрело осунувшееся и постаревшее лицо малознакомого человека с абсолютно седой шевелюрой.