ЛЮБИТЕЛЬ ЧЕЧЕНЦЕВ


От автора. Навеяно историей от 16 ноября. Рассказ не про меня, но большинство персонажей мне знакомо. Вот и все. Да, чуть не забыл: все имена изменены.


Осень-зима 1999 года. Бои в Дагестане, плавно перешедшие во вторую чеченскую кампанию. Я служил тогда в милиции. Причем не на земле*, а в центральном аппарате МВД на Житной. В общем, кто знает - посочувствуйте!

И вот, начались у нас массовые поездки на юга. Народ сперва было встрепенулся - обещали ведь платить по штуке рублей в сутки! Впрочем, очень скоро наступил литовский праздник Обломайтис: мудрое начальство разъяснило нам, что на сотрудников, отправляемых в краткосрочные командировки, такие расценки не распространяются. Служивые поворчали малость и успокоились - в первый раз что ли обламывают?

Но ведь в командировки ездить надо? Надо! А как? А в порядке очереди! Пока еще живой, так сказать...

В конце ноября очередь дошла до меня.

Поехал, помотался две недели между Моздоком и Махачкалой проездом через Ассиновскую, Серноводск, Калиновскую и Червленую и вернулся обратно.

Отчет о командировке (я его еще в Махачкале набил у своего товарища на компьютере, а в Москве только подправил и распечатал) положил на начальственный стол. Рядом легло заявление об отгуливании накопившихся отгулов.

Дома первым делом изолировался от начальства путем отключения домашнего телефона и установки в мобильник запасной SIM -карты. Обеспечив себе, таким образом, душевный покой, я спокойно отгулял недогуляное и за неделю до Нового года явился на службу.

В кабинете меня поджидал Коля - майор Вихрь-Антитеррор, отличный мужик, боевой. Поэтому до полковника он вряд ли дослужится. На Житной - точно.

Едва поздоровавшись, он обрадовал меня новостью:

- Санёк, а тебе опять на юга!

В принципе я был не против съездить в командировку еще раз. Нет, я вовсе не строил из себя отдельского Рембо - просто после полутора лет службы рядом с толпой генералов и хреновой тучей полковников, да еще недалеко от министра, я был готов ехать хоть к черту на рога, лишь бы подальше от белоснежного здания родного министерства. Но отправляться в "район проведения контртеррористической операции" вот так немедленно, честно говоря, не хотелось. Соответственно, реакция моя была однозначной:

- Ты что, сдурел? Я только полторы недели как вернулся! Новый Год на носу! И вообще, чья очередь лететь?

- Димкина.

Мне стало грустно. Но я еще пытался хорохориться:

- Ну и пусть летит!

- Ха, а ты нашего Диму не знаешь?

- Знаю, конечно... - майор Дмитрий П. был сыном генерала, поэтому успешно совмещал службу в милиции с какими-то финансово-спекулятивными махинациями. Имея оклад в четыре, кажется, тысячи рублей, разъезжал по Москве на серебристой "Субаре" и появлялся в конторе раз в две недели. Как хорошо быть генералом. И генеральским сыном тоже нехреново... - Он что - отмазался от командировки?

- Канэшна! - Коля по-кавказски развел руками - И знаешь, как Димочка объяснил нашему родному начальству свой отказ?

- Пока нет.

- Вот ты как к чеченцам относишься?

- Ну, в целом, спокойно...

- А Дима заявил, что он ненавидит чеченцев лютой ненавистью. И поэтому в Чечню ему ехать никак нельзя! Понял?

Я лишь покачал головой. Да уж - я, конечно, ожидал всяких отмазок, но такой...

- Так что, собирайся, любитель чеченцев. А по поводу праздника не бзди - командировка с пятого по двадцатое...

В общем, отпьянствовал я Новый Год и полетел.

Гудермес, Грозный, Катыр-Юрт, снова Ассиновская, снова Серноводск, снова Моздок...

Вернулся. Сдал отчет и положил на стол начальству рапорт об увольнении.

И уволился.

Надоело.

Устал.
_____

Примечание: В переводе с милицейского на русский "служба на земле" означает службу в территориальных ОВД.

Служил у нас матрос Н. Нет, я далек от дешевой романтики, просто фамилия у него на «Н» начиналась. «До приказа» ему оставалось чуть больше месяца, так что был он отъявленным годком, даже слегка карикатурным. Парашют у него за всю службу только один раз не раскрылся, а может быть, он и призывался с заиканием, не знаю, но из всего богатства русского языка ему без проблем удавалась только одна фраза: «Да я, да бля, да на %¥й». Ей он и обходился.
Сказать, что Н был залетчиком, - это ничего не сказать. Начальство всех уровней начинало жарить его где ловило просто по привычке, по принципу «не проходите мимо». Но он относился к этому с пониманием, так как почти всегда был действительно виноват.
Полевой выход. Август. Юг Советской Украины. Вечерком группе старослужащих приходит в голову мысль совершить набег на ближайший баштан. Почему именно «набег». Да потому что до баштана километров 6-7, а транспорт в парке под охраной караула. Принимается решение взять с собой несколько молодых, пробежаться туда, затариться, загрузить молодежь дарами полей и бегом обратно. Часа за два-три должны уложиться, и вся операция вместе с последующим поеданием закончится до подъема.
Все проходит как нельзя лучше, все участники с довольными рожами выползают на утреннее построение. Комбат приглашает офицеров и прапорщиков на первую линию, и, давясь от смеха что-то им «доводит». После того, как смеяться закончили даже прапорщики, звучит команда: «Матрос Н, выйти из строя». Оказывается, крестьяне, расстроенные неожиданной помощью в уборке урожая, а также легкой помятостью всего того, что не сперли, решили было, что концов не найдешь и ну его на, но кто-то заметил лист бумаги. Произведенным на месте расследованием конверт с адресом воинской части и фамилией матроса Н был признан достаточной уликой для обращения к командованию этой части с жалобой на потраву. Так добро бы он его просто выронил, было бы не так весело. Прихватила матроса Н большая нужда, а единственной бумажкой на расстоянии вытянутой руки оказалось письмо с родины, которое он недолго думая и использовал. Крестьянам, конечно было сказано, что мы не в их юрисдикции, но виновный будет наказан. Взлюблен он был за себя и за того парня, так как стоял на том, что был один, но ограничились нарядами, уж больно трудно было выговорить что-нибудь более серьезное в этой ситуации.
Ему же принадлежит ноу-хау по ускорению производства работ в зимний период. В ноябре Н был направлен в парк для погрузки металлолома в «КАМАЗ». Через полчаса направлявший встречает его в расположении. Возникает закономерный вопрос о судьбе металла.
- «КАМАЗ» загружен, все бетон (наивысшая степень оценки в устах матроса Н и, по сути, второе выражение, которое ему удавалось без пробелов).
Начальник - в парк, «КАМАЗ» до краев. Придраться не к чему. Двое молодых на тот момент матросов рассказали нам, как им это удалось. (Я надеюсь, никто не подумал, что Н грузил машину самостоятельно). По прибытии в парк молодые были переодеты по форме «голый торс», их куртки были аккуратно сложены под задницу матроса Н, а ноябрь, он и в Крыму - ноябрь, особенно вечером... Двадцать минут, и задача выполнена.

Инструктор после первого дня полетов.
к-т Тищенко, расскажи характерные ориентиры при полете по кругу.
к-т - " ну ...на первом развороте, в поле большущее стадо коров ....

Голова подполковника танковых войск Сергиенко трещала и звенела. Вернее сказать, со вчерашнего дня - полковника Сергиенко. Потому и трещала. И звенела. Вчера всё было хорошо, пока новоиспечённый полковник не прибыл в часть. В части оказалось, что его подчинённые над ним подшутили и был вызван он для продолжения банкета в обществе замов.
Полковник сел на кровати, некоторое время с подозрением разглядывал настенные часы с кукушкой, потом свёл фокус и бодро подскочил. Вчерашнее возлияние возмутилось, стало на торец, повело хвостом и сбило полковника с ног. Сергиенко вцепился в ближайшую стенку, начал потихоньку подниматься, раздавая проклятия зелёному змию и его друзьям.
- И какого чёрта, знал же, знал же. Нет здоровья. Здоровье ушло. На благо армии и Отечеству, - несвязно, с паузами бормотал наш герой, когда его глаза поровнялись с портретом отца. Полковник обнял картину.
-Вот, батя, видишь, полковники мы нынче. И...ик.
Как ты и завещал, служу, защищаю.

Гироскопы снова отказали и полковника повело в сторону. Пытаясь удержаться схватился за тяжёлую резную раму картины. Картина помедлила и прошуршав по свежекрашенной стене решительно приземлилась на большой палец ноги.
- Ой, бляяяяяя, - простонал Сергиенко, схватившись за ступню и откатившись на спину.

- Эх, сынок, сынок, - с печалью произнёс отец. Высокий худой старик, генерал-инженер с укоризной смотрел на сына.
-Всё то тебя воспитывать надо. Ведь не мальчик уже.
- Да, ладно, отец, немного же было. Просто перегнали гады плохо, как всегда. Но я им пропишу, батя, не волнуйся.

Полковник живо представил себе как будет издеваться над замами, заставляя их пить эту бурду без закуски, без запивки тоненькой трубочкой для коктейля, стоя на одной ноге на краю пылающего нефтянного колодца.

Беседу отца и сына нарушил грохот чего-то тяжёлого и зубодробящий металлический скрежет. Сын повернулся и увидел двоих красноармейцев перевернувших комод. На комоде, готовый к команде "фас" стоял пулемёт системы Максим. Красноармейцы лихорадочно запихивали ленту с патронами, зло поглядывая на офицеров.

- Классовая ненависть, - мелькнуло в мозгу полковника Сергиенко. Всё ещё не понимая сути происходящего на всякий случай вынул из кармана пижамы табельный пистолет и метнулся к телефону.
- Куда???!!!, сквозь зубы рыкнул один из агрессоров, бросая в полковника лимонкой. Кусок металла больно стукнул по голове и откатился.
-Муляж, - подумал Сергеенко, продолжая рывок к телефону. Кнопки аппарата были зажаты, подпалены и подплавлены.
-Сын, - призывно крикнул генерал-инженер, бросая полковнику пилку для ногтей, - попробуй этим.
-Молодец, батя, лезь в шкаф, он дубовый, авось поможет, - успел крикнуть сын, когда взорвалась лимонка.
- Не муляж, - подумал Сергиенко.

Пилка для ногтей сломалась, путь к спасению отрезан. Разве что, - полковник бросился к окну. Пока откидывал шторы, почуствовал что его тащут. Красноармеец стиснув зубы на пижамных штанах оттаскивал Сергиенко от окна. Полковник схватил курительную трубку с рабочего стола и ударил ею упрямца по темечку. Дверь в спальню открылась, забежали два санитара, схватили хрипящего красноармейца, уложили на носилки и улетучились.
- Один-ноль, - голосом Озерова сказала радиоточка.

Ошарашенно вертя головой полковник заметил что красноармейцев опять двое, и смотрят они ещё злее.
- Подмога пришла, - с ужасом вертелось в голове.
- Ушли?, - спросил генерал-инженер, приоткрывая дврцу шкафа и выглядывая.
- Нет, батя, посиди пока.
Дверца резво захлопнулась, от хлопка сработала сигнализация.
-Хороший шкаф, заграничный, - подумал полковник, - с сигнализацией.
Бойцы, оглушённые воплями шкафа спешно затыкали уши фильтрами от сигарет.
-Отставить, - кричал полковник, сигареты вредят вашему здоровью.
Один красноармеец притворившись Шамилькой Басаевым развернул пулемёт с заправленной наконец лентой на Сергиенко.
- Пиздец, - подумал танкист, бросившись на пол.
Но пулемёт молчал. Шамилька ругался, стучал по затвору, давал подзатыльники второму красноармейцу.
- Окна повисли, - заорал генерал-инженер из шкафа.
-Чего? У Шамильки на лице нарисовалось замешательство.
- Операционка зависла, - продолжал генерал-инженер.

- Батя, нечестно, не подсказывай, - кричал полковник.
- Чего делать-то?, - кричал Басаев.
-Перегружай, чего делать!, - кричал генерал-инженер из шкафа.
Шамилька вынул из кармана шариковую ручку, начал искать дырку от ресета.
-Хорошо, пока перегрузится - есть время, - решил полковник и вынул пистолет.
Пистолет водило из стороны в сторону, прицелиться не получалось, Сергиенко нажал на курок. Из ствола повалил чёрный дым, раздался паравозный гудок, но выстрела не произошло.
-Батарейки сели, сынок, орал из шкафа отец. Вручную стреляй, вручную.
Полковник нашёл ключ завода и стал крутить.
-Лишь бы успеть, пока не перегрузится, - думал офицер.

В это время из-за комода послышалось чавканье и звон стаканов, Сергиенко поднял глаза и увидел, что Шамильки больше нет, а вместо него интеллигентно орудуя ножом и вилкой сидит Б.Н.Ельцин и поедает шнурки из полковничьих туфель. Красноармеец сидел рядом с бутылью в руках и с насмешкой наблюдал за процессом.
- Шамилька, дрын неотёсанный, ктож так спагетти ест?
- Это не Шамилька, - заорал генерал-инженер из шкафа. -Ложись, щас рванёт.

Красноармеец выбежал из-за комода и спрятавшись за полковника залёг. Б.Н.Ельцин тоже бросил тарелку и выскочил за дверь. Генерал-инженер ехидно хихикая выскочил из шкафа, схватил тарелку со шнурками и вприпрыжку вернулся.
- Один - один, - сказал голос Николая Озерова, на этот раз откуда-то из-за штор.
-Почему это?, - попытался спорить полковник, всё ещё заводя пистолет.
- Потому что батя твой щас шнурков наглотается, а они отравленные, - с живым участием продолжал голос Озерова.

Сергиенко разволновавшись метнулся к шкафу и рванул дверь. За дверью никого не было, но виднелся длинный лестничный пролёт.
- Точь- в-точь, как в Доме Офицеров, - отметил про себя полковник, вспомнив вчерашнюю церемонию вручения.
Вверх по лестнице спешил здоровенный солдат-срочник, неряшливо одетый и в поварском колпаке на голове. Подмигнув полковнику отодвинул его одним мизинцем с дороги.
- Меня батенька Ваш прислали, - сказал.
Зайдя в спальню стал бить всех, затаптывая ковёр. Когда били Ельцина, что-то похожее на священный долг заставило полковника остановить насилие. Он сделал шаг вперёд, но разгорячённый солдат теперь набросился на него. От расправы товарища Сергиенко спасла женя, Нина, которая с Калашом наперевес погналась за бойцом.

- Я тебе покажу, как чужие ковры топтать, - орала она, пытаясь вздёрнуть затвор.
- Нинка, батарейки проверь, - посоветовал полковник.
- Да уж проверила, - лаского улыбнулась Нинка, наставила автомат на мужа и открыла пальбу.

-Два - один, победу нокаутом одержали мастера Советского Кино, - надрывался голос Озерова, когда в спальню опять ворвались санитары с носилками. Потом потолок поехал, заскрипели соседские двери.

- Подполковника повезли, - говорила добрая старушка тётя Катя не менее доброй старушке, тёте Варваре.
- Белая горячка, - понимающе закивала добрая старушка тётя Варвара.

Двери захлопнулись, машина тронула. Открылось окошко.
- Он просит передать, что он уже полковник, - сложив руки рупором прокричал санитар.