ДЯДЯ БОРЯ

Лето... Это лето?! Вчера помыл машину - сегодня она уже рекламирует грузовики КАМАЗ. А там -лето... Душа заныла; пальцы набрали телефонный код 069 и номер, за которым не надо лезть в записную книжку - он всегда со мной:
- Дядь Борь, привет!
- Привет, букварь. Мы тебя ждем!
- Через неделю буду - грейте воду.
Сладко заныло внутри; включился внутренний шансонье и запел:
- У самого синего моря сидит на песке дядя Боря...
Так, теперь - в магазин за подарками: брату - палатку, тете Леле - побольше сладостей, дяде Боре - как всегда блок московской «Явы» и еще чего-нибудь... А! То что надо - возьму эту кассету - выглядит забавно.
Теперь в Домодедово.
Рев снижающегося и выпускающего шасси самолета; заход над морем; снижение в сторону обрывистого берега; на глиссаде...
- Маш, а вон слева Кача - там дед твой служил и летал. Да, вместе с дядей Борей! - сказал дочке, бесстрашно приникшей к иллюминатору. - Смотри, вон дяди Вовина машина стоит. Уже ждет!
Самолет тряхнуло при касании с полосой; движки заревели на реверсе. Здравствуй, Севастополь! Здравствуй, Вовчик!
- Здорово, братан. Снимай джинсы, масквич! «Севастопольское светлое» в бардачке, плавки там же - поехали купаться, а потом домой.
Дом... Все та же неасфальтированная улица, спуск вниз, поворот вправо, зеленая калитка с цифрой 19...
Сюда часто приезжал мой отец, и вся улица сбегалась посмотреть на молодого генерала. Сюда приезжал и я в форме лейтенанта, чтобы последний раз увидеться с прабабушкой. Здесь всегда, сидя на крыльце, встречал нас дядя Боря с красной бейсболкой на голове и надписью на ее козырьке «Главнокомандующий». Но он здесь парадом не командует - командует ОНА - вечно молодая и веселая тетя Леля, радостно вылетающая из калитки навстречу. Всегда первая! Она лучшая - я это знаю с тех пор, как помню себя.
Солнце, море солнца и солнце в море. Искрящаяся бухта Стрелецкая. Запах моря долетает и сюда на четвертый этаж белого дома из Инкерманского камня. На маленьком балконе ребетня и я сам, семилетний. Моих братьев и меня согнала на балкон тетя Леля:
- Смотрите на море - сейчас прилетит птичка!
Вот и птичка - зеленый «Ли-2» летит над самыми крышами домов, направляясь прямо на нас. Рев двигателей, качанье крыльев - самолет проносится всего в 15 метрах у нас над головой. Это - дядя Боря. И это - его последний полет за штурвалом. Уже завтра его снимут с должности комэска и вскоре отправят на пенсию.
- Дядь Борь, это тебе! - передаю старику кассету с авиационными крылышками на обложке. Включаю; все улыбаются и начинают подпевать. Громче всех - дед Борис, но с какой-то ломкой в голосе. Оглядываюсь на него - его лицо все в слезах.
- Пора в путь - дорогу, дорогу дальнюю, дальнюю идем...Над милым порогом качну серебряным тебе крылом...
Потом мы выпили раз и выпили два за наши славные «Ли-2», но так, что утром не болела голова. А если болит - нырни в море, и все как рукой - старый рецепт таврийских греков. Так и сделали. Дочка нырнула раз сто - от радости встречи с морем и со своим камнем на Херсонесе. Рыбка - ныряет без брызг!
Пришли в дом - уже накрыт стол, а на столе кастрюля с окрошкой. Молча ставлю купленную по дороге бутылку коньяка:
- А где дед Борис?
- В горы ушел.
Вечер следующего дня - стол под навесом с огромным самоваром и пьянящий дымок из коптилки. Скоро будем есть султанку. Обжираться!
Залаял любимый дедов пес Тимофей - дядя Боря вернулся из похода: в руках как всегда по ведру кизила и белых грибов, в рюкзаке за спиной - дикие персики и пару десятков километров, пройденных по горным тропинкам. Это - еженедельный ритуал - уже долгие 40 лет с тех пор, как ушел на пенсию.
- Пускай судьба забросит нас далеко, пускай! - опять поем мы. Рядом садится дед и дает мне красную коробочку:
- На, посмотри.
Внутри странный орден и красная книжечка с иероглифами:
- ?
- За Корею. Мао лично вручил.
- А я и не знал!
- Да было дело. Я тогда на бомберах лендлизовских, ага, на «Бостонах» служил, а до этого - на торпедоносцах. Да, ерунда. Вот твой батька, букварь, вот то был пилот.
И я смотрю на него и не спрашиваю больше ничего, так как знаю, что дядя Боря был первым командиром на «Ли-2» у моего отца, что это был поющий экипаж, летавший под музыку патефона, установленного в кабине: левак - бывший торпедоносец и правак - бывший истребитель ВМФ, батька мой. А то, что мы летали втроем, я уже помню смутно: слева сидел дядя Боря, а справа мы с отцом и я, пятилетний, у него на коленях. Помню только чудной штурвал, круглые ручки на секторе газа и резкий, очень резкий запах самолета, от которого кружилась голова. Современные самолеты так не пахнут...
А как-то они попали в грозу, и я читал статью в газете, сохраненную тетей Лелей, в которой писалось о них. Их дважды ударила молния, прошив крыло, бросив на сотни метров вниз, но они дотянули. Отец об этом не рассказывал - видимо, это было рядовое событие для них.
- За Володю! - поднимает рюмку Вовчик, поминая моего отца. - Включай музыку!

- Нежный образ в душе ты голубишь -
Хочешь сердце навеки отдать.
Нынче встретишь, увидишь, полюбишь,
А на завтра приказ - улетать...
Понравилась им моя кассета. Это хорошо. Тетя Леля рядом присела с фотографиями. Я их видел много раз, но посмотрю еще. С большим удовольствием.
Вот молодой красавец Борис в шикарном парусиновом костюме и светлой шляпе. Вот опять он у крыла Ли-2 во флотской мице, заваленной на затылок. Клеш - привет годкам! Вот дядя Веня - красавец старший лейтенант в морском кителе - пилот бомбардировщика Ил-28. А вот - его красавица жена Леля. Тетя Леля. А вот могила дяди Вени рядом с той сопкой, в которую врезался его самолет. Следующее фото - дядя Боря, тетя Леля и их общий сын, так похожий на дядю Веню. Дружили они, Боря и Веня, и поклялся первый быть рядом с Лелей всю жизнь, воспитывая Вениного сына. И слово сдержал. Всегда держал.
А Вовчик на него похож - вылитый батя! Юрка же - вылитый отец. Смотрю на него - дядя Веня с фото. Я вас запутал? Нет, все просто: один у них отец - Борис.
- Дед, поставь рюмку! - кричит Тетя Леля почти 80-летнему Борису, боясь, что он сопьется. Да уж, не без греха, но только спиться ему не суждено - слишком сильно он нас всех любит.
- Бабушка, все! Завтра иду в горы! - недовольно ворчит он и успевает тяпнуть еще рюмку.
Утром мы улетели, а дед Боря ушел в горы. Глядя в иллюминатор, я смотрел сначала на милый Севастополь: «До встречи, город мой!», потом - перевел глаза на облака и понял, наконец понял, почему старик ходит в горы - там ближе к небу. Он же пилот...до сих пор.

О кадровиках и табельном оружии.

Не знаю, насколько эта история относится к категории "Щит Родины", но, все же, милиция, в некоторой степени, близка именно к ней.

Преамбула:
По окончании известных событий 1993 года и связанного с ними ЧП в Москве господа офицеры из личного состава Московской Краснознаменной милиции (а равно и представители рядового и младшего начальствующего состава) успешно снимали накопленный стресс традиционным российским методом, т.е. путем умеренных (а чаще - неумеренных) возлияний. Не знаю, где - как, а в нашем богоспасаемом 1 РУВД ЦАО это снятие стресса привело к утрате 1 (одной) единицы табельного оружия системы ПМ. Что характерно, потерял пистолет представитель лицензионно-разрешительной системы, т.е. подразделения с реальным несением службы по охране правопорядка и ловле злодеев связанного крайне слабо. Зачем он его носил на постоянном ношении - загалка до сих пор. Последствия этого раздолбайства, однако, не замедлили сказаться на всех сотрудниках РУВД. Про постоянное ношение вынуждены были забыть все, кроме 2-3 старших оперов розыска, которые ловили исключительно убийц ("мокрая" группа") и всякого начальства. Причем, если ношение оружия начальниками РУВД, СО (следственного отдела (хранила в сейфе)), УР (уголовный розыск), ОЭП (экономическая преступность (очень удобно открывать пиво)) еще логично, то ношение этого оружия начальником отдела кадров, ОВИРа и т.п. - логике не поддается.
Закрепить за собой оружие даже для дежурств тоже стало проблематично.
------------
Амбула:
В один не очень удачный день на дежурство заступила оперативная группа в нижеследующем составе:
Следователь - Люба Т. (ныне федеральный судья)
Эксперт - Андрюша (в милиции без году неделя и, посему, не вооружен)
Опер УР - Стажер (его имя и фамилия для истории не очень важны, называть мы его так и будем -Стажер)
Кинолог с собакой - отсутствовали, т.к. группа была в РУВД ("на земле"), а не в кино про "Знатоков"
В качестве руководящего фактора к группе был приписан ОТВЕТСТВЕННЫЙ ОТ РУКОВОДСТВА (именно большими буквами.
Именно ОТВЕТСТВЕННЫЙ значился N1 в приказе о премиях, если группа раскрывала преступление, а вот если не раскрывала, то он скромно отходил в сторонку, т.к. чаще всего к расследующим подразделениям никакого отношения по службе не имел.
В тот неудачный (хотя в чем то и удачный СМ. ниже) день ОТВЕТСТВЕННЫМ был начальник отдела кадров майор (ныне подполковник) Баранчиков (исходя из личного "доброго" отношения к сему субъекту не могу умолчать его фамилию, которой он вполне соответствует).
Вызов последовал почти в самом начале дежурства. Вызов был в чем то неприятен, но вполне банален - квартирный разбой.
Группа благополучно прибыла на место происшествия (полурасселенная коммуналка). Опер пополз вместе с участковым на "обход жилого сектора", а следователь Люба, вооружившись ручкой и бланком протокола (другого оружия не имелось) вместе с экспертом приступила к осмотру места происшествия и допросу потерпевших (одно силно похмельное лицо мужского пола и одно столь же похмельное лицо женского пола). Такая мелочь, как понятые ожидалась позднее (по мере их захомутания опером), т.к. на начальном этапе расследования они исключительно болтаются под ногами.
Что касается ОТВЕТСТВЕННОГО майора Баранчикова, то он (после некоего инцидента с участием начальнка РУВД и вашего покорного слуги ;-) (расскажу отдельно)) предпочел удалиться на кухню этой коммуналки и, видимо, медитировал там на собственные погоны и пупок.
По прошествии 20-30 минут осмотр места происшествия готов был завершиться, однако, в течение сего немаловажного процессуального действия была внесена абсолютно непрогнозируемая, но существенная поправка. В квартире неожиданно нарисовались три деятеля, которых на профессиональном жаргоне именуют "злодеи". Обморозки, учинившие разбой сочли необходимым вернуться для продолжения изъятия ранее недоизъятых материальных ценностей.
Здесь надо отдать должное их тупости и наглости.
Узрев в квартире незнакомых им людей, они не сообразили, что это менты (и эксперты и следователи обычно ходят в гражданке), а на кухню, где медитировал майор Баранчиков (в форме) они просто не заглянули.
К счастью для присутствующих предводитель разбойников, размахивавший 50-сантиметровым тесаком, в процессе своей короткой но содержательной речи (краткое изложение: сейчас всех зарежу и мне ничего не будет, т.к. я - дурак) упомянул, что служил в Афгане. Эксперт Андрюша тоже служил в Афгане. Он ухитрился грузить этого гоблина в течение 20 !!!! минут. За это время следователь Любаша смогла исхитриться и по телефону вызвать подмогу. Злодеев скрутили в стиле кино про спецназ. Никто из них даже не успел сказать "мяу". Вся СОГ (следственно-оперативная группа) автоматически перешла в категорию "потерпевшие".
А где же был наш медитировавший майор Баранчиков???
Хороший вопрос. После прибытия подкрепления его нашли на кухне. Злые языки говорят, что под столом. Не очень им верю, наверное, в шкафу. Уж больно он был здоров (не поместился бы под столом). Первым резонным вопросом начальства был нижеследующий:
- А *****, какого ***, Вы, *** вашу мать, товарищ майор, **** Вас ***** делали на кухне, когда опергруппу чуть на *** не зарезали. Сей долбоеб ответил честно и предъявил доказательство. У него, чудака на большую букву "М" заклинило табельный ПМ. То ли с перепугу, то ли из--за несоблюдения правил хранения оружия.
После этого инцидента у многих столоначальников пистолеты поотбирали, а вот реально работающим сотрудникам, наконец, их стали возвращать.

Слегка о ВМФ или Знакомьтесь, артефакт: большой противолодочный корабль

БПК - это может быть и корабль. Могучий язык позволяет подразуметь под этими тремя буквами что угодно. Банно-Прачечный Комбинат, например. Но в этой истории так получилось, что это был корабль. Железный такой. Серый. Советский. Предоставляло это чудо техники сразу несколько уровней для своего восприятия, и каждый из них, уровней, был по-своему изумителен. Само собой, для человека несведущего, каковым является студент 4 курса технологического института, имевшего этого студента по полной программе на собственной военной кафедре во исполнение его, студента, нежелания занырнуть непосредственно в сапоги на отчетливые 2 (два) года, все уровни приветствия, которым наградил меня этот конкретный корабль отдавали откровениями экзистенциального толка.
- «Отмороженный»? - спросили меня на КПП - только он не БПК, а СКР. Вот, во втором бассейне стоит.
Бегущая вдоль двух бассейнов военной гавани асфальтовая дорожка была покрыта чудным ковром из опавших листьев, и я топал по ней, шух-шух-шух, и дышал морем с мазутом и утренним осенним ветром.
- Заебись, - вдруг сказали рядом, - Нет, ну просто совершенно охуели уже. Кто ты есть такой, человек военный?
Слева от меня, облаченного по случаю будущего присягания будущего офицера запаса на верность родине в обычное одеяние срочной службы, вполне по размеру, хотя и сильно б/у, стоял, профессорски разведя в стороны руки, маленький капитан первого ранга с большими глазами.
- Ты есть откуда? - говорили не только акустические, но и отраженные от капраза электромагнитные волны видимого диапазона.
- Оттуда - ткнул я пальцем в сторону КПП и почесал плечо, - студент я....
Этого оказалось достаточно, чтобы направленный и хорошо структурированный гнев военачальника рассыпался в труху спонтанного возмущения по поводу всего гражданского, неподвластного пониманию военного мозга и угнетающе безалаберного.
- Здрасьте, - излучил мегатонну сарказма капраз, - а вас там, в институтах, честь не учат отдавать?
- Ну как сказать... смотря за что: за три балла это довольно дорого, за четыре - зависит от предмета, за пять - ну, важны условия, чью именно честь и кому отдать. Но вообще-то вы лучше у девчонок наших спрашивайте, сам я могу только теоретически...
Нет, зря я это все, ей-Богу. Ничего он мне не сделал. Пока. Кто ж знал, что его кондратий обнимет. Его, заместителя начальника штаба военно-морской базы. По политической части. Вот так прямо рядом со мной возьмет и скрутит столбняк.
Постояв с минутку, я наклонился к застывшему воину. Дышит вроде... Трогать я его не стал - повернулся и пошел. На пустой дороге, прямо в центре военно-морской базы, стоял невысокго роста капитан 1 ранга и смотрел мне вслед. Я обернулся - капраз был похож на изваяние, каменного гостя, Змея, пораженного две головы которого уже полегли под дубиной Ильи Муромца...
Честно говоря, я так и не понял до сих пор, нормально ли это. А тогда у меня просто не было возможности - и вот почему.
Потому что в этот самый момент я услышал нечто среднее между ревом и визгом, топот нескольких больших ног и увидел несущийся прямо не меня табун военных людей. Впереди бежали большие глаза, как я потом узнал, командира БЧ-2 «Отмороженного», молодого майора, потом сам майор (я почти уверен, что он в процессе передвижения бегом недюжинно испражнялся прямо в модные свои штаны "дудочкой"), потом мичман, больше похожий на обкумаренного Колобка, и человек пять-шесть матросов. Я тоже остановился, а эта шобла пронеслась мимо: "Щаас е-ба-нёооот!!!!". Солнце. Воздух. Смотрим это мы с обесточенным капразом на "Отмороженный" - а над его правым шкафутом, где стоят, хищно-эротично откинув крышки, пусковые установки крылатых ракет, дым столбом - они то ли грузили ракеты, то ли регламенты делали, и чего-то коротнуло и пыхнуло. На надстройках - никого, а вахтенный у трапа забился под трап, и зырк-зырк оттуда - глаза еще больше, чем у молодого майора. И тишина. Открывается дверь гальюна под вертолеткой, оттуда выскакивает боец с ведром, прыг-скок - на пусковую: мол, пожар тушить. И тут кто-то капраз заорет сзади - метрах в 150 от пирса, а как рядом: "СТОЯААААААТЬ!!!!!!" Все и замерло, даже вороны на лету. "СТОЯАААААААТЬ!!!!!". Боец над ПУ стоит и не знает, что делать - ведро в руках в БГ N1, пусковая и ракета в ней вяло горят установленным порядком. Капразовский ступор умело распространился на всю ситуацию - лить или не лить: вот в чем вопрос. И тут этот махонький капраз, высоко вскидывая копыта, как лось, пронесся мимо - в плаще, белом кашне... грюк-грюк ботинками по сходне над скрюченным бойцом, огнетушитель хвать - и к ПУ: пшшшшшш.
- Вот дурак, - дрожащий голос КБЧ-2 тоже сзади, - Её же нельзя из ОУ-5... Щас-таки ебанет, - но уже без энтузиазма...
- А почему ее нельзя из ОУ-5? - спросил я у командира стартовой батареи неделей позже, выпивая и закусывая в его каюте моим бухлом и его тушенкой.
- Можно. И даже нужно. Просто назревала почти готовая отмазка, понимаешь? Ну, ощути: взрыв противокорабельной ракеты на БПК «Отмороженный» и взрыв противокорабельной ракеты на БПК «Отмороженный» в результате неправильных действий ЗНШ базы. Чувствуешь разницу? А командир боевой части при свидетелях за секунду до взрыва - нельзя так тушить, это ошибка. И - чист, аки голубь.
- А-а-а. Понятно.
Но между этими двумя событиями был еще выход в море. Выход в море. Море. Я жил в кормовом кубрике, я спал все время на самой верхней койке. До верхней палубы корабля - тридцать сантиметров. Я не мог предположить, что наиболее крепкий мой сон придется на момент выполнения артиллерийских стрельб. Однако так и вышло. И два ствола кормовой артустановки, с учетом угла вертикального наведения, оказались примерно в полутора метрах над моим левым ухом. Был мне сон - большой подвал, залитый водой, и я по пояс - и некто в резиновых сапогах в темном углу, злобно усмехаясь, опускает в темную воду электроды...
Бах - сказало мне пространство, больно ударив головой о подволок. Бах, бах. Бабах. И по палубе за борт проехали, звеня и переваливаясь, стрелянные гильзы.
По трапу в кубрик прогрохотали четыре ноги
- Стрельбы - это всегда хорошо, - сказали во тьме сквозь странное похрустывание, - это концентрирует офицеров всего в нескольких местах, и на корабле становится так легко столь многое спиздить...
Я чиркнул зажигалкой, и голоса затихли. С рундука у самого трапа на меня смотрели четыре глаза еще совсем юных матросов, между которыми стоял большой противень с выжарками свиного сала...
Знаете, я лично никогда больше не был на кораблях ВМФ. Я их только немножко боюсь, когда я в море занят своим делом - рыбачу помаленьку. Не так боюсь, как их боится вахтенный штурман на мосту, знающий, что они никогда не будут соблюдать положенные правила МППСС. Боюсь каким-то странным страхом тушканчика, которого однажды угораздило попасть в центр паникующего слоновьего стада. С легкой примесью гудящего звона стрелянных гильз, едущих по совершенно, однозначно, экзальтированно железной палубе, по облезшей и сбитой краске, до падения за борт, до встречи с муто-зеленой водой...

91-й, кажется, год. Подмосковье. Лето. Часов десять вечера, еще светло. В конторе никого, кроме наряда. Я майор, стою дежурным по части. Часть - ЦНИИ МО. Огромная территория, обезображенная дислоцированным на ней военным институтом: автопарк, инженерно-технический батальон, опытные и прочие сооружения, лабораторные корпуса, мастерские и т.п.

Дежурный по парку докладывает о неприбытии из рейса поливочной машины, пилотируемой рядовым Линьковым (фамилия изменена до неузнаваемости). Аккуратный и весьма обстоятельный был воин, можно сказать образцовый. Всегда ходил в чистом хабэ (даром что шофер) с чистым же подворотничком, чем располагал к себе людей. Был женат и даже умудрился родить до армии ребенка, очень жалел, что не двух.

Черт с ней, с поливалкой, думаю я, все равно раньше утра не потребуется. Путевой лист выписан на езду исключительно внутри периметра части, куда она нафиг денется? И точно, за окном вижу бодро движущуюся оранжевую бочку на шасси Зил-130. Проходит минут несколько, а доклада из парка нет. Тут картина повторяется, однако не с абсолютной точностью: за окном уже не едет, а мчится поливалка, следом за ней желтые «Жигули» с синей полосой вдоль борта и надписью «ГАИ» на крышке багажника. Меня происходящее, не скрою, заинтриговало. Оставляю в дежурке помощника, сам выхожу на свежий воздух. Проходит пару минут, и вижу ту же сцену дубль три. Драматизм ситуации усугубился. Гаишники включили мигалку с сиреной и явно пытаются принудить рядового Линькова остановить болид. Что теоретически невозможно - дороги на территории узковаты, а бордюры высоки, хрен обгонишь.

От такого ментовского хамства, как езда с мигалкой по военным угодьям, я натурально осатанел. Требую остановиться, размахивая верхними конечностями, но куда там. И Линьков, и эти гады слишком увлечены процессом. Ладно. Едут они, похоже, по кольцевому маршруту, и через пару минут снова будут здесь.

Возвращаюсь в дежурку, беру 1) мегафон и 2) АКМ. Выхожу на дорогу. Вот они, голубчики! Линьков (как сам потом объяснял, дабы облегчить машину и оторваться-таки от «Жигулей») открыл кингстоны и по ходу погони поливает асфальт. Менты нашли асимметричный ответ - включили «дворники». Ору в мегафон: «Жигули номер такой-то, приказываю остановиться! Немедленно остановиться!». Хуй мне, а не остановиться. Тогда на следующем круге (лидер заезда прежний) делаю вид, что передергиваю затвор. Гаишники с визгом тормозят, Линьков скрывается за поворотом.

Зол я был жутко и разбирался с ментами, не заботясь о правах человека. Как именно, рассказывать не стану. Уяснив, что произошло, выгнал их к черту с территории и поехал в парк лично побеседовать с героем дня. Где поливалка? В боксе. С чего бы ей быть в боксе, а не на открытой стоянке, завтра же рано выезжать. Иду в бокс. Рядовой Линьков с кем-то беседует, не выходя из кабины, на повышенных тонах. Голос собеседника - явно женский. Тут я разозлился второй раз за вечер.

А дело было так. Тайными тропами (территория части, повторюсь, огромна, даже начальник режима не знал всех ее тайн) Линьков вывел свой Зил в город, минуя КПП. Неподалеку от общежития ткацкой фабрики завязал знакомство с девушкой и вызвался прокатить ее на настоящей поливочной машине. Требованию некстати подвернувшегося сотрудника ГАИ остановиться не подчинился, предпочел уйти от погони и, стартовав с пулпозишн, первым въехал на территорию части. Менты, в которых взыграл спортивный дух, проскочили следом в уже закрывающиеся ворота, а вохры на КПП не сочли нужным докладывать дежурному о таких пустяках. Линьков, придурок, удачно спрятал свою поливалку в кустах, но вместо того, чтоб постоять полчаса в укромном уголке, занервничал и выехал. Тут его менты и засекли.

Избавившись моими стараниями от хвоста, обстоятельный воин со своей спутницей прибыл в парк. Девушка оказалась самых честных правил и не дала рядовому Линькову (за что ей отдельное спасибо - хорош бы я был со своим визитом в бокс!) на том основании, что подписанный ею протокол о намерениях предусматривал лишь романтическую прогулку с солдатом на авто, но никак не секс в кабине.

Утечки информации от заезжих гаишников я не боялся. Они, поди, до сих пор думают, что остались живы по счастливой случайности. Помдеж - мой подчиненный и просто хороший парень, не болтун. Дежурный по парку вообще ничего не знал, а Линькову распространяться было ни к чему. Но вот проникшую на территорию части постороннюю девицу по инструкции полагалось оприходовать и сдать специально вызванным ментам.

Что было делать? Заставить расхлебывать это говно дежурящего по батальону прапорщика - не ровен час, девушку в казарме трахнут, очень запросто. Вызывать ментов - геморрой, смех и огласка. Паспорта у нарушительницы не было. Записал с ее слов имя и координаты, отвез на КПП и отправил восвояси, посоветовав сделать пластическую операцию и эмигрировать в Бразилию (еще не так поздно было, автобусы ходили). Встречая утром командира, доложил о происшествии. Черт его знает, как и почему, но вся контора моментально узнала о случившемся. Смеху было много. Поначалу злился - я-то в чем виноват?! Потом успокоился и ржал вместе с другими.